Колонизация. Колонизация земель в Поволжье продолжалась, но из-за дефицита средств новые колонии создавались уже не каждый год. При Екатерине, явно разочарованной проектом колонизации, в отдельные периоды (с 1768 г.) ни одного нового немецкого поселения не было построено: в 1768 - 1771 гг., 1773 - 1781, 1783 - 1786, 1791, 1793, 1794 гг., 1796 г. [5].
Начатое при Екатерине II освоение новых земель немецкими колонистами, продолжалось и в годы правления ее потомков - как при Павле I, Александре I, так и в царствование других императоров до 1870-х годов. Указы, утвержденные императорами, постановления Комитета Министров, Правительствующего Сената - весь обширный блок документов, регулировавших жизнь немецких и менонитских колоний, со всей очевидностью свидетельствуют о патерналистском курсе русских царей по отношению к иностранцам, их исключительном внимании к проблемам социально-экономического развития немецких и менонитских колоний [11].
Ко времени воцарения Александра I целинные земли Поволжья были освоены. Миграционный поток направляется правительством в Новороссийский край, где обширные угодья столетиями оставались без обработки. В этом регионе были устроены переселенцы из западной части Германии (Гессен, Пфальц, Баден - Дурлах, Вюртемберг, Северный Эльзас). Эти районы на протяжении многих лет были главными центрами эмиграции вследствие высокой концентрации населения и постоянных пограничных войн с Францией. К эмиграции вынуждал и парцеллярный характер земельной собственности - мелкие земельные участки не в состоянии были прокормить многодетные семейства.
В Причерноморье были устроены крупные по численности группы меннонитов. Каждый колонист получал надел в 65 десятин на семейство без оплаты ее стоимости; ссуду в 300 руб. на строительство дома, обзаведение хозяйством (покупку скота, рабочих инструментов и т. д.). Переселенцы ввозили без оплаты пошлины движимое имущество, пользовались свободой предпринимательской деятельности, строили фабрики, промышленные мастерские; вступали в гильдии и цехи, торговали продукцией своих предприятий по всей империи. При заявленном желании о реэмиграции, колонист обязан был сверх уплаты всего причитающегося с него долга, единовременно внести в казну трехгодичную подать.
В Правительствующем Сенате еще при Екатерине II возникали сомнения относительно целесообразности и экономической эффективности освоения земель за счет трудовых ресурсов Германии и других стран. В Министерстве внутренних дел проанализировали систему управления колониями за прошедшее 30-летие, и в феврале 1804 г. В.П. Кочубей [6] представил Александру I доклад «О правилах для принятия и водворения иностранных колонистов». Вызов колонистов, писал Министр, был и продолжается поныне на основании Манифеста 1763 г. Каких именно людей принимать, точно не было определено, набирали претендентов всякого звания и состояния, и потому с самого начала приняли «много дурных хозяев и большею частию самых бедных, кои мало по сие время принесли Государству пользы. Саратовские и некоторые из Новороссийских колоний доказывают сию истину». В докладе подчеркивалось: среди колонистов много «ненужных ремесленников, дряхлых, слабых, одиноких и даже с застарелыми болезнями, к чему присоединить должно, что большая часть из них крайне бедны».
В.П. Кочубей обратил внимание императора на несоответствие колонизационной политики, методология которой была разработана при Екатерине II, современному состоянию трудовых и природных ресурсов России. Императрица, пишет Кочубей, «решилась на вызов иностранцев, желая населять пустые степи. Но когда размножение во внутренних Губерниях народа и теснота могут требовать расселения собственных подданных, а земель удобных к водворению … остается не так изобильно, то и следует ограничить заселение пришельцев, да и только тех, кои бы в крестьянских упражнениях или в рукодельях примером служить могли» [11, 144]. Общий тон доклада свидетельствует: В.П. Кочубей решительно настроен положить конец эмиграции из Германии, он не видит пользы в привлечении «дряхлых и слабых бедняков» [11, 144].Министр выступил с конкретными предложениями по ограничению приема иммигрантов. 20 февраля 1804 г. Александр утвердил проект.
С этого времени иммиграция была поставлена в жесткие рамки, ежегодный прием переселенцев ограничен: российского резидента обязали отправлять в империю не более 200 семей в год; дипломатическим представителям при правительствах зарубежных стран указали: никому никакой ссуды не давать, за исключением «кормовых сумм» и средств для оплаты за суда и подводы; желающие эмигрировать в Россию должны предъявить свидетельства, что везут с собой средства в наличном капитале, или в товарах на сумму не менее 300 гульденов; несостоятельным, как и одиноким «странникам» въезд в империю закрыть[11, 147].
