Страницы истории немецкого крестьянства России
Бугай Николай Федорович, доктор исторических наук, главный научный сотрудник, профессор, Центр "Историческая наука России", Институт российской истории, Российская академия наук; Чеботарева Валентина Георгиевна доктор исторических наук, советник, Общественная академия российских немцев
Аннотация
Статья раскрывает отдельные страницы истории немецкого крестьянства России: от привлечения трудовых ресурсов из Германии по Манифесту Екатерины II (1763 гг.) до событий ХХ в. На документальной основе исследуется участие немецких крестьян в освоении целинных земель в Поволжье и Новороссийском крае в ХIХ веке, обширных земельных ресурсов в Казахстане в - ХХ. Существенное внимание уделено активному участию советских немцев в подъеме экономики Союза ССР в 1940 - 1980-е годы. Если в статьях ранее обращалось много внимания вопросам принудительных переселений советских немцев, то в данной статье авторы сосредоточивают также внимание на показе того, каким же образом обустроились немцы в новых регионах Сибири и Дальнего Востока, а также в Казахстане и республиках Средней Азии. Раскрывается их вклад в развитие экономического потенциала регионов и духовной составляющей. Названы имена многих немцев, которые были заняты в разных сферах промышленного производства, аграрной сфере, партийного государственного аппарата управления, в образовании, здравоохранении, спорте.
Ключевые слова: депортация, немцы, автномия, колонизация, пересление, миграционная политика, Екатерина II, история, Российская империя, патриотизм
Abstract
The article reveals certain chapters in history of German peasantry in Russia, from involvement of German labour resources pursuant to the Manifesto of Ekaterina II (in 1973) until events of the XX century. Based on the analysis of documents, the authors of the article study participation of German peasants in the land development at the Volga Region and Novorossiysk Region during the XIX century and development of land resources in Kazakhstan during the XX century. Special attention is paid at active participation of Soviet germans in developing economy of the Soviet Union during 1940 - 1980. Previous articles were mostly devoted to forced migration of Soviet germans but in this article the authors focus on their life style in Siberia and Far North as well as Kazakhstan and Middle Asia. The authors describe their role and contribution to development of the economic potentials and spirits in the region. The authors provide names of Germans who were involved in different fields of industrial production, agriculture, state management, education, health care and sport.
Keywords: deportation, Germans, autonomy, colonization, migration, migration policy, Ekaterina II, history, Russian Empire, patriotism
немецкий крестьянин целинный земля
На протяжении столетий на южных и юго-восточных рубежах России оставались не заселенными обширные пространства с плодородными землями. По берегам мелководных рек кочевали калмыцкие, башкирские и киргиз-кайсацкие племена. Редкие, рассыпанные по периметру природных границ, славянские селения безуспешно оборонялись от разбойничьих вторжений воинственных соседей.
К моменту воцарения на престоле Екатерины II у России уже был накоплен исторический опыт продолжительной борьбы со степью. Начиная с XVI в., проводилась политика военной и земледельческой колонизации неспокойных территорий на Юге, Востоке и Юго-востоке империи посредством переселения великороссов и малороссов. Но к началу XVIII в. внутренний источник колонизации иссяк: основная масса земледельцев, оказавшись в тисках крепостной зависимости, утратила свободу передвижения по стране; другое крестьянское сословие - государственные крестьяне по своему положению в социальной иерархии не могли быть объектом массового переселения на безлюдные окраины.
Екатерина II, определяя ориентиры внутренней политики, обратилась к проблеме освоения земель, «праздно остающихся для произведения общенародной пользы». Она понимала, что успех возможен, если колонизация будет осуществляться усилиями крестьян, свободных от феодальной зависимости. В одной из заметок императрица наметила гипотетическую программу действий, в которой высказала демократическую, по сути, идею: «... чем больше над крестьянином притеснителей, тем хуже для него и для земледелия… Великий двигатель земледелия - свобода и собственность. Когда каждый крестьянин будет уверен, что то, что принадлежит ему, не принадлежит другому, он будет улучшать это. Государственные налоги ему не тяжелы, в виду того, что они умеренны, и если государство вовсе не нуждается в увеличении доходов, земледельцы могут располагаться, как им удобно, лишь бы имели они свободу и собственность» [4, 346].
