Материал: titova_aa_evoliutsiia_povsednevnoi_zhizni_naseleniia_gorodov-1

каменная же пристройка… Далее тянулся гнилой, покосившийся забор, уже несколько лет угрожавший упасть прямо в канаву. … На том доме, о котором теперь идет речь, явственно лежала печать запустения. Но этой мерзости запустения придавали ещё особенный характер полосатая будка, торчащая у ворот, и гарнизонный солдат, лениво и вяло расхаживавший около неё взад и вперед, с ружьём на плече, и с меланхолическим видом зевавший на пролетающих ворон. На лицевой стороне дома находилась вывеска – белая с чёрными буквами, но буквы до того полиняли и смылись дождями, что лишь с большим трудом можно было разобрать на вывеске одно слово «Казначейство»»263.

Неслучайно в народе бытовала поговорка: «казенная палата от мужиков богата»264. Крестьяне не обращали внимания, точнее не видели ни «мерзости запустения», ни «грязную и отвратительную наружность» здания. Они лицезрели обиталище «казны», здесь была их «подань», ежегодно привозимая старшиной. «Деньжищ-то, поди навалено тут… прорва!! – говорили они друг другу, глядя с почтением на здание казначейства. Им не было дела до мелькавших в окнах второго этажа «испитых чиновничьих лиц». Служители казначейства их не интересовали, их не было в сознании крестьян, потому как с ними в деревне (и в городе тоже) они не общались. Старшина собирал и привозил деньги в казначейство. А значит, казначейские чиновники были такими же приведениями, как губернатор или министр.

Социокультурный динамизм XIX в. способствовал активизации культурных процессов, в которые все активнее вовлекалась деревня.

Уход крестьян из деревни на заработки в город, иногда на длительный срок или постоянное место жительство, нарушал их традиционный уклад жизни, приводил к ослаблению некоторых сторон традиционной культуры и быта, семейных связей265. Распадались большие патриархальные

263Там же. С.227-228.

264Песни, пословицы и поговорки, собранные А.В. Кольцовым. Афанасьевский сборник.

Выпуск VIII. Воронеж: Воронежский государственный университет, 2009. С.113. 265 См.: Громыко М.М. Мир русской деревни. М., 1991. С.167, 267-268.

136

крестьянские семьи, уступая место малым, состоящим из родителей, детей, родителей мужа или жены. Корреспонденты Этнографического бюро князя В.Н. Тенишева были единогласны в своих утверждениях о том, что «больших семей мало», «семьи преимущественно малые» и т.п .266 По наблюдению Н. Романова, автора монографического описания с. Каменка Тамбовской губернии, «большое количество молодых крестьян оставляют временно деревню и возвращаются с изменившимися понятиями и наклонностями, с ослабевшими родственными чувствами, в большинстве случаев заводят свое отдельное хозяйство»267. Оценки влияния отходников на сельскую повседневность представителями разных слоев деревни Центрального Черноземья на удивление схожи. В условиях модернизации отходничество выступало одним из каналов инокультурного влияния.

Однако этот процесс имел и положительные стороны: крестьяне приобщались к новым условиям и образу городской жизни, приобретали новые знания, расширявшие их кругозор. Различные городские новшества, в том числе предметы быта, формы поведения (отношения к старшим, к религии и церкви, собственности и труду) постепенно проникали в крестьянскую среду. В борьбе за городской статус крестьянство пополняло ряды учащихся, включалось в корпоративные общественные организации, становились городскими рабочими, служащими.

Наряду с несомненно существующим влиянием города на общественно-экономическую и культурную жизнь воздействие деревни на город сказывалось достаточно сильно. В современной литературе существует такое понятие, как «окрестьянивание» городского населения. Оно проявлялось в традиционных для деревни хозяйственных занятиях, в домашнем быту, в повседневности. Такая реанимация в среде горожан стандартов и стереотипов крестьянского (традиционного противостоящего

266Быт великорусских крестьян-землепашцев. Описание материалов этнографического бюро князя В.И. Тенишева. На примере Владимирской губернии. СПб., 1993. С.181.

267Романов Н. Село Каменка и Каменская волость Тамбовского уезда: Особое

прибавление к «Сб. стат. сведений по Тамбов. губернии». Тамбов, 1886. С.161.

137

новому буржуазному) сознания, по мнению Б.Н. Миронова, стала одним из важных факторов успеха социал-демократической пропаганды среди рабочих и роста социальной напряженности не только в городах, но и в сельской местности268.

В городских условиях сельские мигранты активно воспроизводили многие социальные нормы общины: традиционную социальность, деревенские стандарты поведения, общинную форму сознания. В силу этого общественная и семейная жизнь в деревне и городе, особенно малом и среднем, коих было подавляющее большинство, имела много общего. Так горожане вместе с крестьянами-земледельцами отмечали аграрные религиозные праздники и много сил отводили сельскохозяйственным занятиям. Следует также учитывать, что и мещанство малых и средних городов, не имевших достаточного культурно-экономического потенциала для участия в урабанизационном процессе, было тесно связано с крестьянством и сохраняло многие черты ментальности этого сословия, даже долго проживая в городах.

