Съемки удмуртских обрядов в Башкортостане
Ева Тулуз, Лийво Ниглас
Аннотация
Представлен полевой опыт нашей исследовательской команды, работающей в удмуртских деревнях Татышлинского района Республики Башкортостана с 2013 г. Цель исследования - анализ современных религиозных практик закамской группы удмуртов, которой не коснулась евангелизация.
У закамских удмуртов сохранились в полной преемственности или с перерывами анимистические моления. Заметим, что с начала 1990-х гг. здесь начались интенсивные процессы ревитализации, которые охватили все удмуртские деревни Башкирии. Неотъемлемой частью нашего исследования была видеосъемка. Еще до начала работы в поле мы осознавали, что визуальный аспект должен находиться в центре нашей деятельности. Рассматривается весь процесс исследования - от разработки концепции до создания публичных материалов. Описывается, как начиналась работа у закамских удмуртов, какие происходили изменения внутри команды, какие принципы управляли съемкой и монтажом; комментируется рецепция подготовленных в рамках проекта четырех фильмов.
Ключевые слова: визуальная антропология, наблюденческое кино, закамские удмурты, религиозные практики, моленья
FILMING UDMURT CEREMONIES IN BASHKORTOSTAN: FROM THE PROJECT TO DVDs*
Eva Toulouze and Liivo Niglas
Abstract. This article presents our team's field experience in Udmurt villages of the Tatyshly district of Bashkortostan. We started in 2013. Our aim was to analyse the Eastern Udmurt's contemporary religious practice. These people were able to escape evangelisation and have retained their animistic ceremonies, either in full or in part. It should be noted that since the 1990s there has been a powerful revitalisation movement practically in all of the Udmurt villages of Bashkortostan, and so today almost all of them hold Udmurt ceremonies. An integral part of our research was filming, and even before starting fieldwork, we were aware that the visual was going to be central to it. The article presents the research in its entirety, from initial plan to concrete research output. Among other things, we reflect on how we started working with the Eastern Udmurt people and how this work has enriched our team, as well as on the principles underlying both the shooting and the editing. Finally, we comment on the reception of the four films we shot.
Keywords: visual anthropology, observational cinema, Eastern Udmurt, religious practices, prayer
This work was supported by the University of Tartu (grant No. PHVKU19913) and the Kindred Peoples' Programme, Republic of Estonia (grant No. 889).
Введение
удмуртский обряд башкортостан
В настоящей статье представлен полевой опыт исследовательской команды, работающей в деревнях Татышлинского района Республики Башкортостана с 2013 г. Целью нашего исследования был анализ современных религиозных практик самой восточной этнографической группы удмуртов - закамской, которой не коснулась евангелизация. Вследствие разных исторических причин у закамских удмуртов сохранились, в полной преемственности или с некоторыми перерывами, частные и общественные моления. Заметим, что с начала 1990-х гг. здесь начались интенсивные процессы ревитализации, которые охватили все удмуртские деревни Башкирии. Неотъемлемой частью нашего исследования была видеосъемка. Еще до начала работы в поле мы осознавали, что визуальный аспект должен находиться в центре нашей деятельности по двум важным этическим причинам. Во-первых, мы хотели оставить материалы местным сообществам, во-вторых, рассказать о
Статья подготовлена при поддержке Тартуского университета (грант № РИУКШ9913) и Программы родственных народов Эстонии (грант № 889).
В современном «языческом» молении людям, имеющим об этом лишь самое отдаленное представление. В современном мире, где основная часть информации передается через визуальные образы, такой подход все еще остается редким. В статье рассматривается весь процесс нашего исследования - от разработки концепции до создания публичных материалов.
