С.М. Соловьев комментирует мнение Сената с точки зрения социальной справедливости: Сенат руководствовался тем обстоятельством, что вначале заселялась земля пустопорожняя русскими колонистами, которые своим поселением взяли землю во владение, завоевав ее для государства если не у чужих народов, то у дикой природы, что гораздо человечнее; теперь «государство из-за очень спорных выгод искусственного увеличения народонаселения чуждым элементом решило среди русских колонистов поселить иностранных, давши им … льготы, давши землю даром; рождался естественный вопрос: за что же русские колонисты будут платить за занятую ими землю?» [18, 28]. И в этом же контексте Соловьев замечает: «Сенат переменил свое решение, велел вычеркнуть из доклада, чтоб с русских землевладельцев не брать по 10 коп. за десятину».
В Саратовской губернии земли для выходцев из Германии были размежеваны. Канцелярия опекунства развернула в Поволжье строительство жилых домов для переселенцев, привлекая к этому местных предприимчивых жителей. Одним из первых подписал контракт с Канцелярией опекунства иностранных крестьянин Пахринской волости Н. Павлов о строительстве 200 двойных дворов. Для возведения домов и хозяйственных построек, подрядчики нанимали крестьян из соседних деревень. Но строительство не поспевало за притоком иностранцев: в 1764 - 1765 гг. в Поволжье прибыли 27 тыс. человек. Канцелярия опекунства доносила в Сенат: «… немцев нахлынуло такое множество, что недостает рабочих людей, леса и других материалов для скорой постройки им домов». Сенат отвечал с бюрократическим равнодушием: «Вместо деревянных домов нельзя ли делать мазанки?».
Вместе с тем ситуация в Саратовской губернии начинала тревожить сенаторов: беспокоила не ограниченность материальных и трудовых ресурсов, а политические последствия иностранной колонизации. Сенаторы понимали, что привилегии для немцев, в том числе безвозмездное наделение их крупными земельными наделами, вызовет недовольство местного населения. Для сенаторов было очевидно: русские и малороссийский крестьяне еще не успели забыть, как несколько лет назад - в 1759 г. - Русская армия в союзе с австрийскими воинскими подразделениями разбила армию «великого полководца» Фридриха Великого и привела Германию на грань катастрофы.
Сенат рекомендовал Канцелярии опекунства: больше всего следует избегать «вредного наряда с уездов крестьян к работам: это может произвести в старых жителях крайнее негодование и ропот, разорить целые села и деревни и потому надобно исправляться наймом вольных работников» [18, 28]. Опасаясь крестьянских волнений, Сенат приказал Канцелярии опекунства сноситься по каждому случаю недовольства с Саратовским губернатором. Через несколько месяцев прием иностранцев в Россию в качестве колонистов был прекращен до того времени, когда обустроенные хозяйства получат уже прибывшие на Волгу иммигранты.
Для оказания содействия Канцелярии опекунства в устройстве колонистов Екатерина 30 апреля 1766 г. подписала Указ об учреждении в Саратове «особой Конторы Канцелярии опекунства иностранных». Возникающие среди немецких поселенцев конфликты Контора обязана была рассматривать совместно с Саратовской Воеводской канцелярией.
Возведение жилых домов для колонистов, приобретение для них сельскохозяйственной техники, продовольствия, требовало значительных сумм. Выделенных Екатериной 200 тыс. руб. на год оказалось не достаточно. В ответ на донесения Г.Г. Орлова с жалобами на дефицит средств, императрица 17 октября 1766 г. подписала Именной Указ Правительствующему Сенату о выдаче денег по требованию Канцелярии опекунства иностранных и ее комиссаров из средств местных губернских ведомств. Это - уникальный документ: императрица повелела чиновникам губернских администраций: «во всех тех местах по требованиям Канцелярии или ея комиссионеров выдавать тотчас, сколько, когда требовано будет, из всяких сборов, какие бы налицо ни случались, а сколько оттуда выдано будет, о том в то же время писать в Канцелярию опекунства иностранных …» [13, 132-133]. К Указу прилагался список 32-х городов, в котором значились: Тула, Ростов, Ярославль, Кострома, Ржев, Новгород, Воронеж и др.
Новая среда обитания поставила колонистов в трудные условия адаптации: на первых порах жилых домов для всех не хватало, пришлось ютиться в землянках; колонистов - и старых, и малых - косили болезни, вызванные природными и климатическими особенностями края; приходилось вести изнурительную борьбу с полевыми вредителями, уничтожавшими урожай на корню. Кроме того, всякую надежду на благополучную жизнь в Поволжье убивала враждебность кочевников: в 1772 г. на колонии обрушилась ненависть киргиз-кайсаков. Храбрые джигиты напали на мирные колонии, ограбили и увели в плен более 700 мужчин, женщин и детей для продажи на невольничьих рынках Турции и Хивы. В результате всех бедствий уже через несколько лет после водворения из 8 тыс. семейств осталось 5,5 тыс.; численность колонистов сократилась с 27 тыс. человек до 23,2 тыс. [4, 51].
