В этом контексте Гончаров неоднократно противопоставляет сибирских и английских колонизаторов. Например, английским колонистам, в отличие от русских, свойственно тщеславие: «<Русские. - С.К.> купцы отправляются в ноябре и возвращаются в апреле. Им сопутствуют иногда жены - и все переносят: ездят верхом, спят если не в поварнях, так под открытым небом, и живут по многим месяцам в пустынных, глухих уголках, и не рассказывают об этом, не тщеславятся. А американец или англичанин какой-нибудь съездит, с толпой слуг, дикарей, с ружьями, с палаткой, куда-нибудь в горы, убьет медведя - и весь свет знает и кричит о нем!» [19. Т. 2. С. 697]. Характерно и различие центральных образов в гончаровском описании английских и русских колоний. Если в английских владениях ключевой фигурой выступает купец-
колонизатор, то в русских - это священник-миссионер.
Английские миссионеры, в свою очередь, не спешат обращать в христианскую веру туземцев, выступающих «их покорнейшими слугами, в ожидании чести сделаться братьями по Христу и по человечеству» [21. С. 682]. Помимо этого, английские священники ради собственной выгоды пренебрегают христианскими нормами морали и нравственности и подстрекают туземцев к войнам: « в Кафрарии миссионеры действовали не совсем добросовестно; они возбуждали и кафров, и готтентотов к восстанию, имея в виду образовать из них один народ и обеспечить над ним свое господство» [19. Т. 1. С. 164]. В описаниях Гончарова церковь в колонии активно поддерживается военной силой и, как правило, соседствует с военными казармами или боевыми кораблями: «У самого подножия горы лежат домов до сорока английской постройки; между ними видны две церкви, протестантская и католическая. У адмиралтейства английский солдат стоит на часах, в заливе качается английская же эскадра» [Там же. С. 127]. В главе «Шанхай» Гончаров показывает, что европейским миссионерам и их семьям свойственно совершенно не христианское стремление к роскоши: « одну леди, кажется жену пастора, несли четыре китайца в железных креслах, поставленных на двух бамбуковых жердях» [Там же. Т. 2. С. 423]. С точки зрения автора и его православных убеждений, очевидно, что и сами миссионеры и члены их семей должны подавать обращаемым в христианство туземцам наглядный пример скромности, бескорыстия, трудолюбия, самопожертвования и других христианских ценностей, но европейские миссионеры на деле, по Гончарову, весьма далеки от проповедуемых ими убеждений.
В свою очередь, русские миссионеры в суровом сибирском климате совершают далекие разъезды по селениям якутов, тунгусов и других народов для их обращения в христианскую веру, ночуя под открытым небом на снегу в трескучие сибирские морозы. И их тяжелый труд приносит свои плоды. Гончаров описывает якутов следующим образом: «Все они христиане, у всех медные кресты; все молятся всюду здесь водружен крест благодаря стараниям Иннокентия и его предшественников» [19. Т. 2. С. 652]. Писатель в период своего пребывания в Сибири также наблюдал и описывал, что большинство других коренных сибирских народностей обращены в православие, они усердно молятся и носят православные кресты.
В этой связи, как верно отмечают S.S. Lim и R.D. Clark, именно духовные ценности русского православия, с точки зрения Гончарова, обусловливают более гуманный и гармоничный тип русской колонизации Сибири: « in contrast to the British entrepreneur and the Chinese coolie, Siberia represents a colonial model in which the relationship between colonizer-settler and native laborer is perhaps less cynical, more organic: the difference separating one from the other not as stark, softened, in Goncharov's view, by Russian Orhodox values» (« по сравнению с британским дельцом и китайским кули Сибирь представляет колониальную модель, в которой отношения между колонизатором-поселенцем и туземным рабочим, возможно, менее циничные и более органичные. Различие между первым и вторым не столь резкое, смягчённое, с точки зрения Гончарова, ценностями русского православия») [4. С. 36].
