После встречи в Вене Ленин и Таратута вернулись в Куоккалу Ленин вернулся в Куоккалу «не ранее, чем 11/24 августа 1907 года» [Владимир Ильич Ленин.., 1971]. Валентинов сообщает, что Таратута остановился на даче Ваза в августе 1907 года, но никаких источников не приводит [Валентинов, 1972. С. 112-113].. По словам Шестернина, в августе 1907 года Красин вызвал его из Москвы в Санкт-Петербург и попросил немедленно отправиться в Выборг Присяжный поверенный Шестернин, член РСДРП в 1894-1906 годах, с 1906-го «беспартийный большевик», в 1909 году помогал большевикам переправлять деньги, полученные через Елизавету Павловну, из Москвы в Париж. См.: Автобиография Шестернина С. П., 6 апреля 1942 г. ЦМАМЛС, ф. 219. оп. 1, д. 83; Закатилов Н. Основательный марксист // Выборгский коммунист. 1984. 27 октября. С. 3.. В Выборге его встретил Таратута, который отвез его в двухэтажный дом в 23 км от Выборга [Шестернин, 1933. С. 150-152]. Предполагается, что эта встреча состоялась не на даче Лидии Христофоровны Гоби в Пикируукки, а на верхнем этаже более просторной дачи в Дорожном переулке, 6, принадлежавшей Анте Рауверн. См.: Закатилов Н. Где этот дом? // Выборгский коммунист. 1987. 12 августа. С. 2.. Делегация большевиков состояла из Ленина, Таратуты, Шестернина и Дмитрия Семеновича Постоловского, тоже юриста, члена Центрального комитета РСДРП. На встрече присутствовал Алексей Павлович Шмит. Еще прибыли Андрей Федорович Линк, двое помощников присяжного поверенного А. М. Гинзберг и М. Л. Сухаревский, а также студент-юрист И. Л. Ашпиц [Шестернин, 1933. С. 152]. Об участии в этой встречи Ленина см. [Владимир Ильич Ленин.., 1971. С. 352]. В письме к Аксельроду от 3 ноября 1908 года Мартов высказал предположение, что на встрече присутствовал также Красин [Письма П. Б. Аксельрода.., 1924. С. 188, 190, сн. 6]. Однако, по словам Шестернина, Красин оставался в Петербурге. В советское время Алексей Павлович утверждал, что Ленин «возглавлял собрание», о Красине он не упоминал. См. его письмо без даты в поддержку заявления М. Л. Сухаревского о получении персональной пенсии, подписанное «Персональный пенсионер А. П. Шмит, секретарь Центрального местного комитета работников Наркомтяжпрома». РГАСПИ, ф. 162, оп. 1, д. 2..
По воспоминаниям Шестернина, юристы, действовавшие в интересах Алексея Павловича, не оспаривали права большевиков на наследство Шмита. Однако еще до начала переговоров Линк выдвинул идею, что в период политической реакции было бы разумным разрешить Алексею вступить в наследство: время от времени можно было бы выделять деньги на издание легальных социал-демократических газет и журналов А. Ф. Линк принимал участие в выпуске ряда номеров «Рабочего» (четыре номера в августе и вплоть до 25 октября 1905 года) -- нелегальной газеты Центрального комитета РСДРП, которую издавал В. Л. Шанцер при поддержке М. А. Михайлова и В. В. Зверева, фабричного врача мануфактуры Шмита. В этой газете публиковался цикл статей Максима Горького «Письма к рабочим» под псевдонимом Третий [Пак, 1985. С. 115].. Речь шла также о ряде культурных проектов, которые поддерживал Николай Павлович [Шестернин, 1933. С. 152]. Впоследствии Алексей Павлович подтвердил, что такая политика была выбрана Линком. См.: Шмит А. П. Письмо в поддержку заявления М. Л. Сухаревского. РГАСПИ, ф. 162, оп. 1, д. 2..
