Материал: titova_aa_evoliutsiia_povsednevnoi_zhizni_naseleniia_gorodov-1

зельтерской». «Парманин торговал на законном основании водкой, но распивать таковую в магазине воспрещалось, и поэтому водка приносилась уже налитая в чайные стаканы и именовалась зельтерской. Таким же путем она преподносилась и самому исправнику, когда он заходил попробовать какие-нибудь закусочки. Исправник должен был следить за исполнением закона, но ведь «зельтерская» – не водка. Конечно, это было угощение, а не продажа»224. И учителя гимназии, и приказчика владелец магазина встречал с почестями и угощениями. Оба они были представителями государственной службы, но если уважительное отношение к учителю строилось на личной симпатии, то соответствующее отношение к исправнику было большей частью продиктовано желанием угодить ему как представителю закона, являлось своеобразной скрытой взяткой за лояльное отношение к нарушениям закона владельцем магазина.

Значительные сдвиги в развитии провинциальной бюрократии в пореформенный период принесли существенные изменения в ее социокультурный облик. Однако, поскольку государственная служба в рассматриваемый период освобождалась, но окончательно не освободилась от сословных традиций, повседневная жизнь провинциальных чиновников определялась, с одной стороны, их «родовыми традициями» и размерами семейного имущества, а с другой – спецификой профессиональной деятельности. В любом случае, чиновников условно можно разделить на две группы: 1) пытавшихся вести «благородный» образ жизни, соответствуя эталонам высшего сословия, и 2) унаследовавших привычки, нравы и проблемы низших сословий. Во втором случае можно говорить о ряде общих для всех чиновников примет повседневности. К ним относились необходимость терпеть скептическое отношение со стороны окружающих, малоподвижный образ жизни, наличие устоявшегося рабочего графика, зависимость самооценки от места в иерархии чинов и званий. По мере

224 Туник С.А. Белогвардеец: Воспоминания о моем прошлом / сост., подгот. текста, послесловие Г.С. Туник-Роснянской. М., 2010. С.127.

116

профессионализации чиновничества последние приметы должны были приобретать все большее значение.

Обстоятельства рабочих будней, невысокий уровень жизни большинства чиновников влияли как на их повседневную жизнь, так и на менталитет: «…в чиновном мире наблюдалась значительная простота в жизни, начиная с платья и до последней мелочи в обиходе, расчетливость и бережливость были на первом плане, и неудивительно, что при маленьком содержании чиновники ухитрялись откладывать сбережения про черный день»225.

От сословного происхождения, ранга и уровня доходов чиновника зависело проведение им досуга. Чиновник, имевший высший чин, мог себе позволить посещение клубов, ресторанов, театров, балов и т.д. Многие из них увлекались игрой в крокет, бильярд, ну и, конечно, карточными играми, которые занимали огромное место в быту имущих и образованных слоев общества XVIII – XIX вв. Вновь обратимся к русской классике. На страницах поэмы «Мертвые души» в среде почетных чиновников единственный раз упоминается о «дельном» – игре в карты. «Они (прокурор, почтмейстер, председатель палаты, помещики и другие – Т.А.) сели за зеленый стол и не вставали уже до ужина. Все разговоры совершенно прекратились, как случается всегда, когда предаются занятию дельному»226. Несмотря на то, что действие поэмы происходит в первой половине XIX в., карточные игры не менее привлекали чиновников и в начале XX в.

Такой способ проведения внеслужебного времени диктовался во многом сложившимися в этом кругу традициями. Его состав постоянно менялся (чиновники меняли место жительства, социальный статус, выходили в отставку, умирали), менялись и традиции под влиянием моды, личные интересы участников, особенно формальных лидеров. Если начальственное

225Плетнев И.Т. Воспоминания шестидесятника. В Курской губернии // Наша старина. 1915. №7. С.735.

226Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений: [В 14 т.]. Т.6. Мертвые души [1835–1841].

Том первый. [М.; Л.], 1951. С.16.

117

лицо любило карточные игры, то ближайшие подчиненные вынуждены были для поддержания своего статуса садиться за карточный стол. Если начальник любил музицировать, то подчиненные либо брались за разучивание инструментальных пьес или вокальных партий, либо становились благодарными и восторженными слушателями и ценителями таланта начальника.