Классическим колонизаторским методам англичан Гончаров противопоставляет в сибирских главах способы колонизации этого «печально пустынного и сурового края» русскими просветителями и землепроходцами - безвестными героями, участниками и двигателями исторического процесса приобщения Сибири к просвещению и цивилизации. «И когда совсем готовый, населенный и просвещенный край, некогда темный, неизвестный, предстанет перед изумленным человечеством, требуя себе имени и прав, пусть тогда допрашивается история о тех, кто воздвиг это здание » [19. Т. 2. С. 678]. В то же время перед русскими колонизаторами Сибири стоит гораздо более трудная задача, нежели перед европейскими, из-за сурового климата, огромных расстояний, территориальной удаленности от европейской России. Гончаров размышляет, что « создать Сибирь не так легко, как создать что-нибудь под благословенным небом» [Там же].
В противоположность холодному и повелительному обращению английских колонизаторов с туземцами, русские колонизаторы в Сибири обращаются с коренным населением душевно и ласково, проявляя о них заботу, с точки зрения Гончарова. Каждый из проживающих в описываемом автором сибирском поселении Аян сохраняет свою культуру, свой традиционный бытовой уклад, что выражается в типах жилищ, присущих каждой социокультурной группе: русские чиновники помещаются в домах, казаки - в палатках, якуты - в юртах. Здесь же Гончаров подробно описывает традиционные якутские и тунгусские костюмы, которые носят туземцы. Колонизуемые якуты занимаются работой, предоставленной им русскими, и живут, по наблюдениям Гончарова, в достатке: «Теперь же пока это скромный, маленький уголок России, в десяти тысячах пятистах верстах от Петербурга, с двумястами жителей, состоящих, кроме командира порта и некоторых служащих при конторе лиц с семействами, из нижних чинов, командированных сюда на службу казаков и, наконец, якутов. Чиновники компании помещаются в домах, казаки в палатках, а якуты в юртах. Казаки исправляют здесь военную службу, а якуты статскую. Первые содержат караул и смотрят за благочинием; одного из них называют даже полицеймейстером; а вторые занимаются перевозкой пассажиров и клади, летом на лошадях, а зимой на собаках. Якуты все оседлые и христиане, все одеты чисто и, сообразно климату, хорошо. От русских у них есть всегда работа, следовательно, они сыты, и притом, я видел, с ними обращаются ласково» [19. Т. 2. С. 633]. В английских же колониях Гончаров описывает крайнюю бедность большинства туземцев и презрительно-повелительное обращение с ними господ-колонизаторов.
Гончаров также отмечает, что русские колонизаторы, в том числе из высших сословий, в отличие от европейцев, стремятся говорить с сибирскими туземцами на их родном языке, в то время как в английских колониях, в описании автора, наоборот, коренное население стремится говорить по-английски, носить английское платье и постепенно приобщаться к английскому образу жизни. В этой связи, как верно отмечает американский историк В. Кивельсон, в Сибири «местных жителей поощряли продолжать жить в соответствии со своими традициями, держать землю и разрешать споры согласно обычаю » [16. С. 261].
Соответственно, сравнив и сопоставив в процессе своего кругосветного путешествия европейский и русский варианты колонизации, Гончаров дает высокую положительную оценку русскому колониализму. В письме к Е.П. и Н.А. Майковым от 13 января 1855 г. он рассказывает о своей статье о Якутске, в которой «фактами подтверждаю мысль о том, как Россия подвластным ей народам открывает обширное поприще деятельности и разумного приложения сил» [21. С. 712].
