Университет Восточной Англии
Спорное дело о наследстве Николая Павловича Шмита
Джон Биггарт - PhD
Аннотация
Статья является частью исследования, посвященного финансам большевистской фракции РСДРП в период с 1905 года по 1914-й. После публикации брошюры Мартова «Спасители или упразднители» в 1911 году большинство работ, описывающих финансы большевистской фракции РСДРП, сформировали антиленинский нарратив, в котором методы большевиков уподоблялись методам каморры. Автора настоящего исследования, напротив, интересуют технические, в том числе юридические, аспекты происхождения этих фондов, управление ими, некомпетентность в управлении, а также связь между финансированием, политикой и делением на фракции. При изложении дела о наследстве Шмита часто говорится, что он намеревался завещать всё свое имущество РСДРП и что его сестры, Екатерина Павловна и Елизавета Павловна, передав фонды большевикам, выступили в роли их наивных сообщников. Автор утверждает, что при отсутствии письменного завещания обе сестры добросовестно старались выполнить волю брата так, как они ее понимали, несмотря на то что в некоторых случаях это противоречило желанию большевиков. В статье сделана попытка как можно более точно описать «завещание Шмита» и показать, что существует различие между завещанным имуществом и всем имуществом Николая Павловича (именно это различие большевики не хотели признавать). Сосредоточив внимание на реализации части наследства Екатерины Павловны, автор описывает ее главные обязательства, связанные с завещанием, и объясняет, почему в результате пришлось прибегнуть к третейскому суду. Выясняется, насколько полно удалось выполнить рекомендации третейского суда. В заключении приводится оценка той доли завещанных Шмитом средств, которые в итоге были получены большевиками.
Ключевые слова: РСДРП, наследство Н. П. Шмита, финансы большевиков.
Abstract
John BIGGART, PhD (Hist.). University of East Anglia United Kingdom
The Shmit Bequest
This article is part of a larger study that deals with Bolshevik finances during the years 1905-1914. Since Martov (Spasiteli ili uprazdniteli, 1911), most accounts of the finances of the Bolshevik fraction of the RSDRP have formed part of an anti- Leninist narrative in which the methods of the Bolsheviks have been likened to those of a Camorra. I focus instead on the technical (including legal) aspects of the origin, management and mismanagement of Bolshevik finances, and on the connection between funding, policy, and fractional divisions. In many accounts of the Shmit affair, it is claimed that Nikolai P. Shmit intended his bequest for the RSDRP as a whole, and that his sisters, Ekaterina and Elizaveta Pavlovna, were naive accomplices in the diversion of the funds towards the Bolsheviks. I argue, on the contrary, that in the absence of a written document, both sisters strove conscientiously to execute their brother's will as they understood it, even when, on occasion, this meant defying the wishes of the Bolshevik beneficiaries. In this article, I attempt to provide a precise characterization of the “Shmit bequest”, and draw a distinction between the “bequest” and the entire estate of Nikolai Pavlovich (a distinction that the Bolsheviks were reluctant to acknowledge). Concentrating upon the realization of the portion of Ekaterina Pavlovna, I describe the priority claims that she made upon the bequest, and explain why recourse was ultimately made to an arbitration panel (treteiskii sud). I examine the extent to which the proposals of the arbitration panel were implemented, and conclude with an estimate of the proportion of the Shmit bequest that was eventually realized by the Bolsheviks. Realization by the Bolsheviks of the portion of Elizaveta Pavlovna, which extended over several years, requires separate attention.
Keywords: RSDRP, N. P. Smit bequest, Bolshevik finances.
Но и революционную работу нельзя было вести без денег.
Л. Б. Красин [Красин, 1927. С. 40].
В это время большевики получили прочную материальную базу.
Н. К. Крупская [Крупская, 1932. С. 141].