Большевики выдвинули контрпредложение: учитывая, что Алексей достигнет совершеннолетия лишь через несколько лет и что в течение этого времени он сможет распоряжаться капиталом только с согласия опекуна и Сиротского суда, ему следует скорее отказаться от наследства, которое тогда перейдет к двум его сестрам. Таратута подкрепил предложение большевиков угрозой: «Кто будет задерживать деньги, того мы устраним!» После встречи в Пикируукки Алексей Павлович отказался от прав на наследство [Шестернин, 1933. С. 152-153].
7. Конфронтация в Ницце
После встречи в Пикируукки Сухаревский проинформировал московский Сиротский суд и Московский окружной суд об отказе Алексея Шмита от наследства Позднее Алексей Павлович утверждал, что по собственной инициативе попросил Сухаревского, который, как ему было известно, был близок к революционному движению, убедить Линка согласиться с планом большевиков. См.: Шмит А. П. Письмо в поддержку заявления М. Л. Сухаревского.. М. А. Крицкий, выступавший от лица Екатерины Павловны, и Шестернин, выступавший от лица Елизаветы Павловны, подали заявления в Московский окружной суд о признании прав сестер на вступление в наследство [Шестернин, 1933. С. 153]; Шмит А. П. Письмо в поддержку заявления М. Л. Сухаревского.. Однако суд подтвердил права Екатерины Павловны на наследство лишь 10 (23) июня 1908 года, а права Елизаветы Павловны -- 8 (21) августа 1908 года О решении Московского окружного суда от 8 августа 1908 года (в котором содержится отсылка к более раннему решению в отношении Екатерины) см.: РГАСПИ, ф. 331, оп. 1, д. 7, а также [Пак, 1985. С. 122]. Согласно Шестернину, Московский окружной суд действовал «достаточно быстро», однако возникла задержка в связи с уплатой налога на наследство [Шестернин, 1933. С. 153].. Можно предположить, что задержка в получении доступа к завещанному большевикам наследству сильно их нервировала, что объясняет поездку Таратуты во Францию осенью 1907 года.
Согласно воспоминаниям Николая Адамовича Андриканиса и Екатерины Павловны Шмит, после отъезда из Вены супруги на некоторое время остановились в Лионе, а затем перебрались в Ниццу, где к этому времени уже находились Елизавета Павловна и сопровождавшая ее Вера Викуловна Морозова В 1917 году в Париже Елизавета Павловна писала, что «привлекалась в Москве в 1907 году по делу областного бюро РСДРП». Однако нет полной ясности, была ли она арестована 1 мая или приговорена к высылке за границу. См. ее анкету для Исполкома парижского Совета представителей политических организаций. ЦМАМЛС, ф. 219, оп. 1, д. 1. Вера Викуловна Морозова поселилась в Ницце после разрушения ее дома в Москве. Позднее она жила в богадельне в Ницце, где и умерла [Андриканис, 1974. Т. I. Л. 40-44].. В Ницце у них неожиданно появился Виктор Таратута [Андриканис, 1974. T. II. Л. 152]. Комментируя письма, которые он посылал из Ниццы Елене Кравченко 7 и 12 ноября (по н. ст.) 1907 года, Таратута отмечал, что они были написаны незадолго до его отъезда из Ниццы, куда он приезжал, чтобы «встретиться с Андриканисом». Там он провел «две или три недели». См.: Показания «Елены Костромской», л. 256-278.. Согласно показаниям Екатерины Павловны 1936 года, Таратута дал ей понять, что большевики рассчитывают не только на средства в компании «Товарищество мануфактур “Викула Морозов и сыновья”», но и на состояние Николая Павловича полностью. Кроме того, он потребовал вексель на сумму 2 млн руб. Екатерина Павловна настаивала на том, чтобы непосредственно связаться с Большевистским центром. Таратута отказался быть посредником и по отношению к Андриканису «допустил угрозу расправой» Показания Екатерины Павловны от 20 июня 1936 года комиссии Центрального комитета КПСС, цит. по: Андриканис Е. Н., Андриканис Н. Н. Письмо Г. Д. Обичкину, л. 21-22..
