На протяжении 1956-1957 гг. Хрущевым был осуществлен целый ряд административных реформ, призванных, по его мнению, децентрализовать доставшуюся от сталинского времени командно-административную систему и в целом -- значительно повысить эффективность управления народным хозяйством. Так, уже в 1956 г. значительно меняется система управления промышленностью и сельским хозяйством: предприятиям была предоставлена возможность самим осуществлять планирование собственной деятельности (эти планы должны были учитываться вышестоящим руководством при составлении единого плана развития хозяйства), исходя из конкретных местных условий. Значительная автономия была представлена и колхозам: они также могли осуществлять самостоятельное планирование собственной деятельности и принимать уставы, формируя их исходя из местной специфики. Кроме этого, расширялись права местных советов, вводилось постоянно действующее совещание рабочих и служащих на предприятиях. Значительно, по сравнению со сталинским временем, смягчалась ответственность работников за прогулы, в целом -- за нарушение дисциплины на предприятиях. Уделялось большое внимание росту активности на производстве, усилению материального стимулирования (хотя в целом, сохранялась установка сталинского времени на поощрение трудового энтузиазма и осуждение приверженности материальным ценностям). Однако наиболее существенные реформы были осуществлены по инициативе Хрущева в 1957 г., и касались они кардинального изменения системы управления народным хозяйством : конкретно это выразилось в переходе от отраслевого к территориальному принципу управления экономикой. Вместо отраслевых министерств были созданы территориальные советы народного хозяйства (т. н. совнархозы), располагавшиеся в каждом из вновь образованных 107 экономических районов. В итоге «возникло 107 маленьких правительств с отраслевыми и функциональными отделами. Над ними пришлось надстроить республиканские Совнархозы -- параллельно сохранившимся Совминам (республиканским Советам министров. -- Г. К.)» [18]. На этом организационный «раж» нового главы государства не закончился: наряду с высшими хозяйственными органами радикальной реорганизации подверглись и органы политического управления -- партия и советы. Так, партийные органы были разделены по отраслевому принципу -- одна часть из них отвечала за развитие промышленности, другая -- за сельское хозяйство; то же самое произошло и с Советами -- было создано по два Совета депутатов -- промышленный и сельский, соответственно. Несколько позже, в 1962 г. произошло укрупнение совнархозов (43 вместо 105) и был учрежден единый общесоюзный Совнархоз СССР, которые был преобразован в 1963 г. в Высший совет народного хозяйства (ВСНХ).
Однако, что означали все эти реформы для реального положения экономики и общества? С одной стороны, подобная демократизация и децентрализация системы управления могут показаться несомненным благом, поскольку задача состояла в том, чтобы передать бразды правления вниз, на места, разделить ответственность с обществом. И действительно, на короткий период эффект от данных реорганизаций был положительным: наблюдалось некоторое оживление производства [18]. Однако с другой стороны, непродуманные реорганизации вместе с общим курсом на ускорение («догнать и перегнать Америку по производству мяса, молока и масла») в более широкой перспективе дали резко отрицательный результат : они привели к разбалансировке процессов управления народным хозяйством (для коррекции чего потребовалось позже укрупнять совнархозы), а вместо предполагавшегося выявления инициативы на местах привели к росту усиления влияния местного начальства (в том числе, колхозного), а также к многочисленным злоупотреблениям этого же начальства в его стремлении выслужиться перед лицом начальства более высокого, выполнив и перевыполнив план. Так, «на попытку обеспечить ускорение, заставить аппарат всеми методами организовать обгон Америки по производству продуктов сельского хозяйства, общество ответило «рязанской катастрофой» (выражение братьев Ж. и Р. Медведевых)» [3, с. 575-576]. Катастрофа эта заключалась в том, что для того чтобы перевыполнить план по заготовкам мяса на бойню был отправлен почти весь скот области. В целом, «партийное руководство на местах буквально лезло их кожи, чтобы выполнить и перевыполнить план по сдаче тех или иных продуктов сельского хозяйства. Это стремление давало определенный эффект, например, повышение надоев. Но в конечном итоге оно носило разрушительный характер, так как подчиняло всю сложную систему хозяйства одной узкой частной задаче, например, достижению первого места по сдаче сегодня мяса, а завтра молока» [3, с. 576]. В итоге попытки форсировать развитие сельского хозяйства, как до этого, в первую пятилетку -- попытки форсировать индустриальное развитие -- разрушали стабильность организационных связей, усиливали сопротивление власти и порождали неуважение к ней [3, с. 577].
