Материал: titova_aa_evoliutsiia_povsednevnoi_zhizni_naseleniia_gorodov-1

Значительное усложнение административной системы, развитие техники и инфраструктуры делали необходимым существование управленцев-профессионалов, новых категорий служащих с большим объемом специальных знаний и практических навыков. Соответственно, требования, предъявляемые к чиновникам, как на уровне практики, так и в законодательстве в течение пореформенного периода постепенно растут, все больше внимания уделяется образованности государственных служащих. К примеру, помимо опыта и честности, государственный служащий должен был проявлять должную компетентность, подкрепленную образованием. От образования во многом зависели перспективы карьерного роста и уровень жалования205. Еще в первой половине XIX в., по расчетам Б.Н. Миронова, карьера чиновника приблизительно на 31 % завесила от образования, на 18 % – от социального происхождения, на 12 % – от богатства, на 39 % – от прочих факторов206.

Модернизация общества и рост требований к профессионализму чиновников обусловили заметное стремление последних к получению образования. Прекрасный пример, подтверждающий это, мы находим в воспоминаниях С.А. Туника (1892–1964). Сын офицера и мелкого помещика, окончив гимназию в городе Короча Курской губернии, а 1915 г. – юридический факультет Харьковского университета, он поступает на службу в банк. Вот как С.А. Туник планировал свою дальнейшую жизнь и карьеру: «Я поступаю в харьковское отделение Русско-Азиатского банка на службу и одновременно зачисляюсь вольнослушателем на третий курс харьковского Коммерческого института. В банке уже все было подготовлено – на первое время жалование три с половиной тысячи рублей в год, а по ознакомлению с делами – «прибавочка». В банке было мало служащих с высшим образованием, и поэтому я для них представлял интерес. С экономическим

205Пак М.Е. Служащие московских промышленных предприятий в конце XIX – начале XX вв. // Отечественная история. 2006. Вып.2. С.29.

206Миронов Б.Н. Русский город в 1740–1860-е годы: демографическое, социальное и

экономическое развитие. СПб., 1990. С.141.

106

отделением института тоже дело обстояло просто… я мог, почти шутя, заработать еще один знак высшего учебного заведения. В тогдашней России это имело громадное значение. В банке мне уже было обещано, что по окончании института я получаю место одного из доверенных банка. Это пахло пятью тысячами в месяц207 на первое время… В дальнейшем я собирался откомандироваться на пару лет на Дальний Восток, где протекала главная работа этого банка, после этого мог уже рассчитывать на место директора банка в каком-нибудь городе вроде Харькова. Жалования платились немалые. Это теперь все выглядит неправдоподобно, но тогда было обыкновенным делом для человека с двумя дипломами и соответствующими знакомствами»208. События 1914 г. и последующих лет сделали эти планы несбыточными мечтами. Однако это были не фантазии, автор мыслил в категориях и реалиях своего времени. Примеры подобных карьер ему были известны наверняка, и не только в практике коммерческих банков.

Наиболее высокими конкурентными преимуществами обладали выпускники высших учебных заведений, особенно специальных вузов в своей профессиональной сфере. Стремление выпускников высших учебных заведений поступить на государственную службу было обусловлено рядом льготных условий. Они начинали службу сразу с чинов X–IX классов. Привлекательными были также перспектива последовательного служебного продвижения по выслуге лет, законодательное обеспечение повышения в чинах, престижность статуса государственного служащего, достаточно высокое материальное содержание для классных чиновников, а также гарантированное пенсионное обеспечение209. Окончившие гимназию с особым отличием и награжденные при этом золотой или серебряной

207скорее всего, автор имел в виду жалование в пять тысяч за год. В Имперской России было принято считать заработную плату из расчета годовой ставки, да и указанная сумма по тем временам не соответствует действительности.

208Туник С.А. Белогвардеец: Воспоминания о моем прошлом / сост., подгот. текста,

послесловие Г.С. Туник-Роснянской. М., 2010. С.163-164.

209 Мельников В.П., Нечипоренко В.С. Указ. соч. С.81-82.

107

медалью, а также студенты духовных семинарий принимались на службу с чином XIV класса Табели о рангах.

Пройдя курс обучения в гимназиях или высших учебных заведениях и получив соответствующее свидетельство, лица, которые не имели права поступления на государственную службу, принимались на нее без учета их социального происхождения. Такая возможность была закреплена в 1857 г. в «Уставе о гражданской службе», входившем в третий том «Свода законов Российской империи», где также были расписаны все служебные обязанности чиновников, порядок поступления на службу и увольнения с нее, производство в чины, награды, пенсии, мундиры и некоторые привилегии этой профессии. Несмотря на прописанные ограничения в поступлении на гражданскую службу, в статье 5 Устава делаются исключения для лиц, «1) когда кто из них по месту воспитания своего приобретет право на классный чин, или вообще окончит курс учения в таком заведении, из которого, на основании сего Устава (ст. 88–351), дозволено принимать в службу независимо от рода и знания; 2) когда кто приобретет, узаконенным порядком, ученую или академическую степень»210.

