Таврийский национальный университет имени В.И. Вернадского
Таормина и Таврида (о сицилийской премии Анны Ахматовой-Горенко)
Казарин В.П.
Новикова М.А.
Аннотация
В статье предложен и аргументирован новый взгляд на итало-крымский контекст жизни и творчества Анны Ахматовой-Горенко (1889-1966). Специальный акцент сделан на поездке Ахматовой в Италию, на Сицилию (1964), где поэт получила литературную премию Европейского сообщества писателей - «Этна-Таормина». Этот эпизод постоянно упоминается в современных биографиях Ахматовой, однако он не рассматривался как важное событие в её эмоциональной и духовной жизни. Ни разу ахматовские сицилийские сюжеты и импрессии не ставились в параллель к сюжетам и импрессиям крымским. Между тем пристальный анализ открывает многие - ранее не замеченные - пересечения деталей хронотопа, культурных и религиозных реалий и символов Сицилии и Крыма. Биографический и поэтологический подходы доказывают, сколь существенным оказался этот двойной - крымско-итальянский - опыт для Ахматовой-человека и художника.
Ключевые слова: Анна Ахматова-Горенко (1889-1966), Италия, Сицилия, Крым, литературная премия «Этна-Таормина» (1964), историко-культурные и духовные пересечения, итало-крымский контекст творчества и биографии Ахматовой.
Анотація
Казарін В.П., Новжова М.О. Таорміна і Тавріда (про сицилійську премію Анни Ахматової-Горенко)
У розвідці запропоновано і аргументовано новий погляд на італо-кримський контекст життя та творчості Ганни Ахматової-Горенко (1889-1966). Спеціальний акцент зроблено на подорожі поета в Італію, на Сицилію (1964), де вона отримала літературну премію Європейського співтовариства письменників - «Етна-Таорміна». Цей епізод постійно згадується в сучасних біографіях Ахматової, проте він не розглядався як важлива подія в ії емоційному і духовному житті. Ахматовські сицилійські сюжети та імпресії не ставилися в паралель до кримських сюжетів та імпресій. Тим часом пильний аналіз відкриває низку - раніше не помічених - перетинів деталей хронотопу, культурних і релігійних реалій і символів Сицилії і Криму. Біографічний і поетологічний підходи доводять, наскільки значущим виявився цей подвійний - кримсько-італійський - досвід для Ахматової-людини і митця.
Ключові слова: Ганна Ахматова-Горенко (1889-1966), Італія, Сицилія, Крим, літературна премія «Етна-Таорміна» (1964), історико-культурні та духовні перетини, італо-кримський контекст творчості і біографії Ахматової.
Annotation
Kazarin V.P., Novikova M.A. Taormwa and Tavryda (about the sicilian prize of Anna Akhmatova-Gorenko)
The paper offers and argues a new look on the Italian and Crimean context of Anna Akhmatova-Horenko's life and poetry (1889-1966). A special emphasis is laid on Akhmatova's trip to Sicily (1964), where the poet received the “Etna-Taormina” literary prize from the European Community of Writers. This episode is constantly mentioned in Akhmatova's new biographies, but so far it has not been considered an important event in her emotional and spiritual life. Akhmatova's Sicilian events and impressions have never been put parallel with the Crimean ones. Meanwhile, a close analysis reveals many - previously ignored - intersections among the chronotope, cultural and religious references and symbols of Sicily and Crimea. Biographical and poetological approaches prove how significant this double - Crimean-Italian -was for Akhmatova's human and art experience.
Key words: Anna Akhmatova-Horenko (1889-1966), Italy, Sicily, the Crimea, «Etna-Taormina» literary prize (1964), historical, cultural and spiritual intersections, Italian-Crimean context of Akhmatova's creativity and biography.
1. Прелиминарии
Она была знаменитостью 1910-1920-х годов. Но потом, за несколько десятилетий непечатанья, стала полузабытой. Её продолжали высоко ценить, но (как тогда говорили) «в узких кругах». Её подвергли гражданской казни (по её собственным словам) и моральной анафеме специальным постановлением ЦК ВКП(б) 1946 года [1]. И всё-таки она - Анна Андреевна Ахматова- Горенко (1889-1966) - успела дожить до общественной и литературной реанимации.
Вот как пишет об этом ахматовская помощница и сочувственница Ирина Николаевна Пунина, дочь Николая Николаевича Пунина (третьего мужа А.А.): «В 1954-м году - впервые за много лет - Анна Андреевна выехала за пределы Москвы-Ленинграда, вместе с Аней Каминской она побывала в Таллине, и это был первый симптом пробуждения. Постепенно Ахматова получает возможность работать и печататься, ей дают всё больше и больше заказов на переводы корейской, китайской, болгарской (добавим: и украинской. - Авт) поэзии; публикуются её собственные стихи в периодических изданиях. Наконец, в 1958-м году вышла первая после страшного постановления ЦК ВКП(б) 1946 г. маленькая книжка стихов Ахматовой. В 1961-м - следующая. <...>
В 1960-е годы стихи Ахматовой были переведены и изданы почти на всех европейских языках».
