Насилие в фильме порождает еще большее насилие: в первый раз встретив Михаила Евграфовича -- мужа Светы -- Данила бьет его (защищаясь) и приказывает никогда не появляться в квартире, но Светин муж не слушается, позже бьет жену в том числе за то, что та связалась с Багровым; увидев избиение своими глазами, Данила уже стреляет в соперника.
На то, что готовность главного героя к насилию не приводит ни к чему хорошему, указывает мотив загадочного прошлого Данилы. Разговор о его прошлом заходит шесть раз (это самый частотный повтор в фильме). В первый раз Данила на допросе в милиции уклоняется от ответа на вопрос, где служил: «В армии» (Брат: 2:40). Позже по ходу фильма пять раз отмечается, что Багров якобы не участвовал в реальных военных действиях. Сначала мы слышим смущенные ответы самого Данилы на вопросы Виктора и Светы («В штабе там отсиделся. Писарем» (Брат: 19:40); «-- Ты где служил? -- В штабе» (Брат: 52:35)). В третий раз упоминание о прошлом героя мы слышим из уст Круглого, изумляющегося «подвигам» Данилы: «В штабе, говоришь, служил? Писарем? Сначала Шишу. Потом двое пропали. А теперь Крота завалил» (Брат: 79:00). Перед нами штамп боевика: антагонист осознает, что герой оказался не так прост, как казалось.
Но четвертое упоминание о прошлом героя не вписывается в жанровый канон. После победы над злодеями герой возвращается к возлюбленной, чтобы увезти ее с собой. Он спасает ее от побоев мужа -- как всегда, с помощью насилия. Однако Света отказывает Даниле, бросаясь к раненому мужу: «Давай, стреляй, ты ж у нас крутой! Что тебе стоит человека убить, писарь!» (Брат: 89:15). Фраза, подчеркивавшая «героический» характер Данилы, теперь указывает на то, что именно насилие, которое сближает Данилу с героем боевика, приводит к его одиночеству, к невозможности наладить коммуникацию с другими людьми.
Рис. 2. Кадры на 38:00 и 97:35
В конце фильма, уезжая в Москву, Багров снова отвечает на вопрос о том, где служил: «Да в штабе там писарем просидел...» (Брат: 96:15). Герой как будто не изменился или, точнее, не понимает, что изменился. Но все в финале указывает на перемены: от поменявшейся погоды -- пришла зима, на чем акцентируется внимание как визуально (долгие кадры со снежными пейзажами), так и вербально («Эко навалило!» (Брат: 97:05)) -- до очередных перекличек. В начале фильма герой на допросе в милиции угрюмо говорил: «Дембель не отгулял еще» (Брат: 2:30). В финале он произносит ту же фразу, но уже радостным голосом (Брат: 96:10). Долгий кадр, в котором видна дорога (камера закреплена у лобового стекла грузовика (Брат: 97:35)), перекликается со схожим кадром в середине фильма (там камера закреплена у лобового стекла трамвая, которым управляла Света (Брат: 38:00)) (рис. 2). Только в сцене со Светой рельсы трамвая, идущие прямо, символично вели к поджидающему ее бандиту, а в финале фильма заснеженная дорога заворачивает влево -- неизвестно куда (Брат: 97:50).
Несмотря на некоторое постоянство в поведении Данилы, что-то важное за время, показанное в фильме, с ним все-таки произошло. Чтобы понять логику происшедших изменений, нужно обратить внимание на литературные традиции, к которым обращается Балабанов. Указание на них содержится в имени одного из важнейших персонажей -- немца Гофмана, который рассказывает Багрову о том, что город -- страшная сила.
Е. Д. Закураева уже отмечала, что Балабанов обращается к традиции петербургского текста [Закураева 2020]. По мысли исследовательницы, город отчетливо мифологизирован [Закураева 2020: 224-225] и враждебен по отношению к главному герою [Закураева 2020: 223]. Ср. показательный вывод: «Город был предельно мистифицирован за счет хаоса и зла, занявших пустые ценностные ориентиры после падения старых идеологических рамок» [Закураева 2020: 226].
И действительно, когда Виктор настаивает, что Данила приехал не в Ленинград, а именно в Петербург (Брат: 18:30), это на самом деле подчеркивает культурную традицию, на которую ориентируется Балабанов. Но мысль о том, что перед нами текст, в котором воплощается петербургский миф, следует развить. Традиция петербургского текста у Балабанова сочетается с традициями романтизма (или, точнее, «романтичности» как комплекса тем и сюжетов, восходящих к романтизму, но встречающихся в самых разных текстах современной культуры). Подобное сочетание уже встречалось, например, в творчестве Гоголя -- но Балабанов через призму классической литературы смотрит на новую эпоху.