Это был первый существенный шаг к полному юридическому снятию в России института сословных ограничений на права занимать должность в органах государственного управления. Таким образом, развитие образования, насущные потребности в квалифицированных кадрах и атмосфера начала буржуазных реформ во второй половине XIX в. открыли более широкий путь проникновению в ряды коренного чиновничества лиц из бывших податных сословий.

В начале XX в. наличие образования, особенно специального, становится главным требованием для поступающих на службу, тогда как сословный ценз играет все меньшую роль и официально устраняется в 1906 г. С этого года всем российским подданным были предоставлены равные права

210 Уставы о службе гражданской. Ст.5 // Свод Законов Российской империи, повелением Государя Императора Николая Первого составленный. СПб., Т.3. 1857.

108

поступления на гражданскую службу независимо от происхождения. Сословные ограничения, заложенные изначально в законодательство о государственной службе, к началу XX в. в большинстве случаев утратили практическую целесообразность, стали анахронизмом. А образование, как институт и результат, стало одним из важнейших факторов, способствующих размыванию сословной замкнутости чиновничества как профессиональной группы, формировавшейся преимущественно из дворян.

Исследование А.А. Бутусовой211 кадрового состава коронных учреждений в Курской губернии отчетливо показывает процесс «раздворянивания» государственной службы и ее демократизацию. Дворянство, занимавшее более половины всех бюрократических мест в Курской губернии в 1860-е гг., к началу XX в. сохранило за собой чуть более трети этих мест, причем должности низшего и среднего уровней занимали в основном обедневшие дворяне, искавшие на службе не столько почестей и карьерного роста, а прежде всего средства к существованию. Дворянеземлевладельцы все менее тяготели к бюрократической деятельности, поэтому служба на средних должностях в местном управлении перестала быть «джентльменским дворянским клубом», оставаясь таковым только для высшего провинциального чиновничества. Соответственно, в начале XX в. социальный состав местной бюрократии оказался очень пестрым, в нем были в значительной мере представлены выходцы из всех основных социальных слоев империи, что, несомненно, сказывалось на повседневных традициях и служебном быте чиновничества. Как справедливо отмечалось многими исследователями и современниками, лица недворянского происхождения относились к службе более ревностно, так как служба была единственной возможностью содержать себя и семью, возможностью «выбиться в люди». Такая мотивация доминировала и в среде перебравшихся в город и поступивших на службу разорившихся потомственных поместных дворян, в

211 См.: Бутусова А.А. Провинциальное чиновничество России в 1861–1917 гг.: на примере Курской губернии. Дис. ... канд. ист. наук. Курск, 2006.

109

среде личных или потомственных дворян, получивших дворянство беспорочной службой или орденом. Таким образом, чиновничество постепенно становилось межсословной группой, утрачивающей исключительно продворянский характер и приобретающей и укрепляющей свои новые традиции и интересы.

В историографии существуют разные подходы к стратификации российского чиновничества. В одном из вариантов его делят на служащих государственных (военные и гражданские), частных, общественносамодеятельных и церковных канцелярий. И хотя они, с точки зрения управления, исполняли подчас тождественные служебные функции, их социальное положение не всегда было идентичным. Скажем, получение выгодного места на государственной службе часто было связано с протекцией, взяткой или долгой изматывающей службой, а на частном предприятии – с личной инициативой, предприимчивостью, новаторством. Причем материальное обеспечение чиновников последнего вида, особенно нижнего и среднего его звеньев, было, как правило, выше, чем обеспечение у государственных служащих212. По месту службы с учетом управленческой иерархии логично делить провинциальное чиновничество на губернское и уездное, внутри этих групп складывались свои функциональные категории. Так, в категорию уездных служащих, количество и разнообразие которых было значительно меньше, чем губернских, входили высшие должностные лица уездов, руководители уездных и представители губернских учреждений, уездные служащие-специалисты (земские начальники, мировые судьи, члены земских и городских управ, бухгалтеры, кассиры и др.), служащие низшего звена (полицейские, приставы, секретари, архивариусы и др.)213.

212Фидарова К.К. Жизненный мир чиновничества Тверской области в конце XIX – начале XX вв. Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Владикавказ, 2009. С.17.

213Шатохин И.Т. «В чиновничьем мире все свое, все оригинальное и нет ничего

заимствованного…». Служебная повседневность провинциального чиновничества // Трансформация провинциальной повседневности в условиях модернизационного развития России во второй половине XIX – начале XX вв. / Отв. ред. В.А. Шапавалов, И.Т. Шатохин. Белгород, 2011. С.260-261.

110