Прошло более десяти лет со времени основания первых немецких колоний на Волге. За это время чиновники Канцелярии опекунства убедились в том, что «вызыватели» набирали людей за границей без учета профессиональных навыков; значительную часть контингента составляли деклассированные элементы - люмпены (lumpen - лохмотья), бродяги, нищие, уголовные рецидивисты. Эта бесшабашная вольница наотрез отказывалась работать на полях, и только требовала денег на проживание. Президент Канцелярии опекунства Г.Г. Орлов не раз пытался урезонить колонистов, проводивших время в пьянстве и азартных играх. В письмах к колонистам Г. Орлов пытался воззвать к их совести и человеческому достоинству, но тщетно [14]. А. Клаус замечал по этому поводу: « …первые партии переселенцев были неудачны: они ни по нравственным качествам, ни по физическому развитию не оправдали ожиданий и вовсе не соответствовали своему назначению» [8, 109].
Согласно Манифесту 1763 г., по истечении 10 льготных лет колонисты обязаны были возвратить в 3 года истраченные на них денежные средства; а после 30-и лет со дня прибытия на Волгу - платить подати и нести земельные повинности наравне с другими подданными. Но отчеты Саратовской конторы опекунства не оставляли надежд на уплату долга - положение иностранцев было тяжелое: земли не хватало, часть наделов представляли собой неудобные земли, вместе с тем начался процесс расслоения колонистской деревни.
В Сенате с участием Г.Г. Орлова был составлен обстоятельный доклад о положении дел на Волге. Рассмотрев доклад и мнение Канцелярии опекунства о порядках в колониях, устроенных вблизи Саратова, императрица, несомненно, пережила чувство разочарования: проект, который сулил такие перспективы, был на грани развала.
18 апреля 1775 г. Екатерина подписала Именной Указ Канцелярии «О разборе поселенных около Саратова колонистов и учинении им ссуды». Из этого акта следовало: в колонистском сообществе выделяются две группы: «одни порядочным своим поведением, исправностию в сельском домостроительстве и похвальным трудолюбием в земледелии оказались достойными Высочайшего Нашего к ним благоволения, а другие, напротив того, от лености, нерадения и развратной жизни не токмо не преуспели в обзаведении себя порядочным домостроительством, но, невзирая на все учиненныя им вспомоществования и неоднократныя увещания от Канцелярии Опекунства иностранных и от самого Президента, задолжав великими суммами, и ныне не имеют пропитания, и таковым образом,… не предвидится уже надежды к их поправлению».
Императрица объявляет первым«Высочайшее Наше благоволение, а прочих, хотя и надлежало бы, яко не исполнивших их обязательства, оставить без всякаго презрения»,но, по природному Нашему милосердию, не оставили Мы дать повеления, чтоб и сии снабжены были в последний раз потребным к земледелию и к пропитанию до будущей жатвы, с тем, что ежели и на будущее время оные окажутся нерадивыми и в лености обращающимися, то никакой уже ссуды делано не будет». [13, 139].
Екатерина понимала, что среди колонистов есть люди, не способные измениться к лучшему и чтобы «избавить трудолюбивых поселенцев от развращающих оных дурными примерами товарищей», приказала «учинить разбор о способных и неспособных к хлебопашеству…». Старшему члену Саратовской Опекунской конторы было поручено во всех колониях о каждом из колонистов взять письменный отзыв от имени всего общества и начальников; заслуживших одобрительный отзыв и «назначенных к хлебопашеству, снабдить единожды навсегда приличною ссудою….» [13, 139]. Не способным и не получившим разрешения быть хлебопашцами, объявить, что заплатив казенные долги, они могут беспрепятственно выехать из России, или найти себе занятие в городах по их способностям, или перейти на военную службу и заработанными деньгами оплатить долг казне.
По Манифесту колониям была дарована «внутренняя их юрисдикция», т.е. самоуправление, основанное на вековых традициях поселенцев. Прошедшие 10 лет показали, что выборные старшины, а также лучшая, трудоспособная часть общины, не смогли повлиять на деморализованных любителей легкой жизни. Императрица оставляет колонистам самоуправление, но повышает ответственность выборных лиц, «сельских начальников», которых обязывает строжайшим образом контролировать колонистов, чтобы «каждый старался трудами своими в земледелии приобретать достаточные способы к пропитанию и отнюдь не полагать надежды на казенное вспоможение ибо, как выше сказано, всякия вспоможения деланы им были сверх обещаннаго, то отныне впредь ни малейшей ссуды им уже чинено не будет».