В рабочую команду сначала вошли трое ученых. Инициатор проекта, Ева Тулуз, - французский антрополог, проживающая в Эстонии. Она защитила диссертацию по удмуртской письменности (2002) и была уже знакома с удмуртской культурой, хотя и не в народной ее версии. В начале проекта Ева не знала удмуртского языка, и пока уровень ее владения удмуртским недостаточен для полевых исследований на языке информантов, к тому же местный диалект сильно отличается от литературного языка. Она пригласила к сотрудничеству коллегу из Тартуского университета, Лийво Нигласа, антрополога и режиссера фильмов, снятых как в России, так и в других странах мира. Третьим ученым стал этнограф из Института этнологических исследований им. Р.Г. Кузеева в Уфе Ранус Садиков, который является не только специалистом по удмуртской религии, но и уроженцем этих мест.
В последующие годы к ним присоединились еще ученые, обогатившие команду своими знаниями и навыками. Это эстонский антрополог религии Лаур Валликиви и молодые ученые из Удмуртии: фольклорист Николай Анисимов и докторанты Мария Вятчина и Денис Корнилов. Последним подключился студент исторического факультета Удмуртского университета Евгений Бадретдинов. Таким образом, в настоящее время большинство членов команды проводят полевые исследования на родном языке.
От проекта до Проекта
Сначала несколько слов об объекте наших специальных исследований - этнографической группе закамских удмуртов. Она сформировалась в результате миграции с территории современной Удмуртской Республики, преимущественно из южных ее районов. У переселенцев, территории изначального проживания которых постепенно охватывались русской колонизацией, начиная c XVI в., было, вероятно, множество причин для ухода. В памяти их потомков наиболее важным осталось лишь стремление жить и дальше по законам предков и избегать христианизации. Местные жители, - татары и башкиры, - сдавали удмуртам в аренду или продавали свои земли. Влияние тюркских соседей на удмуртов здесь очень заметно (это и местные говоры, где количество тюркских слов больше, чем в Удмуртии, и заимствования в музыке, костюме и т.д.) (Toulouze, Anisimov 2020).
Идея проведения наших исследований зародилась в 2011 г., когда Ева, будучи участницей одной летней школы, оказалась в Башкирии и ей удалось посетить местных удмуртов в д. Новые Татышлы. Там Еву тепло принял удмуртский историко-культурный центр, ей показали достопримечательности деревни, а также священное место, рассказали о религиозных практиках. Это сильно отличилось от Евиного опыта в Удмуртии, где нехристианская традиция маргинализирована. Ей захотелось узнать об этом больше, поэтому после согласования с Ранусом и Лийво, она запланировала свои полевые работы на 2013 г. в Башкирии, а Тартуский университет финансово поддержал экспедицию.
Мы приехали в Татышлинский район в начале июня 2013 г., но уже опоздали на деревенские моления, которые обычно проходят во всех 19 удмуртских деревнях данного района в один и тот же день в пятницу. В тот год деревенские моления состоялись уже в конце мая, потому что погода была теплая и людям необходимо было начинать полевые работы. Но мы жили там почти полтора месяца, и нам предоставились возможности поучаствовать в других молениях. Мы побывали на двух окружных молениях, на которые собираются по девять-десять соседних деревень: на одном внеочередном молении на празднике «День деревни» и на общем молении закамских удмуртов, Элэн вось. Общие моления восстановились в 2008 г., в 2013 г. оно имело место в д. Кирга Ку- единского района Пермского края (Садиков 2010). Все эти моления Лийво снимал на камеру и с помощью Рануса сразу на месте делал первоначальный монтаж. Это позволило нам встретиться снова со жрецами, показать наши съемки и записать их реакцию. Главное, что между нами развивались доверительные отношения (рис. 1).
Мы жили в доме у Флюры Нуриевой (д. Малая Бальзуга). У Флоры умер муж, дочери вышли замуж, а сын работал на Севере. У нее было много места, и она была рада нас принять у себя. Таким образом, наша команда была вполне включена в жизнь деревни изнутри. Соседи и родственники, которые захаживали к Флоре в гости, привыкли к нашему присутствию. Можно сказать, что информанты сами приходили к нам. Соседка, бывшая учительница, собрала до нашего отъезда деревенских женщин на открытой поляне, мы веселились вместе с ними, они пели, танцевали, угощались алкоголем. Приятно, что угощение было умеренным. Таким образом Ева познакомилась с женщинами, с которыми до сих пор продолжает общаться (рис. 2).