Николай Андриканис в воспоминаниях описывал этот эпизод более подробно: после первого разговора Таратута уехал из Ниццы, но вскоре вернулся и «в самой резкой и вызывающей форме» заявил, что Ленин был занят и находился в пути. Большевистский центр посоветовал обеим сестрам «не зариться на это двухмиллионное наследство» -- они получат по 75 тыс. руб. и благодаря собственному самопожертвованию войдут в историю партии. Во время прогулки по Английской набережной Таратута предупредил Андриканиса, что Большевистский центр будет считать именно его, Андриканиса, ответственным в случае отказа в выдаче векселя и что он, Таратута, был готов «устранить» его, то есть «физически уничтожить», если переговоры не дадут желаемого результата. Несколько позже Андриканис передал Таратуте «мотивированное заявление», адресованное Ленину, в котором сообщал о своем выходе из партии Евгений Андриканис цитирует мемуары отца [Андриканис, 1974. Т. I. Л. 223-224]. B книге [Ленинский сборник, 1975. С. 35, сн. 4] говорится, что Андриканис был членом РСДРП с 1903 по 1907 годы. Борис Николаевский, который приводит цитату из показаний Мартова комиссии РСДРП по расследованию дела Таратуты, утверждает, что Андриканис вышел не из РСДРП, а только из фракции большевиков [Николаевский, 1995. С. 24]. Согласно показаниям Екатерины Павловны 1936 года, она тоже подала заявление о выходе из партии. Показания Екатерины Павловны от 20 июня 1936 года комиссии Центрального комитета КПСС, цит. по: Андриканис Е. Н., Андриканис Н. Н. Письмо Г. Д. Обичкину, л. 21-22.. Одновременно Екатерина Павловна потребовала созвать третейский суд и с его помощью разрешить спор о наследстве Показания Екатерины Павловны от 20 июня 1936 года комиссии Центрального комитета КПСС, цит. по: [Андриканис, 1974. Т. I. Л. 21-22]..
8. Третейский суд 1907-1908 годов
Третейский суд В революционной среде «третейский суд» был арбитражным судом, члены которого принадлежали к иной политической партии, чем спорящие стороны. Третейский суд поэтому отличался от «товарищеского суда», который, как правило, разрешал партийные споры. по делу о наследстве Павловского «состоялся в городе Париже 17 декабря 1907 года» и имел целью рассмотреть «спорное дело между Большевистским центром РСДРП (редакция «Пролетария») и Павловскою, по мужу Антоновой. Предметом спора служила половина наследства после покойного Павловского, юридической наследницей которого является
Павловская-Антонова, родная сестра Павловского». Предварительные слушания состоялись 17 декабря, основное рассмотрение дела происходило 31 мая и 1, 4, 5, 6 и 7 июня (по н. ст.) 1908 года Постановление третейского суда по делу о наследстве Павловского, 7 июня 1908 г. РГАСПИ, ф. 331, оп. 1, д. 6 (далее -- Постановление, 1908). Даты в этом документе соответствуют западному календарю. Андриканис указывает, что эти встречи состоялись 31 апреля, 1, 2, 3 мая, и называет дату, когда было достигнуто «миролюбивое соглашение», -- 7 июня 1908 года [Андриканис, 1975. С. 228-229].. В заключительном параграфе решения от 7 июня 1908 суд постановил осуществить следующие действия:
Подлинные документы и все производства по настоящему делу впредь до окончания всех материальных расчетов по нему хранятся в Международном социалистическом бюро в запечатанном конверте и могут быть выданы к осмотру или уничтожению двумя представителями, один от партии социалистов-революционеров, другой -- от редакции «Пролетария». Подлинное решение суда уничтожению не подлежит и хранится в Международном социалистическом бюро в особом конверте, причем доступ к нему производится на тех же основаниях, как и к документам по этому делу. Законспирированные копии решения Третейского суда выдаются сторонам за подписью Председателя суда и секретаря Постановление, 1908..