Колонизация земель за счет иностранцев обходилась России в миллионные суммы, финансы империи находились в критическом состоянии. При Александре империя вела перманентные войны: с Ираном и Турцией. Затраты на вооружение и содержание армии опустошали казну. Государственное Казначейство, изыскивая средства для умножения государственных доходов, провело ревизию затрат на обеспечение колоний. Установили, что хотя в 1793 г. окончился 30-летний срок по освобождению поволжских переселенцев от налогов, колонисты не возвращают истраченных на них при водворении средств; налогов не платят, ссылаясь на социально-экономические трудности. Колонистский долг становится темой обсуждения на заседаниях Сената, проводятся инспекционные поездки в колонии, но каждый раз приходят к выводу: поволжские колонисты «по своему изнеможению» не могут платить подати.
Финансовые проблемы вынудили правительство создать «Комитет, учрежденный для сокращения издержек на 1810 г.». Комитет особое внимание обратил на средства, отпускаемые на колонизацию земель, выплату крупных сумм в качестве ссуды колонистам. На водворение и вызов переселенцев в 1810 г. предполагалось направить 2,5 млн. руб. Комитет Министров предложил сократить эту сумму на 500 тыс. руб., но Министр внутренних дел А.Б. Куракин[7]не согласился «по причине действительного уже прибытия колонистов, или ожидания оных».
Информируя императора в феврале 1810 г. об этом противоречии, «Комитет, учрежденный для сокращения издержек…» в резкой форме оценивает итоги деятельности выходцев из германских земель: нет никакой возможности удовлетворять впредь до исправления наших финансов, расходы столь значительные, «впрочем, никакой настоятельной нужды за собою не влекущим…».Комитет предложил: «Поспешить Миссиям и Консульствам Нашим сообщить, что отныне впредь Правительство никакой ссуды колонистам чинить не будет…», со стороны Правительства колонисты денежного пособия не получат.
Предложение «Комитета, учрежденного для сокращения издержек…» - почти революционная мера в истории колонизации. На протяжении более 45 лет российская казна ежегодно обеспечивала иностранных колонистов солидными субсидиями. Комитет аргументирует необходимость отмены субсидий иностранцам: «Комитет распоряжения сии признает необходимыми, как по уважению уменьшения расходов столь нужных, так и по чрезмерной дороговизне водворения колонистов. По ведомостям Министра Внутренних дел видно, что одна колонистская семья около Столицы водворяющаяся, стоит казне на первоначальное обзаведение
с лишком 5.000 рублей, тогда как крестьяне, природные подданные, переселяясь из Губерний многолюдных в места незаселенные и составляя полезнейшие для Государства колонии, никакой почти ссуды не имеют, так что пособие Немецкой семье, свободной от рекрутской службы и от других повинностей даваемое, могло бы с вероятностию обращено быть на переселение семей 50 Российских крестьян, к существенной пользе самих их и Государства» [11,167]. 25 февраля 1810 г. Александр I подписал Указ Министру внутренних дел «О прекращении выдачи денежной ссуды колонистам».
Надвигалась гроза 1812 г. В Министерстве финансов продолжается поиск дополнительных источников дохода. 12 марта 1812 г. Александр I утверждает решение Государственного Совета о повышении податей с колонистов Санкт-Петербургской, Черниговской, Воронежской и Саратовской губерний. Для саратовских колонистов принимается специальное решение: «В Саратовской губернии колонистов сравнить в податях с тамошними казенными крестьянами, сохраняя, однако же, раскладку податей по землям на прежнем основании; в уважение же убытков, понесенных ими от неурожая и скотского падежа, подать … взимать с них по числу душ прежней ревизии [6-й ревизии 1798 г.]… и правилом сим руководствоваться до тех пор, пока те колонии по усмотрению местного Начальства не придут в лучшее состояние…» [11,170].
Утверждая это решение, члены Государственного Совета исходили из того, что в Саратовской губернии не было проведено межевания земель, задуманного еще при Павле I в 1797 г. В очередной раз принимается директива: «Принять надлежащие меры к скорейшему окончанию обмежевания колонистских земель в Саратовской губернии и наделения колонистов недостающим еще оной количеством» [11,170].
8 декабря 1815 г. Государственный Совет принял решение «О сравнении саратовских колонистов в платеже податей с казенными крестьянами». За период с 6-й ревизии по и 7-й (1798 - 1816 гг.) контингент мужчин в колониях Поволжья увеличился с 20 021 до 30 953, т.е. на 54,6% [11,170]. Таким образом, численность податного населения возросла, а площадь наделов осталась без изменений. Через два десятилетия положение улучшилось: полученные от правительства земельные наделы, колонисты расширили за счет покупки новых участков, широко практиковали аренду земли. В собственности колонистов Поволжья и Новороссии, по данным 1841 г., находились обширные владения, в частности в Саратовской губернии им принадлежали 214,8 тыс. десятин; в Самарской - 656 тыс. (по 30 - 65 десятин на семью); в Херсонской - 154,3 тыс.; в Таврической - 201 тыс. (по 60 десятин на семью) и т.д. [20, 135]. По неполным данным, общая площадь земельных владений немецких колонистов составляла, 1,4 млн. десятин[8].