Знакомство с таким хорошим полем решено было продолжить, и мы вернулись в декабре этого же года, чтобы снимать зимние моления. К сожалению, из-за проблем со здоровьем Ранус не смог присоединиться к нам, но мы больше не были незнакомцами для местного сообщества. В экспедиции следующего года с нами не было Рануса, но присоединился эстонский антрополог религии Лаур Валликиви.
А нашей местной опорой стала Анна Байдуллина, докторант Тартуского университета. Благодаря ее помощи, мы смогли снять не только деревенское моление «нашей» деревни, Малая Бальзуга, но и моление в деревне Анны, Уразгильды, потому что она попросила местных организаторов перенести моление с пятницы на воскресенье.
Рис. 1. Лийво показывает новотатышлинскому жрецу Раису Рафикову свои съемки на Мор вось 2013 г. Рядом с Раисом Рафиковым - Ранус Садиков. Село Новые Татышлы, Татышлинский район Республики Башкортостан. 2013 г. Фото Евы Тулуз
Рис. 2. Лийво снимает собравшихся на праздник бальзугинских женщин. Деревня Малая Бальзуга, Татышлинский район Республики Башкортостан. 2013 г. Фото Евы Тулуз
Посещение этих двух молений позволило нам уточнить программу и цели. Немаловажным стало также общение с местными руководителями удмуртского сообщества, которые дали понять, что в эти годы они начали выступать за стандартизацию удмуртских религиозных практик. С одной стороны, чиновники были мало связаны с конкретными практиками, с другой - у них был перед глазами пример мировых религий, в первую очередь православия и ислама, с фиксированными ритуалами и с письменными канонами. Видимо, даже неосознанно нормы удмуртской традиции, с их вариативностью и возможными противоречиями, казались им менее привлекательными и менее престижными, чем соответствующие доминирующим религиям. Исходя из нашего опыта, даже в близких деревнях местные традиции проведения деревенских молений могут сильно различаться. Для нас это является выражением богатства удмуртской культуры, где нет канонизированных текстов, а молитвы передаются устно1.
Мы в еще большей степени осознали, каким мощным инструментом, как для сохранения, так и для унификации традиции, может быть фильм. Ведь если мы снимаем лишь пару молений, не исключено, что именно они могут послужить основой для стандартизации остальных. Поэтому мы, не желая, чтобы даже часть этого культурного богатства была утрачена, решили, что постараемся снять все моления Татышлин- ского района. Тогда в каждой деревне будет зафиксирована местная традиция. Учитывая, что деревень 19, а дни молений совпадают, нам понадобилось бы 19 лет... В реальности выполнить этот план оказалось все же легче, чем мы ожидали. Во-первых, одна деревня организовала моление через неделю после остальных2, таким образом в 2018 г. мы смогли снять два моления, как и в 2014 г. Во-вторых, на некоторые моления собираются две или три деревни, близкие географически и связанные исторически. Обычно маленькая деревня присоединяется к большой, как, например, Новые Татышлы и Майск, Нижнебалтачево и Алга, Старокалмиярово и Петропавловская и т.д. Таким образом к 2020 г.3 нам осталось снять всего два моления (Кызыляр-Таныповка, Бигинеево-Утар-Елга). В 2016 г. к полевым исследованиям в Башкирии присоединился фольклорист Николай Анисимов (в то время - докторант Тартуского университета)4. Его присутствие расширило и обогатило наши исследования. Благодаря ему для нашего поля открылся мир удмуртской закамской песни. До этого мы не спрашивали специально о песнях, для нас, чужаков, не разговаривающих по-удмуртски, этот аспект культуры оставался закрытым. Нам даже казалось, что здесь песни не так важны, как в Удмуртии. Местный коллега, Ранус Садиков, тоже не особо интересовался этой темой и не был любителем попеть. А Николай поет, он широко известен как талантливый эстрадный исполнитель, и люди принимали его как любимого гостя, поэтому песни зазвучали для нас в естественном обрядовом контексте.