К сожалению, материалы третейского суда не были переданы Международному социалистическому бюро. В письме от 12 декабря 1910 года эсер Илья Бунаков-Фондаминский признался председателю суда Марку Натансону, что, после того как Большевистский центр получил последний платеж, он уничтожил всё «делопроизводство» по этому делу Согласно справке, составленной Институтом марксизма-ленинизма, Натансон сообщил о поступке Бунакова-Фондаминского в своих показаниях комиссии РСДРП по расследованию дела Виктора Таратуты 19 января (по н. ст.) 1910 года. См.: Справка о реализации большевиками так называемого наследства Н. П. Шмита. Декабрь 1958 года. РГАСПИ, ф. 331, оп. 2, д. 2, л. 10.. В архивах бывшего Института марксизма-ленинизма хранится только неподписанная копия постановления суда Имеется в виду Постановление, 1908. Этот документ является напечатанной под копировальную бумагу неподписанной копией оригинального текста. Не исключено, что архив получил эту копию от Евгения Андриканиса, но это нигде не отмечено..
Состав третейского суда. В скандальной антибольшевистской брошюре 1911 года Юлий Мартов приводит цитату из неопубликованной резолюции пленума Центрального комитета РСДРП от января 1910 года, в которой содержатся критические высказывания в адрес большевиков в связи тем, что они в обход Центрального комитета назначили в третейский суд только представителей эсеров «ЦК считает необходимым признать, что игнорирование ЦК его членами, входящими в состав БЦ <Большевистского центра> при совершении различных операций... (по реализации пожертвования)... было неправильно, и в особенности неправильно было согласие их передать без ведома ЦК на рассмотрение представителей партии социалистов-революционеров спор БЦ... (с частными лицами)» [Мартов, 1911. С. 21].. Но, как Богданов 6 января 1908 года сообщил Максиму Горькому, «по условиям суда, арбитрами не могут быть партийные с<оциал> д<емократы>» Богданов -- Горькому, 6 января 1908 года [Горький в зеркале.., 2010. С. 21]., и в ответе Мартову в 1911 году Лев Каменев утверждал, что судьи, назначенные обеими сторонами, выступали как частные лица, а не как представители партий «Судьями со стороны г. Z. <Андриканис> были 1 с.-р. и 1 беспартийный левый, не с.-р.» [Каменев, 1911. С. 143]..
В постановлении третейского суда имена судей и других участников засекречены, полностью или частично, однако состав суда в той или иной степени можно восстановить. Предполагается, что он выглядел следующим образом.
Председатель: М. А. Алданский (Марк Андреевич Натансон).
Помощники председателя: Федотов (Илья Адольфович Руба- нович) и Соломин (Осип Соломонович Минор).
Секретарь: Б. Степанов (личность не выяснена).
Судья: Бунаков (Илья Исидорович Фондаминский).
Записные судьи: Лаврецкий и Львов (возможно, Алексей Максимович Никитин и Андрей Юльевич Фейт).
Представители Большевистского центра: Вильямов (Таратута) и Андреев (Красин).
Представители спорящих сторон: Павловская-Антонова (Екатерина Павловна Шмит) и ее поверенный товарищ Железнов (А. Сталь) Постановление, 1908. Выяснение того, кто являлся членом третейского суда, производилось по следующим источникам: Богданов -- Горькому, 6 января 1908 года; Богданов -- М. Ф. Андреевой, 1 июня 1908 года [Неизвестный Богданов, 1995. С. 155-156]; Ленин В. И. Изложение дела. Происхождение спорных денег (ранее 23 июля 1912) [Ленинский сборник, 1975. С. 66-71]; [Андриканис, 1974. Т. I. Л. 240, 300-301; Красин, 1928. С. 143]..