Труднее дался выезд А.А. за границу. Продолжим рассказ И.Н. Пуниной: А.А. «многократно приглашали на различные форумы», но «Союз писателей (СССР. - Авт), как правило, даже не уведомлял об этом Ахматову» [2]. Наконец, летом 1964 года в Ленинграде побывал генеральный секретарь Европейского сообщества писателей Джанкарло Вигорелли. Он навестил А.А. в Комарово и лично передал ей приглашение на очередной конгресс сообщества, местом проведения которого была выбрана Сицилия. Там А.А. должна будет получить Международную итальянскую литературную премию «Этна-Таормина» [3].
2. Италия, Сицилия, Таормина
Первый - после полувекового перерыва - выезд А.А. за границу. Первая антологическая подборка её стихов в зарубежном переводе Нобелевского лауреата Сальваторе Квазимодо. Первая иностранная литературная премия. Все эти события глубоко символичны. Прокомментируем их и перейдём к итальянским местам действия.
Почему символичны для Ахматовой события 1964 года? Во-первых, усилились, но и инвертировались для неё понятия «своего-несвоего». Пересечение границы (по ахматовским ощущениям и воспоминаниям её спутницы) оказалось не расставанием с Ленинградом, а встречей с Римом, потом с Сицилией и Таорминой. Правда, особенно мечтала А.А. повидать Венецию, памятную ей с первой поездки в Италию (1912). Не получилось. Проезжали город ночью, притом в густом тумане.
Второе открытие: не всюду Италия «второго приезда» стала для А.А. «своим» пространством. Стали - колокольный звон и предрождественское убранство окон в Катанье, столице Сицилии (напомнившее А.А. предрождественское детство). Осталось «чужим» - там же - огромное административное здание на центральной площади и помпезная статуя перед ним («напоминающая американскую статую Свободы», пишет И.Н. Пунина [2]; для «советских» гостей ассоциация могла быть и другой). «Своей» доброй сказкой - стала «декабрьская весна» Сицилии: плоды лимонов и апельсинов на деревьях вдоль дороги, ярко-зелёная трава и цветущие («выше двухэтажных домиков») кактусы. «По-чужому» - шокировали роскошно-безвкусные номера в столичных гостиницах. «Своим» сделался доминиканский монастырь в Таормине, в её время уже превращённый в отель: «номера»-кельи, старинные деревянные кровати и окна до полу, открытые в сад. «По-свойски» - пришли к А.А. «представиться» весёлые поэты и журналисты-итальянцы; как «своим» - поставила им гостья чёрный хлеб с водкой; «по-свойски» потекла беседа заполночь. «Несвоими» остались официальные заседания, конференц-залы, мрамор и бронза, «юпитеры» и хроникёрская охота за сенсациями. «Свой» был Твардовский: при вручении премии он непосредственным образом готовил выступление лауреатки и благоговейно слушал её рецитацию стихов о Музе и о дантовских «страницах Ада». (И.Н. Пунина: «Я не помню такого сосредоточенного внимания к стихам даже среди самых горячих поклонников Ахматовой» [2].) «Несвоими» как были, так и остались чиновники от Союза писателей.
Суммируем: своим оказалось для поэта и хронологически далёкое (память о детстве и юности, когда Родина и Западная Европа ещё не выглядели как разные планеты), и близкое (когда картины зарубежья и «приневской столицы» воспринялись как уже непохожие, но ещё взаимно «переводимые»). Чужим обернулось всё, что резко дистанцировало их друг от друга и делало А.А. 1964 года чужестранкой и в Италии, и «дома».
Едва ли она позабыла сильный образ фашистской Италии дуче 1930-х годов в стихах Осипа Мандельштама: «<...> И над Римом диктатора- выродка / Подбородок тяжёлый висит». Но и чёрные «маруси» (арестантские автомобили) у ночных подъездов Ленинграда эпохи сталинизма она забыть не могла. Радость таорминской встречи для обеих сторон, и российской, и итальянской, была обоюдной. Это была общая радость освобождения [4].
Но что же увидела А.А. в Сицилии? Глазами истории не только десятилетий, а и столетий (или тысячелетий)? Какие мосты прорисовались между этой Большой Историей - и личной биографией таорминской лауреатки?
Сразу заметно: над обеими историями звучит одно имя - Тавр. Детство и юные годы поэта осенены Крымом: древней Тавридой и Херсонесом Таврическим. Себя А.А. называла «последней херсонидкой». В Тавриде она провела не одно лето, спасаясь от семейного недуга - чахотки. В евпаторийской гимназии Таврической губернии она затем училась (занимаясь по состоянию здоровья - дома и сдав экзамены экстерном) [5].