Таким образом, Гончаров во «Фрегате “Паллада”» описывает русский колониализм в Сибири как уникальный, противопоставляя его английскому и, шире, европейскому. Автор принципиально соотносит позицию английских колонизаторов по отношению к туземцам Африки и Азии и поведение русских в Сибири. Будучи приверженцем прогресса, автор отмечает появление многочисленных благ цивилизации в английских колониях: мосты, дороги, города. Тем не менее Гончаров-гуманист не может не осуждать эксплуатацию англичанами туземного населения, продажу китайцам опиума ради наживы и других негативных проявлений английского колониализма. Наблюдая же русских колонизаторов в Сибири, Гончаров подчеркивает гуманное, как это ему представляется, обращение с коренным населением, тунгусами, якутами и др.
По мысли писателя, гуманное отношение русских к сибирским туземцам формирует принципиально иной тип колонизации: это не имперское доминирование русской культуры по английскому типу, но мирное сосуществование и диалог с культурами колонизуемых народов. В основе этих наблюдений лежало представление о том, что русские колонизаторы обладают чрезвычайной терпимостью и уживчивостью по отношению к инородцам. Русские колонисты, в противоположность европейским, не несут в себе подавляющего чувства культурного превосходства при контактах с коренным населением, находящимся на более низкой ступени социального, экономического и культурного развития.
Заключение
гончаров колониальный ориентализм произведение
Как уже было указано, основополагающий пункт концепции Э. Саида - это создание в западной научной и литературной традиции определенного образа Востока. Гончаров точно так же создает два собственных образа Востока: европейский колониальный и сибирский русский, собственные их репрезентации. И если европейский колониальный Восток описан у Гончарова в значительной степени негативно, то русский Восток в Сибири - идиллически положителен. Таким, образом, во «Фрегате “Паллада”» Гончаров описывает и сопоставляет принципиально различные по своей природе, с его точки зрения, русский и европейский варианты колонизации.
Литература
1. Пиксанов Н.К. Гончаров и колониализм // Материалы юбилейной гончаровской конференции. Ульяновск, 1963. С. 23-53.
2. Михельсон В. А. Гуманизм И. А. Гончарова и колониальный вопрос. Краснодар : [б. и.], 1965. 282 с.
3. Постнов О.Г. Сибирские главы «Фрегата “Паллада”»: (К проблеме положительного героя в творчестве И.А. Гончарова) // Известия
Сибирского отделения АН СССР. Серия истории, филологии и философии. 1988. № 10, вып. 2. С. 50-55.
4. Lim S.S., Clark R.D. Whose Orient is it?: Frigate Pallada and Ivan Goncharov's Voyage to the Far East // The Slavic and East European Journal.
(SPRING 2009). Vol. 53, № 1. P. 19-39.
5. Проблема «Запад-Восток» в культурологии: взаимодействие художественных культур / М.С. Каган, Е.Г. Хилтухина. М. : Наука,
Издательская фирма «Восточная литература», 1994. 160 с.
6. Саид Э.В. Ориентализм. Западные концепции Востока. СПб. : Русский мир, 2006. 640 с.
7. Гачев Г.Д. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. М. : Издательская группа «Прогресс»-«Культура», 1995. 480 с.
8. Дима А. Принципы сравнительного литературоведения. М., 1977. 229 с.
9. Саид Э.В. Культура и империализм. СПб. : Владимир Даль, 2012. 736 с.
10. Халид А. Российская история и спор об ориентализме // Российская империя в зарубежной историографии. Работы последних лет: Антология. М. : Новое издательство, 2005. С. 311-323.
11. Тодорова М. Есть ли русская душа у русского ориентализма? Дополнение к спору Натаниэля Найта и Адиба Халида // Российская империя в зарубежной историографии. Работы последних лет: Антология. М. : Новое издательство, 2005. С. 345-359.
12. Dowler W. Classroom and Empire: The politics of Russia's Eastern Nationalities, 1860-1917. Toronto, 2001. P. 27-28, 66-68.
13. Бассин М. Россия между Европой и Азией: Идеологической конструирование географического пространства // Российская империя в зарубежной историографии. Работы последних лет: Антология. М. : Новое издательство, 2005. С. 277-310.