По словам Екатерины Павловны, она вместе со Сталем представляла свое дело на всех заседаниях третейского суда См.: Шмит А. П. Письмо в поддержку заявления М. Л. Сухаревского; [Андриканис, 1974. Т. I. Л. 240-241].. Елизавета Павловна на заседаниях не присутствовала, поскольку в споре не участвовала «Другая сестра, которая раньше была заодно с ними, теперь порвала с ними и перешла на нашу сторону». Богданов -- Горькому, 7 января 1908 года [Неизвестный Богданов, 1995. С. 150].. На заседаниях также не было Андриканиса, наверное, по причине враждебности, которая возникла между ним и Таратутой Шмит А. П. Письмо в поддержку заявления М. Л. Сухаревского.. Богданов, кажется, присутствовал, по-видимому, в качестве наблюдателя [Андриканис, 1974. Т. I. Л. 240, 300-301, 304, 312]. Все заседания проходили в комнате, арендованной у владельца антикварного магазина на бульваре Распай, неподалеку от пересечения с бульваром Сен-Жермен [Андриканис, 1974. Т. I. Л. 242-243, 300-301].
9. Доверенность Екатерины Павловны
На первых этапах слушания дела Екатерина Павловна предъявила доверенность, полученную ею от Николая Павловича 5 марта 1906 года и заверенную нотариусом Бутырской тюрьмы Доверенность Шмита Ник. Павловича на управление всеми его делами и принадлежащим ему имуществом, выданная сестре -- Шмит, Екатерине Павловне. РГАСПИ, ф. 331, оп. 1, д. 2. Историки коммунистической партии впоследствии признали тот факт, что Екатерина Павловна была правомочна управлять делами брата [Ленинский сборник, 1975. С. 36, сн. 8].. Однако, поскольку волеизъявление Шмита в письменном виде отсутствовало, ей было сложно доказать, что он оставил в наследство только активы «Товарищества мануфактур “Викула Морозов с сыновьями”» См.: Шмит Ек. П. Письмо редактору сборников «Старый большевик» П. Н. Лепешинскому.. Поэтому на первом заседании она приложила все усилия, чтобы убедить судей в своей добросовестности: когда, находясь в тюрьме, Николай Павлович продолжал отчислять средства Московскому комитету, именно она находилась в контакте с Виргилом Шанцером Андриканис Е. Н., Андриканис Н. Н. Письмо Г. Д. Обичкину, л. 16.. Не кто иной как она 1 августа (по ст. ст.) 1906 года передала из собственных денег большевикам вексель на сумму 5 тыс. руб. Кроме того, 21 апреля (по ст. ст.) 1907 года она дала в долг Красину 5 тыс. руб., и на этот раз из собственных денег, для покрытия расходов по организации Лондонского съезда РСДРП Там же, л. 14-16; [Андриканис, 1974. Т. I. Л. 315].. Когда Красин начал это отрицать, она предъявила уведомление о переводе денежных средств на счет № 2335 на имя Красина в банке «Лионский кредит» в Санкт-Петербурге См.: Там же, л. 16-17; [Андриканис, 1974. Т. I. Л. 244-245]. Копию подтверждения платежа, полученного Андриканисом в Москве 21 апреля 1907 года через банковскую компанию «И. В. Юнкер и Ко», см. в РГАСПИ, ф. 331, оп. 1, д. 3.. Она представила еще одно доказательство своей лояльности большевикам, сообщив, что в начале декабря 1907 года в Париже к ней и к Андриканису якобы от имени Центрального комитета РСДРП обратились Павел Аксельрод и еще один меньшевик. Как и большевики, они попросили передать им вексель на 2 млн руб. По словам Мартова, «меньшевики и бундовцы узнали о переговорах» о наследстве Шмита «от непосредственных участников дела» [Мартов, 1911. С. 20-21]. Несмотря на угрозу «расправы», она возразила, что Николай Павлович в качестве выгодоприобретателей назвал большевиков См.: Шмит Ек. П. Письмо редактору сборников «Старый большевик» П. Н. Лепешинскому. Екатерина Павловна рассказала об этом эпизоде комиссии Центрального комитета КПСС в 1936 году [Андриканис, 1974. Т. I. Л. 234-235; 1975. С. 226]; Андриканис Е. Н., Андриканис Н. Н. Письмо Г. Д. Обичкину, л. 13..