Остающимся в колониях, не оплатившим долг по полученной ссуде, императрица продлила срок оплаты на 5 лет «в разсуждении бывших в тамошних местах замешательств…». Для лучшего же наблюдения за общественным порядком в колониях, для разбора конфликтных ситуаций по каждому из 13 колонистских округов императрица учредила должности комиссаров: один из отставных штаб-офицеров, другой - из обер-офицеров. Для них она приказала построить дома и дать по 60 десятин земли на время службы.
Было очевидно, что и Канцелярия опекунства иностранных, и Контора в Саратове оказались не в состоянии эффективно решать конкретные вопросы управления колонистами, вопреки всем льготам и преимуществам, подаренным императрицей германским выходцам.
Разрабатывая проект о привлечении иноземцев для колонизации незанятых земель, в Сенате не учли исторический опыт правителей феодальной Руси по освоению новых, не занятых территорий. После завоевания в 1552 г. Казанского и присоединения в конце XVI в. Сибирского ханства колонизация земель на Востоке принимала широкие масштабы. Русские князья, а затем и цари, проводили целенаправленную политику по созданию так называемых «государевых пашен», по введению в оборот «пустых, непоселенных земель» силами свободных крестьян. Освоение земледельцами безлюдных территорий усиливало власть князей, а затем и царей, и ради этого они обеспечивали добровольных переселенцев льготами: освобождали от податей и повинностей на определенный срок. В период правления царя Федора Ивановича уже организуется переселение добровольцев партиями по 50 - 100 человек. К XVII столетию в Западной и Восточной Сибири, в малонаселенных районах Европейской части России возникли многочисленные «государевы пашни». Они обрастали крепостными сооружениями и новыми переселенческими деревнями. При Алексее Михайловиче сформировались целые «государевы слободы».
Практика заселения свободных земель выработала определенную систему отношения к переселенцам. При переводе крестьян в Сибирь и другие места царская грамота предписывала набирать самых «зажиточных и домовитых хозяев, добрых, прожиточных и семьянистых, лучших людей». В грамоте Федора Ивановича содержалось требование: чтобы «у всякого человека [переселенца] было три мерина добрых, да по три коровы, да по две козы, да по три свиньи, да по пять овец, да двое гусей, да по пятеру куров, да телега, да сани и всякая житейская рухлядь»[4]. Вербовщики не принимали «голь перекатную». Предприимчивым беднякам приходилось самостоятельно покорять версты вековой тайги, чтобы обрести «землю обетованную» на берегах сибирских рек. Таким образом, естественным путем расширялись земельные ресурсы России за счет привлечения к освоению земель свободных землепашцев.
Русский опыт по переселению на новые земли «домовитых хозяев, лучших людей» к середине XVIII в., как видно, был забыт. При Екатерине «вызывателей» не снабжали инструкциями о наборе «добрых и зажиточных». Комиссионеры - иностранцы по происхождению, охваченные страстью к легкой наживе, спешили завербовать как можно больше «колонистов», второпях набирали, как писал позднее А. Клаус, «всякий сброд», деклассированных, выброшенных на обочину социального сообщества людей.
20 апреля 1782 г. Екатерина подписала указ, которым упразднила Канцелярию опекунства иностранных и ее Саратовскую контору. Управление колониями было передано местной администрации - Саратовской Казенной палате, Директору домоводства (экономии).
Указ императрицы от 20 апреля 1782 г. актуализировал в Правительствующем Сенате вопрос: какова общая сумма затрат на иностранную колонизацию? В 1785 г. минули 20 лет со дня основания первых колоний на Волге, и в Государственном Казначействе подсчитали расходы на освоение Поволжья. Оказалось, что вызов и водворение иностранцев обошлись казне в 5 199 813 руб.; из них 3 989 616 руб. составляли возвратный долг казне, а 210 197 руб. Указом от 20 апреля 1782 г. они были отнесены к безвозвратному долгу. «Безвозвратными» суммами были оплачены социальные потребности колонистов: 1 025 403 руб. казна отпустила на строительство домов и церквей; 17, тыс. руб. - на пособие больным; 136,5 тыс. руб. составляли казенный долг переселенцев, скончавшихся на пути к Волге; долг в 30,4 тыс. руб. - оставался на колонистах, уведенных в плен киргиз-кайсаками. [4а, 53].
Сумма долговых обязательств поволжских колонистов росла из года в год, что не могло не тревожить местную администрацию. Саратовский генерал-губернатор С.П. Потемкин обращается к Екатерине II с докладом. 4 июля 1785 г. Екатерина подписывает Именной указ «Об устройстве поволжских колонистов». На вопрос С.П. Потемкина, как быть с долгами, Екатерина пишет: средства на них затраченные, должны быть возмещены казне; через Директора экономии установить - «сколько они могут без отягощения своего в год уплачивать в число того долгу». Потемкину предлагалось провести обследование социально-экономического положения колоний, результат представить на рассмотрение императрицы.