Черты «романтичности» не могут не броситься в глаза. Так, то и дело возникает тема столкновения идеала и реальности: начиная с идеального в глазах матери Багровых сына Витеньки, который на самом деле является киллером, заканчивая теми чувствами, которые испытывает Данила к вагоновожатой с говорящим для того, кто знаком с романтической традицией, именем Светлана. Постоянно подчеркивается разница между реальной Светой и тем, как ее пытается воспринимать герой. Багров является фанатом группы «Наутилус Помпилиус» и хочет верить, что Света разделяет его интересы, но это не так. Когда они лежат в постели и герой рассказывает ей про плеер, Света с улыбкой кивает (Брат: 44:20), и это нравится герою. Однако в следующий момент он просит ее дать телефон, и выясняется, что она, сидящая в наушниках, не слышит Данилу, а кивала просто так. Очевидна разница между поведением героев на концерте «Наутилуса». Даниле все нравится, он улыбается, подпевает, а Света чувствует себя не в своей тарелке в толпе (Брат: 47:10) и чуть не плачет (Брат: 47:40). В сцене, где радостный герой ставит новую видеокассету, очевидно, что Свете не нравится музыка, но девушка улыбается, когда видит, что на нее смотрит Данила, при этом с готовностью бросается к телефону, когда тот звонит (Брат: 51:25). Очевидно, что герой влюблен не в реальную Свету, а в образ, который выстроил в своем сознании (романтический штамп, неоднократно встречающийся в русской традиции, например в поэзии Лермонтова). Лишь в финале, уже после того, как Света прогнала Данилу, сказав, что не любит, показано, как она, отвернувшись к стене от мужа с собутыльником, пытается сдержать рыдания (Брат: 91:07), видимо, переживая из-за своего выбора, тоскуя по несбыточному -- так она наконец становится похожа на романтическую героиню, страдающую от разлада действительности и идеала.
Столкновение идеала и реальности проявляется и иначе, и вовсе не идеализация героини играет главную роль в фильме. С гофмановским романтизмом связан следующий сюжетный инвариант: у героя есть романтический идеал, но он встречается с каким-то соблазном, не выдерживает искушения и предает идеал (возможно, меняет один романтический идеал на другой), а за это «расплачивается» сумасшествием и/или смертью. В одном только рассказе Гофмана «Фалунские рудники» мы сталкиваемся с подобным сюжетным ходом трижды: главному герою Элису была близка романтика моря, но он соблазняется работой в рудниках Фа- луна; там он становится прекрасным рудокопом, однако он влюбляется в девушку Уллу и работает не для души, а чтобы накопить на свадьбу, -- это сердит духа рудников Торберна, чуть не сводящего героя с ума и заставляющего влюбиться в загадочную хозяйку горы; в день бракосочетания с Уллой Элис сходит с ума и сбегает за сверкающим альмандином в самый глубокий рудник, где умирает во время обвала. Травестированный вариант такого сюжета может быть обнаружен в гоголевской «Шинели» -- казалось бы, социально ориентированном тексте. У Башмачкина есть романтический идеал -- мир переписывания («Там, в этом переписываньи, ему виделся какой-то свой разнообразный и приятный мир» [Гоголь 1938: 144]). Героя начинает «соблазнять» новый романтический идеал -- появляется «вечная идея будущей шинели» [Гоголь 1938: 154] («С этих пор как будто... какая-то приятная подруга жизни согласилась с ним проходить вместе жизненную дорогу, -- и подруга эта была не кто другая, как та же шинель на толстой вате» [Гоголь 1938: 154]). Под влиянием новой мечты герой меняется («Он сделался как-то живее, даже тверже характером. С лица и с поступков его исчезло само собою сомнение, нерешительность.» [Гоголь 1938: 154-155]). В результате Башмачкин предает идеал переписывания («Один раз, переписывая бумагу, он чуть было даже не сделал ошибки» [Гоголь 1938: 155]; «Пообедал он весело и после обеда уж ничего не писал, никаких бумаг, а так немножко посибаритствовал на постели, пока не потемнело» [Гоголь 1938: 158]; кроме того, судя по всему, Акакий Акакиевич перестает вечерами переписывать что-то для себя, так как больше не зажигает свечи). В результате герой лишается всего, повреждается в рассудке (вспомним его предсмертный бред [Гоголь 1938: 168]) и умирает О завуалированной, неявной фантастике в творчестве Гофмана, а также о влиянии этой тра-диции на русскую литературу, в частности на прозу Гоголя, см. подробнее: [Манн 1996: 54-120]. Манн вскользь отмечает и возможную связь гоголевской «Шинели» с гофмановским «Золотым горшком» через мотив переписывания [Манн 1996: 455].. В более явном виде тот же сюжетный инвариант реализуется, например, в «Портрете», где Чартков, погнавшись за деньгами, теряет талант, из-за этого сходит с ума и умирает.
К подобному сюжетному инварианту обращается и Балабанов. Главным романтическим идеалом Данилы Багрова является музыка (отметим здесь важную в рамках традиции связь героя с искусством). Герой не выдерживает искушения деньгами и властью, силой, и за это расплачивается разрывом отношений с близкими людьми, одиночеством. Главным искусителем Данилы является его злобный двойник -- брат Виктор, в которого герой постепенно превращается (отметим, что традицию двойничества Н. Я. Берковский связывал именно с Гофманом (подробнее см.: [Берковский 2002: 109-113])). Описанная сюжетная структура формируется благодаря разветвленной мотивной системе.