Введение
В разделе воспоминаний, посвященном «годам реакции», Надежда Константиновна Крупская рассказывает о московском фабриканте -- производителе мебели Николае Павловиче Шмите, который оставил часть своего состояния в наследство большевикам, и отмечает, какую роль в реализации этого завещания сыграла его младшая сестра Елизавета Павловна. Однако Крупская не упоминает ни о размере наследства, ни об участии в этих событиях старшей сестры, Екатерины Павловны, бывшей законной душеприказчицей своего брата. Через год после выхода в свет воспоминаний Крупской Сергей Павлович Шестернин в статье, опубликованной в сборнике «Старый большевик», рассказал, как было реализовано состояние Шмита, и представил информацию, согласно которой весьма непривлекательную роль в этом процессе сыграли Екатерина Павловна и ее муж Николай Адамович Андриканис [Шестернин, 1933. С. 146-159]. Шестернин в качестве присяжного поверенного выступал от имени большевиков в процессе переговоров о наследстве с Елизаветой Павловной Шмит. Сборник «Старый большевик» был органом Всесоюзного общества старых большевиков.. В советской литературе при обсуждении вопроса о наследстве Шмита большинство историографов долгое время придерживались интерпретации Шестернина. Только в 1960 году Евгений Николаевич Андриканис опубликовал биографию Николая Павловича Шмита, в которой постарался восстановить доброе имя родителей [Андриканис, 1960]. В 1965 году вышло второе издание, дополненное, в 1975-м -- третье, исправленное и дополненное, в 1980-м -- четвертое (перепечатка третьего). В статье ссылки даются на издание 1975 года..
Благодаря либерализации доступа к архивам в постсоветской России, а также обширной публикации документов, связанных с историей РСДРП, теперь стало возможным более полное и более взвешенное изучение вопроса о финансах партии большевиков В более полном исследовании мы затронем вопрос об ограблении Тифлисского филиала Государственного банка в июне 1907 года, в результате которого большевиками в целом было получено около 250 тыс. руб. -- эта сумма сопоставима с наследством Шмита. Важное значение финансирования большевиков отмечалось в работе [Williams, 1986], однако ее автор рассматривает преимущественно теоретические разногласия между партийными фракциями..
В настоящей статье будет предпринята попытка определить размер завещанных Шмитом фондов, выяснить причины споров, возникших между большевиками и Екатериной Павловной, а также проанализировать обстоятельства, при которых эти споры были разрешены. Статья составляет часть более подробного исследования, посвященного финансированию партии большевиков в период между революцией 1905 года и Первой мировой войной. Именно в это время Ленину удалось исключить из своей фракции «левых большевиков», организовать жесткую кампанию против так называемых ликвидаторов, включая меньшевиков, издававших газеты «Правда» и «Голос социал-демократа», а также сблизиться, а затем разойтись с группой, возглавляемой Георгием Плехановым. В этой борьбе у Ленина имелось серьезное преимущество -- наличие «прочной материальной базы». В январе 1910 года на пленуме Центрального комитета РСДРП он согласился передать значительную часть наследства Шмита в управление совету «держателей» денег, в который входили три члена социал- демократической партии Германии -- Карл Каутский, Франц Ме- ринг и Клара Цеткин Вопрос о том, как «держатели» управляли этими деньгами, впервые исследуется в работе [Geyer, 1981]..
Доступ к первому траншу средств, находившихся под контролем «держателей», а также дополнительные суммы, которые Ленин мог получить от Елизаветы Павловны, позволили ему порвать с противниками и попытаться объединить членов РСДРП вокруг ядра своих сторонников в Праге в январе 1912 года на Шестой (Пражской) всероссийской конференции РСДРП. После 1912 года Ленин прилагал все усилия, чтобы получить от «держателей» остатки шмитовских денег, однако это ему не удалось. Для его фракции период с 1912 года по 1916-й оказался временем финансовых трудностей и политического бессилия.