Советники обратили внимание императрицы на исторический парадокс: в то время, как русские крестьяне осваивали сибирские просторы, запахивали «государеву пашню», земли на территории Саратовской, Ставропольской, Астраханской, Оренбургской губерний, все Заволжье оставались безлюдной глухоманью, достоянием кочевников. Екатерина принимает предложение графа П.И. Панина: заселить пустующие угодья за счет приглашения иностранцев, обеспечив их земельными наделами на правах собственников и свободных предпринимателей.
У П.И. Панина были все основания выступить с такой новацией. В 1760-х гг. европейские страны представляли собой неиссякаемый источник трудовых ресурсов. Семилетняя война[2] вихрем прошлась по Австрии, Пруссии, Саксонии, Швеции, стерла с лица земли признаки их социального благополучия. По дорогам бродили тысячи разорившихся ремесленников и крестьян, изгнанных феодалами с наследственных земель; солдат, выброшенных на обочину жизни в результате поражения европейских армий. В Правительствующий Сенат России обращались с «челобитными» предприимчивые иностранцы с предложением набрать в зарубежных странах людей для переселения в Россию.
На совещаниях, проведенных Екатериной с группой приближенных лиц - генерал-прокурором Сената А. И. Глебовым, графом Г.Г. Орловым и другими советниками была разработана стратегия безопасности страны от враждебных набегов приграничных территорий и введения в хозяйственный оборот «пустопорозжих земель», столетиями остававшихся без обработки.
Указ Екатерины II Правительственному Сенату . 14 октября 1762 г. Екатерина подписала Указ Правительствующему сенату "О разрешении иностранцам селиться на пустых землях селиться в России", а 4 декабря 1762 г. - Манифест о позволении иностранцам селиться в России. Переведенный на латинский, немецкий, французский, шведский, голландский языки, Манифест был распространен в европейских странах через газеты, а также посредством объявлений в церковных приходах.
Откликов на приглашение иностранцев в Россию, против ожидания в Петербург не поступило: в Манифесте не разъяснялось, на каких условиях предлагается переселение в далекую, загадочную для многих, Российскую империю. Екатерина запросила мнение о Манифесте сенаторов. Одним из первых откликнулся граф А.Б. Бутурлин, указавший на германские княжества, как на источник трудовых ресурсов для России. После Семилетней войны, писал граф, «на немецкой земле многие ремесленные люди разорились, отстав своих домов, а наипаче по мелким городам, где войско проходило, без настоящего пристанища находятся. А другие и на местах так обедняли, что принуждены пропитания, прибежища и покровителства искать в ближайших городех…» [13, 166,167].
22 июля 1763 г. Екатерина подписывает Манифест - и "Указ императрицы Екатерины II Правительственному Сенату об учреждении Канцелярии опекунства иностранных" во главе с президентои графом Г.Г. Орловым; утверждена "Инструкция императрицы Екатериы II Канцелярии опекунства иностранных и ее обязанностях по организации приема иностранных поселенцев в России" Канцелярия получила почти министерские полномочия.
Манифест предлагал иммигрантам льготные условия: переезд за счет русского правительства, самостоятельный выбор места поселения; свободное отправление веры, освобождение на 30 лет от налогов и постоев, навечно - от обязательной военной и государственной службы. Манифест гарантировал: беспроцентную ссуду на обзаведение хозяйством; разрешение на строительство промышленных предприятий, причем их владельцы получали исключительное право: «позволяем, - писала императрица, - покупать надлежащее число к тем мануфактурам, фабрикам и заводам крепостных людей и крестьян» [13, 166 -167].
В Манифесте Екатерина четко определила гражданский статус переселенцев: иностранец, заявивший о «решительном своем намерении» поселиться в империи для хлебопашества, или записаться в купечество, обязан «учинить по вере своей и обрядам обыкновенную о подданстве Нам в верности присягу». Много лет спустя в российском законодательстве утвердилось понятие гражданства: в «Уставе о колониях иностранцев в Империи» (1857 г.) закрепляется норма: «Колонистам и их потомству предоставляются права гражданства не только в их колониях, но и по всей Империи»[15, 27]. Не только самим переселенцам, но и их потомкам были обещаны эти и другие привилегии.
