отмечал, что «...никакое государство, как бы демократичным ни были его формы, хотя бы самая красная политическая республика, народная только в смысле лжи, известной под именем народного представительства, не в силах дать народу того, что ему надо, то есть вольной организации своих собственных интересов сверху донизу». Он выступал против идеи завоевания политических свобод, считая их выгодными одной только буржуазии.
Бакунин предсказывал, что государство, созданное по рецепту К. Маркса, с котором он боролся за влияние в Интернационале, будет деспотией, ничем не лучше феодальной монархии или буржуазной республики: «Слова «ученый социалист», «научный социализм», которые беспрестанно встречаются в сочинениях и речах марксистов, сами собой доказывают, что мнимое народное государство будет ни что иное, как весьма деспотическое управление народных масс новою и весьма немногочисленною аристократией действительных или мнимых ученых. Народ не учен, значит, он целиком будет освобожден от забот управления, целиком будет включен в управляемое стадо. Хорошо освобождение!”
Государство, по замыслу Бакунина, должно быть полностью и навсегда разрушено в результате восстания народных масс. В этой связи Бакунин возлагал особые надежды на Россию, утверждая, что русский мужик социалист по инстинкту, и бунтарь по убеждениям. Бакунин противопоставлял государству братский союз «вольных производительных ассоциаций, общих и областных федераций, обнимающих безгранично людей всех языков и народностей». Ассоциации коллективно владели землей и орудиями труда. Частная собственность упразднялась, продукты распределялись с учетом вклада каждого из работников.
Глубокий след в истории анархизма оставили труды П. А. Кропоткина, аристократа по происхождению, примкнувшего к революционерам. Он вспоминал: «Очень часто после обеда в аристократическом доме, а то даже в Зимнем дворце, куда я заходил иногда повидать приятеля, я брал извозчика и спешил на бедную студенческую квартиру в дальнем предместье, где снимал изящное платье, надевал ситцевую рубаху, крестьянские сапоги и полушубок, и отправлялся к моим приятелям ткачам, перешучиваясь по дороге с мужиками». Переодетый князь рассказывал рабочим об Интернационале, о Парижской коммуне.
Вскоре его агитационная деятельность стала известной полиции. Кропоткин был арестован и на два года заточен в казематах Петропавловской крепости, откуда совершил дерзкий побег. Следующие сорок лет жизни Кропоткин провел за границей. В годы эмиграции Кропоткин написал и издал множество научных трудов по естественным
16
дисциплинам. Одновременно с этим он разработал концепцию анархокоммунизма. Эта концепция была изложена им в таких трудах как «Хлеб и Воля», «Анархия, ее философия, ее идеал», «Государство и его роль в истории», «Современная наука и анархизм».
Для Кропоткина было характерным применение естественнонаучного подхода к рассмотрению общественнополитических вопросов. Но если социал-дарвинисты, например, Гексли, перенося борьбу за существование на человеческое общество, интерпретировали его как «войну всех против всех», то Кропоткин взглянул на закон естественного отбора с совершенно иной точки зрения. Опираясь на тезисы русского зоолога Кесслера о том, что взаимная помощь в животном мире такой же естественный закон как взаимная борьба, Кропоткин сформулировал «биосоциологический закон взаимной помощи» и изложил свою теорию в труде «Взаимная помощь как фактор эволюции». Кропоткин доказывал, что механизмы отбора включают в себя явления внутривидовой и даже межвидовой взаимопомощи. Книга, основанная на многочисленных фактах из мира животных и иcтории человечества – от дикарей и варваров до средневековых городских республик, подводила своего рода биологический фундамент под его взгляды на общественное устройство. По мнению Кропоткина, определяющей тенденцией прогресса являлась не тотальная вражда, а стремление людей к взаимопомощи. Свой труд Кропоткин завершил словами: «В широком распространении принципа взаимной помощи, даже и в настоящее время, мы также видим лучший задаток еще более возвышенной дальнейшей эволюции человеческого рода».