1. Имущество Николая Павловича Шмита
13 февраля 1907 года в изоляторе № 5 московской тюремной больницы был обнаружен труп Николая Павловича Шмита, осужденного по ст. 100 Уголовного кодекса за участие в вооруженном восстании в Москве в декабре 1905 года Сербский В. Л. Самоубийство Шмита // Русские ведомости. 1907. № 36. С. 3; Телеграмма прокурора Московской судебной палаты министерства юстиции от 13/26 февраля 1907 года и Представление прокурора Московского окружного суда прокурору московской судебной палаты, 14 февраля 1907 года [А. С., 1925].. Николай Павлович умер, не оставив письменного завещания, однако перед смертью он выдал доверенность своей сестре Екатерине Павловне и на словах выразил свою волю оставить определенную сумму большевист- ской фракции РСДРП. Споры, которые позднее возникли между Екатериной Павловной и большевиками, касались оценок размеров состояния Николая Павловича. Кроме того, дебатировался вопрос, намеревался ли он завещать большевикам свое имущество целиком или только частично В акте Московского окружного суда от 8 августа 1908 года при описании оценки имущества Николая Павловича четко сказано, что «завещания не было». См.: Акты наследования имущества покойного Шмита Н. П. сестрами Екатериной и Елизаветой Шмит, составленные в московском окружном суде, 10/23 июля -- 8/21 августа 1908. РГАСПИ, ф. 331, оп. 1, д. 7..
Мебельная мануфактура семейства Шмит была основана в 1817 году прадедом Николая Павловича Матвеем Шмитом, уроженцем Риги. В 1883 году мебельное производство, к тому времени принадлежавшее его внуку Павлу Александровичу Шмиту, было переведено с Арбата на Нижнюю Прудовую улицу в Пресненском районе Москвы. На территории фабрики располагались фабричные корпуса, а также особняк, принадлежавший не Павлу Александровичу, а его жене Вере Викуловне Шмит, в девичестве Морозовой В выдержке от 1 декабря 1904 года из завещания П. А. Шмита 1901 года говорится, что фабрика на Пресне размещалась «в доме Веры Викуловны Шмит». РГАСПИ, ф. 331, оп. 1, д. 1; см. также [Андриканис, 1975. С. 16-17]. Вероятнее всего, переезд фабрики с Арбата на Пресню был связан с женитьбой Павла Александровича на Вере Викуловне. Их сын Николай Павлович родился. Фабричные корпуса, особняк и всё, что в них находилось, были уничтожены в результате пожара, начавшегося во время декабрьского восстания 1905 года. шмит завещание большевик
Павел Александрович Шмит умер 19 сентября 1902 года. В завещании, составленном в 1901 году, он распорядился, чтобы в случае его смерти все его коммерческие предприятия, включая мебельный магазин розничной торговли в Неглинном проезде в центре Москвы, были проданы, а вырученные деньги в равных долях разделены между его детьми Николаем (1883 года рождения), Екатериной (1884 года рождения), Елизаветой (1887 года рождения) и Алексеем (1890 года рождения). В равных долях дети должны были унаследовать и всё движимое имущество декабря 1883 года.
См.: выдержка от 1 декабря 1904 года из завещания П. А. Шмита 1901 года. РГАСПИ, ф. 331, оп. 1, д. 1; Андриканис Е. Н., Андриканис Н. Н. Письмо Г. Д. Обичкину, директору Института марксизма-ленинизма. Апрель 1959 года. РГАСПИ, ф. 331, оп. 2, д. 3, л. 14.. Предприятие, оцененное в 220 198 руб. 30 коп. По поводу оценки имущества см. [Пак, 1985. С. 114]. В работе цитируется документ: ЦГИА г. Москвы, ф. 357, оп. 2, д. 22. Точной даты, когда была произведена эта оценка, Пак не приводит., так никто и не купил, и, чтобы предотвратить его дробление и последующую продажу с аукциона, Николай Павлович в 1903 году решил выкупить доли Елизаветы и Алексея Андриканис Е. Н., Андриканис Н. Н. Письмо Г. Д. Обичкину, л. 4-5. Здесь Андриканисы цитируют мемуары Екатерины Павловны. Утверждение, что Николай Павлович выкупил доли у своих сестер и у брата и стал единственным владельцем предприятия, не соответствует действительности. См. [Пак, 1985. С. 114; Шестернин, 1933. С. 147].. Для этого он одолжил 75 тыс. руб. у матери, Веры Викуловны, для осуществления первого платежа Николай Павлович взял у матери эти деньги в долг в Ницце в 1903 году. См. [Андриканис, 1974. T. I. Л. 42, 332-333]., при условии что выплатит остальную сумму на следующий год (когда достигнет совершеннолетия) из принадлежавших ему средств в «Товариществе мануфактур “Викула Морозов с сыновьями”». Екатерина Павловна сохранила одну четвертую часть паев мебельного предприятия (этот факт впоследствии сыграл определенную роль в ее спорах с большевиками) [Андриканис, 1975. С. 33].