Багров заинтересовывается группой «Наутилус Помпилиус» сразу по возвращении из армии, после того как в начале фильма он попадает на съемки клипа песни «Крылья». Сюжет песни -- символическая потеря крыльев, потеря идеальности. По ходу фильма Данила неоднократно пытается приобрести альбом, названный по этой песне, однако это ему так и не удается. Так заявленная в тексте песни тема реализована в фильме на уровне сюжета: герой, становящийся все менее положительным, никак не может найти «крылья».
В первый раз герой спрашивает альбом в магазине родного города (Брат: 5:00), но продавщица -- из-за внешнего вида Данилы -- реагирует агрессивно и незаслуженно прогоняет его. Во второй раз герой спрашивает альбом уже в Петербурге в магазине «Рок-остров» (Брат: 10:18). Выясняется, что альбома нет, так как его очень быстро разбирают. Герою предлагают купить другие альбомы «Наутилуса», но он не может себе этого позволить. Так подготавливается последующее искушение: герою нужны деньги на музыку, на искусство. Тусовщица Кэт говорит Даниле: «Плеер такой реальный, а одет, как обсос» (Брат: 17:10). Это важная характеристика: Багров, будучи романтическим героем, в первую очередь тратится на музыку, а не на внешний вид. Брат Данилы Виктор, когда дает ему деньги, как и Кэт, обращает внимание на внешность героя: «Вот тебе на первое время. Оденься поприличнее» (Брат: 19:10). Получив первые деньги, Данила сначала идет за альбомом «Крылья»: повторяется ситуация поиска, альбома снова нет, однако теперь герой покупает «что есть» (Брат: 20:05). Но сразу после этого герой отправляется за новой одеждой. Также и после ранения Данила сразу идет в музыкальный магазин, однако он, уже совершивший убийство Чечена, теперь даже не спрашивает «Крылья», берет другие альбомы (Брат: 40:45), а затем идет в парикмахерскую и бреется. Теперь Багров заботится о внешнем виде -- о том, на что обращают внимание Виктор и Кэт, давно живущие в Петербурге. Как уже отмечалось, Данила так и не обретает «Крылья». И ни одна из песен этого альбома, кроме самой песни «Крылья», в фильме не звучит.
Музыка символически спасает Данилу во время покушения: пуля попадает в плеер, разбивая его (на значимость этого эпизода указывает Е. М. Мамиова [Ма- миова 2015: 125]). Но перед нами не только чудесное спасение героя -- в то же время это и символическая смерть музыки Возможно, недаром в следующей же сцене -- в разговоре с избитой Светой -- Данила при-знается, что у него нет музыкального слуха (Брат: 78:52).. Багров еще включит пластинку «Наутилуса», готовясь к штурму квартиры брата, но неслучайно камера сконцентрируется на лежащих рядом альбомах и ружье (рис. 3) -- романтический идеал музыки искажается, соединяясь с темой насилия. Заканчивая дела в городе, Багров хочет найти Кэт и ищет ее на обычном месте, при этом рок-магазин виден в кадре, но Багров туда уже не заходит. В самом финале Багров, уезжая из города, просит у шофера разрешения включить музыку, упоминая, что «что-то давно ничего не слышал» (Брат: 96:40) -- и именно в этот момент он случайно роняет спрятанный под полой обрез. Герой отворачивается от своего романтического идеала. Как уже было сказано, во многом это связано с тем, что брат Виктор соблазняет Данилу силой и деньгами.
Когда Данила в первый раз встречает брата -- на второй день пребывания в Петербурге, -- тот наставляет на него пистолет. В центре кадра находится зеркало в полный рост, в котором отражается Данила (Брат: 18:00). Зеркало -- уже другое -- долго находится в кадре и во время их разговора -- когда Виктор говорит о «делах», которые его ждут, и достает деньги, чтобы дать брату (Брат: 19:10) Данила постоянно ходит в свитере крупной вязки -- отметим, что в первую встречу с братом Виктор также надевает свитер крупной вязки..
Рис. 3. Кадр на 83:13
Во время происходящего в машине разговора об убийстве Чечена глаза Виктора постоянно видны в зеркале заднего вида. Тема зеркальности неслучайно возникает в связи со своего рода двойниками Данилой и Виктором -- здесь снова угадывается традиция, восходящая к романтизму Зеркало возникает в фильме и в другой важной сцене: именно через зеркало заднего вида Света смотрит на то, как Данила, отстреливаясь от бандитов, совершает первое убийство, показан-ное в фильме (смерть Чечена оставалась за кадром). Показательно, что герой Сухорукова в титрах именуется не «Виктор», а «брат Данилы». Вик-тор важен не сам по себе (не случайно его имя, в отличие от имени главного героя, не работает как говорящее -- точнее, наоборот, подчеркивается, что Виктор «проигрывает»). Виктор важен именно как двойник Данилы -- тот, с кем герой поменяется местами..