Сицилийская Таормина расположена на склоне и у подножия горы Тавр (Monte Tauro, 206 м над уровнем моря). Гора, конечно, тоже сицилийская. Но древние греки «отсчитывали» местоположение Тавра не от Сицилии, а от Малой Азии (как и современные геофизики). Тавр - не обособленная гора, это часть гигантского горного массива, начинающегося у мыса Священного (современный турецкий мыс Хелидони). Далее один отрог Тавра уходит в Палестину, другой в Армению, а третий - через Северный Кавказ и горы Крыма - на Балканы и оттуда к Южной Италии и Сицилии [6].
От этого Тавра идут и все производные: имя племени тавров (Tauri [7]), прозвище богини Артемиды Таврической - Таврополос (Tauropolos [8]) и название города. У эллинов он был Тауроменионом, у римлян Тауромениумом, у сицилийцев Таурминой, у итальянцев Таорминой [9].
Весёлые таорминские гости А.А., по всей вероятности, не только пели песни, читали стихи, ели экзотический чёрный хлеб и пили экзотическую водку. (Всеми этими припасами снабдили Анну Андреевну перед заграничным вояжем друзья. Таким же было традиционное сувенирное снаряжение «советского» туриста и годы спустя.)
Патриотичные сицилийцы наверняка рассказывали А.А. историю своих родных мест. Начать они могли с того, что древнейшее население острова пришло в Западное Средиземноморье раньше индоевропейцев италиков, будущих римлян. Потом Сицилию колонизовали бежавшие от ассирийцев финикийцы, потом филистимляне- палестинцы, жители Средиземноморья Восточного. Их потеснили эллины, тоже уплывшие, но от внутренних «бурь гражданских». Они и заложили селение Тауроменион в середине IV века до н.э. Бури, однако, настигли их и там. Кровавые внутренние распри тянулись до конца III века до н.э. и помогли римлянам захватить город.
Римляне тоже принесли мало покоя. В середине II века до н.э. Сицилию сотрясло Первое восстание рабов, в конце века будет и Второе. Рабы создали на Сицилии даже своё государство, но в конце концов были побеждены и перебиты. Однако «бури гражданские» продолжались. Через Тауромениум прокатилась война Октавиана с Помпеем - двух из трёх соправителей Римской республики. Победил Октавиан, ставший императором Августом, а город на его пути был полностью разорён. Из крупного торгового, ремесленного, культурного центра (античный театр в Таормине был рассчитан почти на 10 000 зрителей) город стал небольшим селением. До прежнего числа обитателей он дорастет лишь к 2004 году (10 863 жителя) [10].
Время шло. В начале Х века н.э., после двух лет осады, византийская Таормина была захвачена арабами. Вторично арабы взяли город через полвека. Античный городской центр был разрушен, на окраине отстроили новый центр - арабский. Город переименовали в честь халифа Мусы в Аль-Моэзию.
Ещё через столетие, в XI веке, город отвоевали у арабов-сарацинов норманны. Его опять переименовали, на прежний лад. Постепенно были застроены христианские святые места: кафедральный Никольский собор (Dom San Nicolo, XV в.), церкви во имя Св. Августина, епископа Гиппонского (San Agostino, XV в.), Св. Панкратия, епископа, покровителя города (San Pandates, XVI в.), и другие. Особо чтима таорминцами Церковь Божией Матери в скале (Madonna della Rocca, XVII в.) [11]. Об этих святынях речь ещё пойдёт ниже.
3. Петербург, Крым, Херсонес
Даже эта - вынужденно краткая - «биосправка» сицилийского города, наложенная на житейскую географию нашего поэта, даёт понять, сколь много у них точек соприкосновения. Разовьём эту мысль шире. Петербург-Петроград-Ленинград А.А. кажется несоизмеримым с Таорминой в историко-культурном плане. Но это не совсем так. У «приневского» побережья и прибалтийского взморья, как и у Сицилии и Таормины, было своё «доисторическое», легендарное прошлое. Кто из питерцев не помнит легенду о встрече Петра 1-го и «чухонского» волхва-шамана? На Васильевском острове (будущем питерском адресе близкого знакомца Ахматовой - поэта Иосифа Бродского), под могучим дубом (а дубы служили священным деревом для всех индоевропейцев, и не только для них), у невского лукоморья царь (по легенде) встретил местного жреца. Выбирал властитель место, где «будет город заложен / на зло надменному соседу», то есть шведам. Волхв покачал головой и указал на почернелую отметину на коре дуба - верхнюю границу ежегодных невских наводнений. Пётр приказал дуб срубить, а город заложить. Он-то думал, что действует (по формуле Пушкина) «на зло» политическому сопернику России на Балтике. Оказалось, это историю Петербурга Пётр сам «заложил» злу - вопреки «веленью Божию» (снова по формуле Пушкина), вопреки окружающей природе [11, с. 47-66, 287-294].