К практическим действиям императрица перешла после обнародования Манифеста от 22 июля 1763 г. Была учреждена по совету графа Бутурлина «главная дирекция» - Канцелярия опекунства иностранцев во главе с Григорием Орловым. Екатерина II приняла непосредственное участие в разработке Инструкции Канцелярии опекунства, в которой обстоятельно расписывались права и обязанности колонистов и ответственность чиновников Канцелярии за реализацию проекта. Екатерина выделила 200 тыс. руб. для обеспечения переселенческого движения [13, 12,13, 28 29]. [23]
Возможность получить в вечное потомственное владение земельный надел, не заплатив ни гульдена, воодушевила тысячи жителей германских земель на эмиграцию в Россию. Автор фундаментального труда по истории колонизации А. Клаус писал: «Все нуждающиеся, не имевшие ни крова, ни пищи бросились записываться в колонисты, их манили не только льготы, но то, что каждый получал по 8 шиллингов в день на пропитание» [8,109]. Нанятые для набора переселенцев комиссионеры, так называемые «вызыватели», отправляют в Россию из Гессена, Вюртемберга, Мекленбурга, Пфальца, Померании толпы отчаявшихся искателей счастья.
Эмиграционный поток вызвал недовольство правящих кругов в курфюрствах Германии и Австрии, отток значительной части трудовых ресурсов не отвечал их интересам. В обществе стали распространяться слухи о том, что в России иммигрантов поселили на землях татарских князей, колонисты становятся жертвами грабительских набегов со стороны «диких орд кочевников». С такого рода сообщениями выступила одна из газет в Кельне. Екатерина в письме писателю Вольтеру разоблачает лживость враждебных слухов: «Так да будет же Вам известно, что моя прекрасная саратовская колония считает уже 29 000 жителей, и, назло Кельнской газете, вовсе не боится татарских, турецких и других набегов; … в каждом кантоне [построены] церкви его исповедания … там мирно обрабатывают поля, и тридцать лет не будут платить никаких податей» [18, 303].
Первые колонии было решено создать в Поволжье, в районе Саратова. Но, как показали дальнейшие события, в Петербурге располагали не точными сведениями о степени заселенности этих мест. Когда в район предполагаемой колонизации прибыли первые иммигранты из Германии, выяснилось, что значительная часть земельных угодий уже обрабатывается местными крестьянами: русскими, малороссами и казаками. По берегам Волги и ее притоков были дисперсно расположены многочисленные деревни местных жителей, которые отнюдь не намерены были уступать обрабатываемые ими земли чужеземцам. «Поселение иностранных колонистов в Поволжье, - писал историк С.М. Соловьев, - повело к столкновениям с старыми русскими жителями в этой считавшейся пустой земле. Оказалось, что живущие в г. Саратове и в прочих тамошних землях дворяне, купцы имеют зимовья и при них пашню и крестьян по большей части на таких землях, на которые не только никаких крепостей у них нет, но и дач [3] совсем не сделано…» [17, 410].
Президент Канцелярии опекунства граф Г.Г. Орлов докладывал Сенату: поселившимся на землях, лежащих между реками Волгою и Медведицей крестьянам села Золотого земли не отведено; так же и жители, поселившиеся без указа по рекам Медведице, Хопру, Дону и по их притокам, захватив все лучшие земли, называют их принадлежащими к их имениям; ниже города Камышина к Царицыну расположились волжские казаки; крестьяне села Никольского и Покровского по реке Медведице указывают на свои владения по этой реке на протяжении 300 верст, где расположено более 100 селений, вплоть до Петровска. Несмотря на то, заявил Г.Г. Орлов, что местные крестьяне не в силах обработать прилежащие пространства, иностранцев селиться не пускают, между тем, эти земли предназначены для поселения колонистов. Облеченный высокими полномочиями Президент Канцелярии опекунства предложил Сенату принять решение: самовольный захват земельных угодий терпеть нельзя, надо «потеснить слишком просторно живущих русских поселенцев, чтобы расселить иностранцев» [17, 411].
Сенат приказал: всем, кто владеет землей без документов (без дач и крепостей), отмерить земли местным крестьянам наравне с иностранцами на каждую семью по 30 десятин и оформить все в официальном порядке.
Учитывая, что иностранцы по Манифесту Екатерины освобождены от налогов на 30 лет, а местные жители ежегодно платят налоги, Сенат решил представить Екатерине доклад с таким мнением: «Несогласно было бы с … милосердием [императрицы], когда выходящие иностранцы станут селиться на пространных и изобильных землях без всякого за них платежа, а подданные ее императорского величества будут платить, умалчивая о том, каковая от этого у тамошних старых жителей может вкорениться зависть к иностранцам» [17, 411]. Сенат предложил не брать с местных крестьян уплачиваемый налог - 10 коп. за десятину.