Материал: titova_aa_evoliutsiia_povsednevnoi_zhizni_naseleniia_gorodov-1

бездельно, а учи рукодельно»; «не выучит школа, выучит охота (нужда)»271. В сборнике В.И. Даля собрано также немало пословиц о полезности грамоты для человека: «кто грамоте горазд, тому не пропасть»; «сперва аз да буки, а там и науки»; «испокон века книга растит человека» и др.272

Постепенно осознание необходимости образования приходит как к крестьянам-горожанам, так и крестьянам-отходникам. На рубеже веков крестьяне Курской губернии стали смотреть на общее и профессиональное образование как на важную гарантию своих социальных перспектив. Передовые землевладельцы, понимая необходимость профессионально подготовленных работников, стали предпринимать меры по развитию низшего сельхозобразования, организовывать школы.

На рубеже XIX – XX вв. происходит изменение в понимании некоторых правовых и хозяйственных категорий, в том числе, трансформируется традиционное крестьянское представление о собственности. Постепенно понятие частной собственности проникало в общую картину мировосприятия крестьянина. Хотя подавляющая масса крестьянства, носителей общинного менталитета, считала богатство аморальным, а собственность (т.е. капитал) вызывала крайне негативную, осуждающую реакцию крестьян273. Примеры этому мы встречаем в русских пословицах, собранных на протяжении нескольких десятилетий XIX в. диалектологом и писателем В.И. Далем. «Копил, копил, да черта и купил»; «через золото слезы льются»; «меньше денег – меньше хлопот»; «богатому сладко естся, да плохо спится»; «богатство перед Богом великий грех, а бедность перед людьми»; «лучше нищий правдивый, чем тысячник лживый»; «будешь богат, будешь и скуп»; «скупой богач беднее нищего – вкупе богат

271Даль В.И. Пословицы русского народа. М., 1994. С.264, 265, 268.

272Там же. С.262, 264.

273Сергеев А.В. Менталитет российского провинциального общества на рубеже XIX – начала XX вв. (на материалах Вятской губернии). Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Ижевск, 2007. С.16; Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII –

начало XX в.): В 2 т. 3-е изд., испр., доп. Т.I. СПб., 2003. С.327 и др.

141

и убог»; «тороватому бог подает, а у скупого черт отбирает»; «богат, как ильинский сот, а живет, как скот»274.

В традиционное крестьянское мышление стали проникать рыночные, буржуазные категории, что было связано с включением крестьянина в новые хозяйственные отношения. Подтверждением этому может служить сам факт роста у крестьян площади покупных земель. По официальным данным, в 1877 г. воронежским крестьянам принадлежало 4,3 % частновладельческих земель губернии, тамбовским – 5,2 %, орловским – 6,8 %, курским – 9,9 %; а в 1887 г., соответственно, 7,5 %, 7,5 %, 11,7 %, 13,1 %275. Как видно, за десятилетие произошло значительное и абсолютное, и относительное увеличение частновладельческих крестьянских земель во всех губерниях Центрального Черноземья. При этом более высокий уровень покупки крестьянами земли в частную собственность наблюдался в Курской губернии. Общая тенденция торгово-земельного оборота заключалась в сокращении дворянского землевладения и увеличении частных крестьянских владений (с 1877 по 1905 гг. в Центральном Черноземье крестьянские частные владения увеличились с 6,0 % до 14,5 % от общего количества частновладельческой земли, что в суммарном объеме крестьянского землевладения составило 7,5 %276). Аренда и покупка земли – показатель крестьянской предприимчивости.

Размежевание полевых угодий, «поддел» земли, происходившее на традиционных началах, постепенно уходит в прошлое. Широкое распространение договорных отношений в начале ХХ в. (аренда, наем и т.д.) постепенно подрывало основы общинной психологии. В общине усиливалась имущественная дифференциация.

274Даль В.И. Пословицы русского народа. М., 1994. С.48-49, 54, 55, 60-62.

275Свод статистических сведений по сельскому хозяйству России к концу XIX века. Вып.1. СПб., 1902. С.24-25.

276Перепелицын А.В., Фурсов В.Н. Особенности земельных отношений крестьян

Центрального Черноземья в 60–90-е годы XIX века // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: История. Политология. Экономика. Информатика. №8 (50). Т.10. 2008. С.99.

142

Крестьянская культура и быт в пореформенный период под влиянием общественно-политических и социально-экономических преобразований претерпевали определенные изменения. С течением времени в крестьянской среде, особенно среди молодежи, стала распространяться грамотность, а в крестьянском быте стали появляться заводские орудия труда и машины, фабричные ткани, городские украшения и предметы одежды.

Распространение европеизированной одежды и предметов быта оказывали заметное влияние на культуру и стиль поведения представителей крестьянского населения. Появление различного рода новшеств меняло традиционные представления о выборе модели поведения. Наблюдался рост индивидуализма крестьян, активного стремления к улучшению своего положения, даже если это улучшение выражалось лишь внешне через щегольскую одежду или наличие стульев в крестьянской избе.