Итогом подобной политики стал углубляющийся раскол между властью и обществом, резкое ухудшение социально-экономического положения в стране, вылившееся в кризис начала 1960-х гг. (волнения в целом ряде крупных городов, в т. ч. мощное протестное движение в г. Новочеркасске, жестоко подавленное властями). В свою очередь, на волне общего недовольства политикой Хрущева, советской бюрократии, также уставшей от его бесконечных реорганизаций, и жаждавшей спокойной жизни, оказалось сравнительно нетрудно отстранить его от власти в 1964 г.
И тем не менее, десятилетие пребывания Н.С. Хрущева у власти не случайно получили название «славного» (или «великого») десятилетия. Несмотря на все перегибы и очевидный «волюнтаризм» Хрущева, слишком многое меняется в этот период в лучшую сторону. Кроме осуждения «культа личности» и политики десталинизации, это несомненно сказалось в общем подъеме уровня жизни трудящихся масс, попытке решить продовольственную проблему (за счет освоения целины и попыток, довольно противоречивых, наладить колхозное хозяйство), в общей демократизации общественной жизни и отношений на производстве, в научно-техническом прогрессе (именно в этот период происходит покорение космоса), и, что очень важно -- в целой системе мер в области социальной политики [14]; [30, с. 261-264]. Именно Хрущеву поколения советских граждан обязаны смягчением трудового законодательства, сокращением продолжительности рабочей недели (до 40 часов), усилением денежного вознаграждения за труд через заработную плату, премии и пенсионное обеспечение, повышением минимума заработной платы для рабочих и служащих, серьезным изменением пенсионного законодательства в сторону его большей справедливости для разных категорий населения и установлением существующих до сих пор в России границ пенсионного возраста, снижением налогов на низкооплачиваемые категории работников и повышением пособий многодетным семьям. С 1956 г. было также введено полностью бесплатное школьное и высшее образование, ликвидирована обязательная подписка на государственные займы. Чрезвычайно значимой является и «жилищная революция », осуществленная при Хрущеве, позволившая множеству советских семей получить пускай небольшую, но собственную квартиру, выселиться из коммуналок. Впечатляют цифры, согласно которым, с 1956 по 1960 гг. в новые квартиры переселилось почти 54 миллиона человек. Таким образом, «изменения в социальной политике позволили в короткий срок повысить уровень жизни советских людей, приблизить его к стандартам развитых стран» [14].
Кроме этого, правлению Хрущева сопутствовали и несомненные успехи в области увеличения общих показателей экономического роста: к 1960 г. произошел значительный прирост национального дохода, существенно увеличилась добыча угля и производство цемента, добыча нефти и газа, выплавка стали, производство электроэнергии. В полтора раза увеличился валовый объем производства сельхозпродукции [29, с. 592]. И тем не менее, достигнутые успехи в области индустриального развития в этот период были одновременно началом экономического спада и последующей глубокой рецессии советской экономики, поскольку «…именно на рубеже 1950-1960-х гг. показатели экономического развития СССР свидетельствовали о завершении построения основ индустриального общества» [29, с. 601]. В свою очередь, это требовало новых реформ в экономике и обществе, либо (при отсутствии таковых) обрекало систему на стагнацию.