2. Средства Николая Павловича в «Товариществе мануфактур “Викула Морозов с сыновьями”»
Вера Викуловна была дочерью Викулы Елисеевича Морозова, получившего в наследство часть мануфактурной империи Морозовых, которая стала известна как «Товарищество мануфактур “Викула Морозов с сыновьями”» Савва Васильевич Морозов (1770-1860 или 1862), основатель Морозовской мануфактуры, имел пятерых сыновей. Старший сын Елисей унаследовал ткацкую фабрику в местечке Никольское Владимирской губернии в 1837 году. Эта фабрика перешла в наследство его сыну Викуле Елисеевичу. «Товарищество мануфактур “Викула Морозов с сыновьями” в местечке Никольском» была одной из четырех самых крупных компаний морозовской «империи». См. [Морозова, Поткина, 1998. С. 4-7].. Викула Елисеевич, умерший в 1894 году, завещал «Товарищество мануфактур» и большую часть своего капитала сыновьям. Однако, согласно его завещанию и завещанию его жены Е. Н. Морозовой (которая в источниках называется «бабушка»), 112 паев компании должны были перейти внуку Николаю Павловичу. Остальные внуки наследства от них не получили Андриканис Е. Н., Андриканис Н. Н. Письмо Г. Д. Обичкину, л. 4-5. Шестернин ошибочно утверждает, что наследство от Викулы Морозова получили все четверо детей Шмита. По его словам, к началу революции 1905 года размер капиталов Николая и Алексея в «Товариществе мануфактур “Викула Морозов с сыновьями”» увеличился до 500 тыс. руб., а размер капиталов Екатерины и Елизаветы -- до 60 тыс. руб. Однако никаких документальных доказательств Шестернин не приводит. См. [Шестернин, 1933. С. 146-147].. Согласно Евгению Андри- канису, именно из этих капиталов «Товарищества мануфактур “Викула Морозов с сыновьями”» Николай Павлович выплатил долг Елизавете и Алексею. Документальные подтверждения этого платежа отсутствуют, однако если допустить, что покупка их долей в компании Шмита основывалась на оценке этой компании (220 198 руб.), произведенной в 1903 году, то размер второй выплаты Елизавете и Алексею должен был составлять половину этой суммы за вычетом первоначального платежа в размере 75 тыс. руб., что составляет 35 тыс. 99 руб., или по 17 549,5 руб. на каждого См.: Андриканис Е. Н., Андриканис Н. Н. Письмо Г. Д. Обичкину, л. 4-5. Представляется вполне вероятным, что второй платеж Николай Павлович произвел путем перевода паев внутри «Товарищества мануфактур “Викула Морозов с сыновьями”»..
В декабре 1904 года (то есть к тому времени, когда, по всей вероятности, был осуществлен второй платеж) Николаю Павловичу принадлежало 166 акций «Товарищества мануфактур “Викула Морозов с сыновьями”» (какая-то часть процентов и дивидендов была конвертирована в новые паи). В декабре 1904 года размер его капитала в Товариществе включая наличные деньги и акции составлял 244 827 руб. [Пак, 1985. С. 122]. Цит. документ: ЦГИА Москвы, ф. 357, оп. 2, д. 26.