Исходя из постулата, что «оcновным правилом целой органичеcкой природы являетcя тот факт, что новые функции требуют новых органов», Кропоткин сделал вывод, что «вcякой новой экономичеcкой форме общежития надлежит выработать cвою новую форму политичеcких отношений». Такая форма представлялась Кропоткину как федералиcтcкая c меcтной автономией органов cамоуправления. В трактовке Кропоткина анархия была не синонимом хаоса, а идеальным общественным строем. Переход к такому строю был возможен только через разрушение старой государственной власти. Социальную революцию он считал закономерным явлением исторического процесса, «резким скачком вверх». По его мнению, анархический коммунизм можно было вводить сразу после разрушения старых порядков в ходе революции. Кропоткин, в отличие от Бакунина, не питал иллюзий о возможности немедленного революционного выступления, утверждая, что для успеха восстания необходима длительная подготовительная работа.
Кропоткин зарекомендовал себя как прекрасный литератор и мемуарист. Его автобиографическими «Записками революционера»
17
зачитывалась молодежь, и эта книга способствовала популяризации идей анархизма. Среди европейских революционеров и русских эмигрантов, независимо от их партийной принадлежности, Кропоткин пользовался непререкаемым авторитетом. Человек высочайшей морали, он представлял собой редкий тип мыслителя, который в повседневной жизни придерживается идей, проповедуемых в своих теоретических трудах.
Различные течения анархизма
Вождями и теоретиками европейского анархизма были русские эмигранты М. А. Бакунин и П. А. Кропоткин, однако в самой России, в отличие от Италии, Испании, Франции, Швейцарии и других европейских стран, анархизм получил слабое распространение. Вплоть до начала XX в. в России не было анархистских организаций. Первые анархистские организации, которые можно причислить к общероссийскому политическому движению, также возникли за границей в эмигрантской среде. В 1900 г. в Женеве была образована «Группа русских анархистов за границей», лидерами которой стали Мендель Дайнов, Георгий и Лидия Гогелия. В 1903 г. супруги Гогелия создали в Женеве группу анархистов–коммунистов «Хлеб и Воля».
В самой России первые анархистские группы появились в 1903 г. в г. Белостоке, ставшем неофициальной столицей российского анархизма. Вскоре анархистские группы возникли в Нежине, Одессе, Екатеринославе, Житомире, Киеве. Революционные события 1905 –1907 гг. привели к быстрому росту анархистских групп. По подсчетам исследователей, в 1905 г. существовало уже 125 анархистских организаций, в 1906 г. их количество достигло 221, а в 1907 перевалило за 255. Вместе с тем анархистское движение нельзя было назвать массовым. По самым щедрым подсчетам в 1903—1910 гг. в состав анархистских организаций входило около 7 тыс. человек. Основная масса анархистов была сосредоточена в черте еврейской оседлости. Еврейская молодежь поставляла большинство анархистов. Значительную долю анархистов составляли представители кавказских народов. В Закавказье центрами анархистов были Тифлис, Кутаиси, Баку.
Организационная структура анархистского движения имела характерные особенности, вытекавшие из сущности идеологии анархизма. Приверженцы безначалия не признавали дисциплины. По этой причине анархисты не стремились к созданию централизованной партии. У анархистов преобладали малочисленные группы, иногда численность в три-четыре человека, и лишь в крупных городах встречались анархистские федерации, насчитывавшие максимум 200 человек. Помимо организационной разобщенности для анархистов было
18
характерно отсутствие единства по идейным вопросам. Вскоре после своего возникновения российский анархизм разделился на три главных направления: анархо–коммунизм, анархо–индивидуализм и анархо– синдикализм, причем каждое из этих направлений подразделялось на более мелкие фракции.
Анархо–коммунизм, представленный сторонниками Кропоткина, был самым влиятельным из анархистских течений. Целью анархто– коммунистов являлась социальная революция, началом которой должна была стать «всеобщая стачка обездоленных как в городах, так и в деревнях». Главными методами провозглашалось “восстание и прямое нападение как массовое, так и личное на угнетателей и эксплуататоров”.