Конец XIX – начало ХХ вв. ознаменовались столкновением между качественно новыми явлениями в сельском хозяйстве, связанными с все большим проникновением в крестьянский мир буржуазных отношений, и традиционными формами ведения хозяйства, существовавшими на протяжении всей российской истории. Одной из сторон модернизационного процесса явилась деформация традиционного восприятия жизни русского крестьянина, ломка устоявшихся стереотипов сознания.

Эти процессы более интенсивно протекали в развитых регионах Российской империи. Курская губерния, в связи с относительно невысоким уровнем промышленного производства, отдаленностью многих небольших поселений от городов и сети железных дорог, в определенной степени консервировала представления крестьянина об окружающем мире, помогала

268 Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.): В

2 т. 3-е изд., испр., доп. Т.I. СПб., 2003. С.349.

138

сохранить традиционные патриархальные устои. Тем не менее, деревенские жители, особенно молодежь, живущие в непосредственной близи от города или завода, наблюдающие быт фабричных рабочих и служащих, впитывали новшества различного рода (отношение к старшим, в том числе к родителям; к религии и церкви; собственности и труду и т.д.). Изменение быта быстро и необратимо происходило у приезжих в город крестьян. Крестьяне-горожане, которые давно жили и трудились в городе, в большей степени были подвержены трансформации традиционного мировоззрения в условиях модернизирующегося общества.

Бытовая сторона жизни крестьянских семей зависела, прежде всего, от материального положения и традиционных представлений. Важнейшей характеристикой крестьянского быта является то обстоятельство, что он, как и вся жизнь крестьян, их хозяйственная деятельность, обычаи, порядки, был пронизан этикой труда, коллективизма и выживания. Адаптация крестьянства к изменившимся условиям современной жизни и производственной деятельности хозяйства требовала подъема общекультурного уровня. Постепенно появлялись ростки новой жизни, новой сельскохозяйственной культуры, инновации в ведении хозяйства.

А.Н. Энгельгардт, определяя роль трудовых ресурсов в крестьянском хозяйстве, писал: «В хозяйстве человек прежде всего, потом уже машины и орудия. Но ни машины, ни симментальский скот, ни работники не могут улучшить наши хозяйства. Его улучшить могут только хозяева»269.

Мировоззрение крестьянина, успешно ведущего собственное хозяйство, основывалось на личном интересе, желании быть крепким хозяином, свободно распоряжаться материальными ресурсами семьи, наращивать их, добиваться более высоких результатов. Такому крестьянину была присуща психология хозяина, являвшегося самостоятельным работником и организатором, он был привязан к земле, природе, деревенским

269 Энгельгардт А.Н. Из деревни. 12 писем. (1872–1887). М., 1956. Письмо 4. С.118.

139

традициям и обычаям, поэтому мучительно переживалось угасание хозяйства, разрыв с деревней, со всем сельским укладом жизни.

По мнению Энгельгардта, для крестьянина работа в городе должна иметь второстепенное значение. «Это уже не дело, если крестьянин видит основу в стороннем заработке. В деревнях, расположенных около городов, железнодорожных станций, фабрик, несмотря на обилие выгодного заработка, крестьяне редко живут зажиточно, хозяйственно… Это уже самое последнее дело, когда мужик не занимается землей, а смотрит на сторонний заработок. Заниматься землей трудно. Земля, хозяйство требуют заботы, постоянного внимания. Конечно, даром денег нигде не дают, и на стороннем заработке - на фабрике, в городе, тоже требуется работа, и не менее тяжелая, но та работа, батрацкая, не требует заботы, внимания и всегда дает определенный заработок… Обыкновенно в таких подгородных, подфабричных деревнях масса населения живет вовсе не зажиточно, и только несколько разбогатевших торговлею кулаков эксплуатируют своих однодеревенцев»270. А для хозяйственных крестьян, которые в земле видят основу своей жизни, по мнению Энгельгардта, важен только такой сторонний заработок, который не отрывает их от работы на земле, служит только подспорьем. Сторонние заработки в городе – это для равнодушных к делу, т.к. земля, хозяйство – основа для крестьянина.

Неуклонная интенсификация аграрного производства вытесняла неквалифицированных сельхозработников. Внедрение сенокосилок, молотилок, локомобилей и прочей техники требовало не только технической, но и общеагрономической подготовки. Образование становится важным фактором повышения эффективности крестьянского хозяйства. Однако у простого русского человека всегда было сильно сознание того, что, прежде всего, нужно овладеть каким-нибудь ремеслом, а потом уже и книги читать. Такое понимание учебы отразилось во многих русских пословицах и поговорках: «ремесло – пить-есть не просит; а хлеб носит»; «не учи

270 Там же. Письмо 10. С.385.

140