В 1855 - 1856гг. в Поволжье, наконец, разрешилась застарелая проблема - саратовским колонистам были отмежеваны земли (в соответствии с законом 1797 г.). В Журнале Министерства Государственных имуществ публикуется информация: «приводится в исполнение наделение их землей по числу душ 5 и 8 ревизий участками в Камышинском и Новоузенском уездах»; земля отмежевана и межевое ведомство готово передать нарезанные участки колонистам [4а, 87[23] 88].
Изменение форм землевладения, рачительное ведение хозяйства, отсутствие рекрутчины позволило колонистам поднять уровень материального благосостояния. Особенно рационально были устроены колонии меннонитов, среди которых были не только отличные организаторы производства, но и талантливые селекционеры, выводившие новые сорта растений в непривычных климатических условиях. А. Клаус писал: «Быстро менонитские колонии достигли у нас благосостояния и благоустройства. В степях, где прежде не было ни воды, ни куста, лесной поросли, точно волшебством явились одно за другим цветущие поселения, здоровая и изобильная колодезная вода, целые рощи плодовых, тутовых и лесных деревьев; богатые, отлично обработанные нивы, целые стада овец и отличные породы скота и лошадей».
За период 1838 г. - 1854 г. площадь казенных земель в пользовании поволжских колонистов увеличилось с 887,3 тыс. десятины до 1 102517 десятин; у колонистов Южного края - с 1348, 9 тыс. десятин до 1551,9 тыс. Казначейству удалось к 1854 г. добиться возвращения значительной части задолженности государству. Долг колонистов Поволжья казне по водворению в 1838 г. составлял 300,9 тыс. руб., к 1854 г. сократился до 3,4 тыс. руб.; долг южнорусских колоний - с 1.307,460 руб. - до 650.581 рублей [4а, 87].
По мере становления капиталистических тенденций в экономике России, интенсивно развивалось немецкое колонистское предпринимательство (аренда крупных земельных наделов, экспорт за рубеж зерна с берегов Волги, создание промышленных заведений полукустарного типа и т.д.). Особенно быстро расширяется немецкое землевладение после отмены крепостного права (1861 г.). Состоятельными колонистами скупаются земли разоряющихся помещиков. Немецкие колонисты начинают осваивать западные губернии России. Если в 1840 г. в Киевской, Волынской и Подольской губерниях насчитывалось 14 немецких колоний, то через 30 лет - к 1871 г. - 221. Здесь были основаны сотни немецких поселений. В 1880-х гг. численность немцев в юго-западном крае превышала 103 тыс. человек, площадь земельных владений составляла около 600 тыс. десятин [17, 41]. Широкие возможности для скупки земли открылись после подавления восстания в Королевстве Польском (1863 - 1864 гг.): имения участников восстания правительством были конфискованы и за полцены проданы немецким колонистам и другим землевладельцам.
К середине XIX в. в России вследствие интенсивной скупки земли, применения индивидуальной и коллективной форм аренды земельных наделов сложились крупные немецкие и менонитские анклавы[9]. В Таврической губерниипроцветали: Молочанский меннонитский, Молочанский колонистский, Бердянский, Крымский округа; в Херсонской губернии : Либентальский, Кучурганский, Березанский, Глюкстальский; в Екатеринославской : Хортицкий меннонитский, Иозефстальский, Мариупольский; в Черниговской - Родичевский меннонитский; в Бессарабской обл. - Малоярославецкий, Саратский, Клястицкий.
С расширением земельной собственности одновременно набирали силу новые тенденции в демографии:росла численность населения в колониях. Темпы роста по регионам отличались в зависимости от природно-климатических и социально-экономических условий. Существенно отличались демографические показатели у колонистов и государственных крестьян. По данным 1855 г. в колониях Южного края и Саратовской губернии ежегодный прирост населения на 1 тыс. населения составлял 28,5, душ, в Бессарабской обл . - 17,3; в губерниях Европейской Россиисреди государственных крестьян на 1 тыс. населения ежегодно рождалось в среднем 8,1 душ [14,19]. Показательны конкретные данные по губерниям: на 1 тыс. населения среди государственных крестьян рождалось в год: в Самарской губернии - 12,7 душ, Саратовской - 10,1, в Таврической - 9 [14, 20].