Давно ожидавшаяся анархистами революция началась в России в 1905 г. Анархистские группы приняли самое активное участие в революционных выступлениях. Не уделяя никакого внимания легальным методам борьбы, они сосредоточили свои усилия на организации вооруженных и террористических выступлений. Анархисты входили в «дружины самообороны», созданные в различных населенных пунктах черты еврейской оседлости для отпора черносотенцам. В декабре 1905 г. они вместе с эсерами и эсдеками строили баррикады в Москве, несколько анархистских «бригад» до конца держались на Пресне и были расстреляны правительственными войсками.
Революционные события поставили перед анархистами новые тактические и стратегические вопросы. Анархисты подчеркивали свое отрицательное отношение к Государственной думе: «В Думе нам делать нечего» и указывали на невозможность реформ сверху: «Волю цари не дарят, парламенты не дают, ее надо брать самим».
Одним из самых животрепещущих был вопрос о терроре. Следует заметить, что у самого Кропоткина было двойственное отношение к террору еще с народнического периода. Сам он никогда не участвовал в подготовке террористических актов, а в эмиграции выступал против актов «прямого действия», то есть кровавого террора, который развернули европейские анархисты. В то же время Кропоткин признавал право революционеров на защиту против полицейских репрессий. Как никогда остро встала проблема террора в ходе русской революции. Анархисты–коммунисты провозгласили право анархистов на совершение террористических актов в целях самозащиты. Вместе с тем Кропоткин и его единомышленники отвергали роль террора как действенного средства для изменения существующего строя. В резолюции «О грабеже и экспроприации» идейных анархистов призывали «строго беречь нравственный облик, с которым русский революционер всегда являлся перед русским народом». Этот призыв остался благим пожеланием. Террор продолжался. Особенно популярным среди анархистов были «эксы» – экспроприации денежных средств на революционные цели.
19
Из-за серьезных разногласий в анархо–коммунизме выделилось несколько течений.
Чернознаменство получило свое название по газете «Черное знамя», единственный номер которой вышел в Женеве. Издателем газеты был Иуда Гроссман (псевдоним Рощин). Он стал основоположником бунтарского направления в анархизме, организовав первые группы «Черное знамя» в Одессе и Екатеринославе. Программа чернознаменцев предусматривала «Постоянные партизанские выступления пролетарских масс, организация безработных для экспроприации жизненных припасов, массовый антибуржуазный террор и частные экспроприации».
Однако чернознаменцы не смогли сохранить единства. Из их среды выделились две группировки: «безмотивных террористов» во главе с В. Лапидусом и «анархистов–коммунаров». «Безмотивные террористы» проповедовали индивидуальных покушений не за какие-либо конкретные действия, а за одну только принадлежность к «классу паразитовэксплуататоров». Они особенно рекомендовали подобную тактику рабочему классу, полагая, что этаким путем можно будет обострить классовую борьбу против всех «властвующих и угнетающих». На практике это вылилось во взрывы фешенебельных увеселительных заведений, в которых собирались «буржуи».
Еще одной группировкой анархо-коммунистов, наряду с чернознаменцами, были безначальцы. Для безначальцев было характерным отрицание всяческих общественных устоев и общепринятых моральных норм. Они проповедовали террор и грабеж, хотели использовать «мятежные шайки» из деклассированных элементов для беспощадной расправы с власть имущими. Безначальцы делали упор на тактике «прямого действия», то есть совершении «экспроприаций и террористических актов. Немногочисленные группы безначальцев были полностью ликвидированы полицией.
Анархо-синдикализм являлся самостоятельным направлением анархизма. Главным их идеологом был Янкель Кирилловский, взявший псевдоним Новомирский по названию созданной им анархистской группы «Новый мир». Синдикалисты считали профсоюзы (синдикаты) главной и высшей формой организации рабочего класса. Они отрицали необходимость политической партии и участия рабочих в политической борьбе. Достижение своих целей синдикалисты предполагали через организацию отдельных стачек, перерастающих во всеобщую забастовку. Их главный тактический прием – это «прямое действие», под которым они понимали бойкот, саботаж, и забастовку. Особенно активно синдикалисты действовали в Одессе. Их лидер Новомирский совместно с эсерами участвовал в громком «эксе» – ограблении Одесского отделения коммерческого банка, организовал серию взрывов на пароходах Русского общества пароходства и торговли и убийства неугодных капитанов.
20