Особенности проведения досуга, как и в целом повседневной жизни, зависели и от места проживания чиновника или любой другой социальной группы. Жизнь в губернском городе заметно отличалась от жизни в уездном городе, в то время как сами уездные города могли существенно отличаться друг от друга в социально-экономическом плане, что отражалось в повседневной жизни горожан. В воспоминаниях современника, земского статистика А. Дунина, мы находим интересное описание уездного города Путивля Курской губернии, который привлек внимание автора живописными окрестностями и богатым историческим прошлым. «…маленький и захудалый городок… Собор, несколько церквей, монастырь, около 1 ½ тысячи домов и домиков – вот и весь город… Посредине города – как и во всех уездных городах – базар, раскинувшийся на обширной площади, покрытой навозными кучами. На базаре с утра и до вечера слышны крики и брань торговок и подвыпивших крестьян. Есть на площади и «гостиный двор», пестреющих вывесками купцов, трактир с номерами для приезжающих. Трактир – типа 60-х годов прошлого столетия, в каких любили останавливаться старосветские Чичиковы и Ноздревы»227. Трактиры представляли собой относительно дешевые рестораны, нередко объединенные с гостиницей. Так же как для мещан и рабочих, трактир для чиновников служил не просто для «приема пищи» или горячительных напитков, но и для душевного времяпровождения, дружеских бесед, чтения газет.

227 Дунин А. Путивль (из памятной книги земского статистика) // Русская старина. 1908. №2. С.463.

118

А. Дунин пишет, что «уездная жизнь засасывает человека невероятно… заживаться здесь «приезжему человеку» дольше, чем следует, опасно». «Но хорошо пожить здесь недолго… Какой контраст между шумными пыльными улицами столицы и тихого зеленого городка!». В таком тихом и спокойном городке, как Путивль, жизнь ведется «обстоятельная». «После обеда, по старинке, сон. Чиновник ли, ежедневно рассматривающий дела разных Довгочхунов и Перепенок, земец ли, мечтающий через тысячу лет покрыть мужицкие хаты черепичными крышами, «коммерсант» ли, поджидающий к следующему базару наезда Коробочки с разной «живностью», адвокат ли, – все, до городового на улице включительно, погружаются в сладкий послеобеденный сон»228. Однако даже «в этой идиллии тишины и покоя многое уже меняется. Наблюдаются мотивы жизни больших городов…»229. Несмотря на особые недостатки в жизни уездного города, А. Дунин выделяет

вПутивле такое «культурное удобство», как городская публичная библиотека, которая «может померяться своими книжными богатствами не только с губернскими, но, по некоторым отделам, и с императорскими публичными библиотеками»230.

Для грамотных горожан, в том числе и для провинциальных служащих, чтение в свободное время было одним из приятных форм проведения досуга. В условиях модернизации общества не только интерес, но и производственная необходимость в получении определенных знаний диктовали потребность к освоению литературы. Подтверждением могут служить данные по библиотекам города Курска. Деятельность публичной Семеновской библиотеки и Пушкинской народной библиотеки, открывшихся

вКурске в конце XIX в., была ориентирована на различные социальные слои населения с их культурными запросами. Данные отчетов общества платной Семеновской библиотеки свидетельствуют, что на протяжении четырех лет, с

1901 по 1904 гг., библиотека оставалась достаточно популярной среди

228Там же. С.464.

229Там же. С.465.

230Там же. С.467.

119

служащих на общественной и частной службе (около 25 % всех посетителей), которые по количеству посещений занимали второе место после учащийся молодежи (37 % в 1904 г.). Значительную и относительно стабильную группу читателей составляли лица без определенных занятий и чиновники231. В Пушкинской же библиотеке в 1901 г. большую часть посетителей читальни составляли учащиеся, но в 1903 г. они уступают по численности таким категориям, как «служащие в различных учреждениях и лица свободных профессий», «ремесленники, мастеровые и фабричные рабочие»232. Несмотря на то, что а ктивных читателей городских библиотек в начале XX в. было совсем немного (в г. Курске 4 % грамотного населения), культура чтения постепенно становиться частью городского образа жизни.

В конце XIX в. идет активизация общественной жизни в провинции. Вне зависимости от ранга и дохода чиновники, так же как и представители других сословных и социальных групп, принимают участие в деятельности различных обществ и благотворительных учреждений. Это участие влияло как на культурный облик городов, так и на образ жизни и формирование духовных потребностей активистов этих обществ. Несмотря на то, что чиновничество составляло не столь многочисленную группу, оно играло важную роль в общественной и публичной жизни города.

Во второй половине XIX – начале XX века в жизни чиновничества произошли существенные качественные сдвиги. Конечно, о полном преображении провинциального чиновничества говорить не приходится. С одной стороны, в этой среде оставались пережитки корпоративных традиций, не отвечавшие требованиям модернизации. Среди них сильная личная зависимость подчиненных от начальства, фактически предусмотренная законодательством, значительная полицейская опека и надзор за

231 Отчет правления о деятельности курской Семеновской публичной библиотеки и Пушкинской бесплатной народной библиотеки-читальни при ней за 1901 г. Курск, 1902. С.10; С.6; Отчет правления о деятельности курской Семеновской публичной библиотеки и Пушкинской бесплатной народной библиотеки-читальни при ней за 1903 г. Курск, 1904.

С.4.

232 Там же. С. 21; С.13 (соответственно).

120