14. Миллер А. Российская империя, ориентализм и процессы формирования наций в Поволжье // Ab Imperio. 2003. № 3. С. 393-406.
15. Верт П. «От «сопротивления» к «подрывной деятельности»: власть империи, противостояние местного населения и их взаимозависимость // Российская империя в зарубежной историографии. Работы последних лет: Антология. М. : Новое издательство, 2005. С. 48-82.
16. Кивельсон В. Картография царства: Земля и ее значение в России в XVII в. М. : Новое литературное обозрение, 2012. 360 с.
17. Найт Н. О русском ориентализме: Ответ Адибу Халиду // Российская империя в зарубежной историографии. Работы последних лет: Антология. М. : Новое издательство, 2005. С. 324-344.
18. Киселев В.С. «Русская Австралия»: маргинализация колониальных окраин в книге А.П. Чехова «Остров Сахалин» // Чехов и время. Томск, 2011. С. 280-294.
19. Гончаров И. А. Фрегат «Паллад». Очерки путешествия в двух томах // Гончаров И. А. Полное собрание сочинений и писем. СПб. : Наука, 1997.
20. Новикова Е.Г. Образ Сибири в «очерках путешествия» Гончарова «Фрегат “Паллада”» // Гончаров и время. Томск, 2014. С. 89-98.
21. Гончаров И.А. Фрегат «Паллада». Л., 1986. 881 с.
22. Сапченко Л.А. Фрегат «Паллада» И.А. Гончарова и материалы карамзинского «Вестника Европы» // И.А. Гончаров : матер. Междунар. конф., посвященной 185-летию со дня рождения И. А. Гончарова. Ульяновск : Обл. тип. «Печатный двор», 1998. С. 91-97.
23. Barret T.M. Lines of Uncertainty: ^e Frontiers of the North Caucasus // Slavic Review. 1995. Vol. 54, № 3. P. 593-595.
24. Clay C.B. Ethnography and Mission: Imperial Russia and Muslim Turkic Peoples on the Caspian Frontier in the 1850s // Turkish Studies Association Bulletin. 1994. Vol. 18, № 2. Р. 36.
25. Сандерленд В. Русские превращаются в якутов? «Обынородчивание» и проблемы русской национальной идентичности на Севере Сибири, 1870-1914 // Российская империя в зарубежной историографии. Работы последних лет: Антология. М. : Новое издательство, 2005. С. 199-227.
26. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М. : А Темп, 2006. 944 с.
REFERENCES
1. Piksanov, N.K. (1963) Goncharov i kolonializm [Goncharov and colonialism]. Materials of the anniversary Goncharov conference. Ulyanovsk:
[s.n.]. pp. 23-53. (In Russian).
2. Mikhel'son, V.A. (1965) Gumanizm I.A. Goncharova i kolonial'nyy vopros [Humanism of I.A. Goncharov and the colonial question]. Krasnodar:
[s.n.].
3. Postnov, O.G. (1988) Sibirskie glavy “Fregata “Pallada””: (K probleme polozhitel'nogo geroya v tvorchestve I.A. Goncharova) [Siberian chapters
of the Frigate “Pallada”: (On the problem of the positive hero in the works of I.A. Goncharov)]. Izvestiya Sibirskogo otdeleniya ANSSSR. Seriya istorii, filologii i filosofii. 10(2). pp. 50-55.
4. Lim S.S. & Clark, R.D. (2009) Whose Orient is it?: Frigate Pallada and Ivan Goncharov's Voyage to the Far East. The Slavic and East European
Journal. 53 (1). pp. 19-39.
5. Kagan, M.S. & Khiltukhina, E.G. (1994) Problema “Zapad--Vostok” v kul'turologii: vzaimodeystvie khudozhestvennykh kul'tur [The problem of
“West-East” in cultural studies: the interaction of artistic cultures]. Moscow: Nauka, Izdatel'skaya firma “Vostochnaya literatura”.