Эти новшества распространялись в первую очередь среди активной и восприимчивой крестьянской молодежи. Так, во многих деревнях время сенокоса воспринималось как праздничное событие, обстановка на котором создавала относительно большую свободу. Молодежь одевалась на сенокос щеголевато, в лучшие наряды; убирая сено, пели, шутили277. В молодежных развлечениях крестьяне также стремились показаться себя с лучшей стороны. В забаве «окликанье молодых» (вьюнство) окликальщики одевались в праздничные рубахи, плисовые шаровары, лучшие бекеши. Окликать полагалось молодых, поженившихся после предыдущей Пасхи (Владимирская губерния)278. Этнограф Ф. Поликарпов, исследовавший в начале ХХ в. быт крестьян Нижнедевицкого уезда Воронежской губернии, отмечал: «Появляются щеголи, надевшие «гасподские» рубахи – косоворотки из ситца, легкие сапоги, перестают носить на поясе «гаманы»279. Под влиянием городской моды изменялись крой, фасоны, ткань в крестьянской

277См.: Громыко М.М. Мир русской деревни. М., 1991. С.22-24.

278Там же. С.243.

279Поликарпов Ф. Нижнедевицкий уезд. Этнографические характеристики // Живая

старина, 1912. Вып.I. С.142.

143

одежде, которая становилась своеобразным показателем семейного достатка и подтверждением хозяйственного благополучия. А что не могли показать, о том говорили, что «дома у них на столе самовар и часы на стене, и едят они на тарелках мельхиоровыми ложками, запивая чаем из стеклянных стаканов»280.

Одновременно, как среди крестьян-отходников, так среди крестьянгорожан, отмечалось падение нравственности, которое выражалось в пьянстве, хулиганстве, более свободном отношении полов.

Злоупотребление алкоголем, семейные неурядицы, неспособность найти свое место в новых условиях и т.д. способствовали росту числа суицидов. На протяжении всего пореформенного периода в Курской губернии наблюдается постоянное увеличение количества умершего населения от данной причины. С 1870-1893 гг., за 24 года, количество погибших от самоубийств горожан в Курской губернии составило 249 человек, селян – 1181 человек (в 4,7 раза больше, но следует учитывать значительную разницу в общем количестве проживающего населения в селах

игородах). В то же время по количеству погибших от самоубийств, в расчете на 100 умерших насильственно и внезапно, жители городов опережали селян практически в два раза. В этот период в Курской губернии (как в городах, так

ив селениях) прослеживается тенденция увеличения женщин в общем количестве покончивших жизнь самоубийством (если в 1870-1874 гг. среди всех покончивших жизнь самоубийством мужчин было 81,8 %, женщин – 18,2 %; то в 1888-1893 гг. мужчин – 68,3 %, женщин – 31,7 %)281. Однако, в целом, темпы роста и городского, и сельского населения Курской губернии значительно опережали темпы роста числа самоубийств.

280Безгин В.Б. Крестьянская повседневность (традиции конце XIX – начала XX века). Монография. Тамбов, 2004. С.127.

281См.: Богданов С.В. Смертность населения Курской губернии от самоубийств во второй

половине XIX века // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: История. Политология. Экономика. Информатика. Белгород, 2013. №15 (158). Выпуск 27. С.119-125; Богданов С.В. Самоубийства в Курской губернии во второй половине XIX в.: отдельные аспекты методологии проблемы // Известия Юго-Западного государственного университета. Курск, 2012. №4-1 (43). С.116-119.

144

Притом, что самоубийства почитались в обществе деяниями позорными и даже преступными, их увеличение можно считать одним из противоречивых следствий масштабных социальных изменений, которые произошли в результате падения крепостного права и ускорившегося разрушения патриархальной семьи. Для пришлого в город крестьянства причина падения нравственности во многом крылась в потере внешнего контроля со стороны традиционного крестьянского мира над частью его представителей. В мировоззрении крестьянства, в особенности среди молодежи, постепенно появляются новые ценностные ориентиры и оценки: «Бог да город, черт да деревня»; «в городе суета, в деревне маета»; «в городе толсто звонят, да тонко едят»; «город затейный: что ни шаг, то съестной да питейный»; «в своем городе всякий – царь»; «дома – щи без круп; в людях – шапка в рубль»; «по моде и мышь в комоде»; « на брюхе шелк, а в брюхе-то щелк»; «он в перчатках моется (говорится о щеголе)»; «масляна головка (щеголь) – отцу-матери не кормилец»; «хоть бы в щеку бил, да щеголь был (говорит жена)»; «хвалят (хорош) на девке шелк, коли в девке толк»282.

Однако в целом, крестьянство продолжало создавать «свою систему социально-утопических представлений, органично связанную с религиозными воззрениями. Ее элементами были идеальная крестьянская община, живущая на основе божественных установлений (делались попытки реализации такой жизни), и идеальный монарх, действующий по законам высшей справедливости»283. Несмотря на новшества, менталитет городского крестьянства оставался традиционным, основанным на православной вере, почитании царской власти, общинной психологии. Не только городское крестьянство, но и другие сословные группы населения городов Курской губернии в конце XIX – начале XX вв. сохраняли некоторые общинные традиции, которые более всего относились к области обрядовой жизни, проведения праздников и досуга.

282Даль В.И. Пословицы русского народа. М., 1994. С.207, 367-369.

283Громыко М.М. Указ. соч. С.269.

145