Наши исследования становились все богаче и многостороннее. Появление Николая Анисимова5 послужило толчком для подготовки Евой Тулуз заявки на исследовательский пятилетний грант из государственного фонда Франции6 с участием восьми ученых из Франции, Венгрии, Эстонии и России (Удмуртия и Башкортостан). Несмотря на огромный конкурс, грант был получен. В заявке были сформулированы ожидаемые результаты нашей деятельности, они предусматривали печатные публикации и визуальный материал:
- сборник статей авторов-исполнителей проекта (под. ред. Евы Тулуз);
- научное издание текстов молитв-куриськонов, собранных у закам- ских удмуртов, на удмуртском языке с переводом на русский и англий- ский8, паспортизацией и комментариями (под. ред. Евы Тулуз и Рануса Садикова);
- сборник обрядовых песен закамских удмуртов (под. ред. Николая Анисимова);
- серия документальных фильмов о молениях закамских удмуртов (отв. Лийво Ниглас).
Полевые исследования
Несколько слов о полевых исследованиях. Наша команда всегда останавливается у коренных жителей. В первые годы, как было упомянуто, мы жили у Флюры Нуриевой в д. Малая Бальзуга. В последние годы, поскольку у нас уже появились близкие друзья в регионе, стали жить у них - у Марса и Ирины Самигуловых в с. Новое Таташлы и у Анны Байдуллиной в д. Уразгильды. Это позволяет установить оптимально близкие отношения в поле, максимально полно участвовать в жизни местного населения; дает возможность встречаться с людьми не только в ситуациях, в которых мы оказываемся в центре внимания, например, когда мы идем вместе с хозяевами к кому-нибудь на день рождения, но и когда включаемся в хозяйственные работы и т.д. Мы также активно пользуемся услугами местных таксистов, что открывает еще один пласт взаимодействия. Таксисты также являются знатоками ситуации, могут конструктивно поддержать разговор с информантами, приглашают поучаствовать в семейных обрядах. В связи с этим хочется особо отметить поддержку Радика Суфиярова из д. Малая Бальзуга.
Как мы писали ранее, наша команда интересна своим междисциплинарным составом (Toulouze, Niglas 2019; Тулуз 2020). В ней есть два антрополога, этнограф, фольклорист, режиссер-оператор этнографических фильмов. Это близкие направления, однако у каждого из них разные методы и подходы. В нашей команде они взаимно обогащаются. Оригинальность команды заключается в наличии в ней и внешнего, и внутреннего взглядов на изучаемое сообщество. Трое из нас имеют долгий экспедиционный опыт в России: Лийво работал в Сибири (Ямал, ХМАО, Чукотка, Камчатка), Лаур бывал в поле у ненцев и юкагиров, у Евы тоже имеется опыт взаимодействия с народами Севера (лесные ненцы), но с 1994 г. она регулярно ездит в Удмуртию. Однако никто из нас не владеет удмуртским языком. Ранус местный, он говорит на закамском диалекте и изучает собственную культуру. Николай - удмурт из Удмуртии, закамский диалект понимает и общается с информантами на удмуртском языке9. Таким образом, есть разные уровни включенности в местную культуру, это также обогащает наше понимание ситуации. Хотя проблема с языком все же остается. Конечно, наши удмуртские коллеги используют в поле родной язык информантов и таким образом получают точную и богатую информацию. Большинство закам- ских удмуртов свободно говорят на русском языке, однако они чувствуют себя комфортнее, используя родной язык. Мы удмуртский не понимаем и зависим от наших коллег, от того, чем и каким образом они готовы поделиться. Особенно тяжело снимать, когда не понимаешь и не можешь следовать за разговором. Для Лийво это было, безусловно, препятствием. Мы общаемся с людьми по-русски, Еве бывает психологически тяжело прерывать разговор на удмуртском, чтобы задать какой-то вопрос по-русски10. Поэтому мы стараемся делать так, чтобы один человек задавал вопросы, а другие дополняли его после перевода коллег.