Новый этап реформирования советской экономики и общества приходится на вторую половину 1960-х гг. Это время -- начало пребывания у власти нового поколения советских лидеров во главе с Л.И. Брежневым. Приход к власти Брежнева не был случайным: по сути он был ставленником советской бюрократии, уставшей от бесконечных реорганизаций «неуемного» Хрущева, и жаждавшей спокойной и обеспеченной жизни. Советская элита стремилась поставить во главе государства достаточно сильного лидера, который, однако выражал бы интересы правящего класса и одновременно был свободен от «волюнтаристских» тенденций, свойственных прежнему руководителю Советского государства. Именно это обстоятельство (установка на здоровый консерватизм) дает основание многим исследователям рассматривать эпоху Брежнева (вторая половина 1960-х гг. -- 1970-е гг.) как время безграничного правления советской бюрократии, время косности и застоя [24]. Вместо волюнтаризма в принятии важнейших политических и управленческих решений (что, согласно позиции нового руководства, было свойственно как Хрущеву, так и до него -- Сталину) была сделана ставка на умеренность, и «научность» как необходимый критерий преобразований. В то же время новым руководством в полной мере была сохранена идея построения социально ориентированной экономики как важнейшее условие легитимности социалистического строя в условиях мирного сосуществования с «миром капитализма» [3, с. 593]; [4, с. 532-535].
О намерениях нового брежневского руководства продолжать начатые Хрущевым реформы, но уже без тех «перегибов», которые были свойственны последнему, говорит тот факт, что с середины 1960-х гг. начинается масштабная перестройка советской экономики в сторону усиления в ней рыночных начал, получившая название реформ Косыгина (по имени тогдашнего главы правительства СССР А.Н. Косыгина), а в западной литературе получившей название реформы Либермана (по имени советского ученого-экономиста, профессора Харьковского университета Е.Г. Либермана). Этой реформе предшествовали оживленные дискуссии в научной и политической среде с начала 1960-х гг., положенные статьей Е.Г. Либермана «План, прибыль и премия» (1962), опубликованной в газете «Правда». Статья вызвала значительное одобрение со стороны ведущих советских экономистов, а принципы сочетания рыночной экономики с директивным планированием, представленные в ней, получили воплощение в целом ряде хозяйственных экспериментов, поставленных на ведущих советских предприятиях того времени (фабрики «Большевичка» в Москве и «Маяк» в Горьком, ряд транспортных предприятий). В итоге реформа получила одобрение тогдашнего премьер-министра А. Н. Косыгина и ее воплощение началось одновременно на многих предприятиях страны (к осени 1967 г. по новой системе работали 5,5 тыс. предприятий, к апрелю 1969 года -- 32 тыс. предприятий, что давало 77% продукции страны [35]).
Какова была основная цель реформы? Речь шла о необходимости повышения эффективности народного хозяйства, что предполагало проведение целого ряда мероприятий, направленных на улучшение (оптимизацию) управлением экономикой. Эти меры: ликвидация системы совнархозов, введенных Н.С. Хрущевым и возвращение к отраслевому принципу управления экономикой (министерства); расширение хозяйственной самостоятельности предприятий и значительное сокращение плановых показателей (с 30 до 9); замена «валового» (т. е. в расчете на созданную, но не реализованную продукцию) показателя показателями прибыльности и рентабельности, как создающих неискаженную картину экономической жизни и одновременно приближающих экономику к реальному потребителю; введение политики материального стимулирования, включавшую создание трех основных фондов на предприятии (материального поощрения, социально-культурных мероприятий и жилищного строительства и развития производства). Реформы в промышленности были дополнены аналогичными реформами в сельском хозяйстве, значительно расширявшие возможности содержания личных подсобных хозяйств.
Если говорить об экономической сути данной реформы, то она сводится к следующему: заменить систему валовых показателей (которыми при желании можно было легко манипулировать -- значительно увеличивая стоимость произведенной продукции, тем самым искажая реальное положение дел) показателями реального производства, в качестве которых выступали прибыль и рентабельность. Это должно было, по мнению авторов реформы, преодолеть начавшиеся кризисные тенденции в советском хозяйстве: «советские люди были уверены в том, что экономика страны успешно развивается, поскольку все пятилетние планы, утвержденные Верховным Советом СССР, успешно (и даже досрочно) выполнялись. Однако они не знали, что планы выполнялись лишь по «валу», но ни один из них и близко не был к выполнению в натуральном выражении. <…> При равнении на «вал» задача предприятия заключалась лишь в производстве продукции, а будет ли она куплена потребителем или нет, его мало интересовало, для этого существовала система органов снабжения и сбыта. Поэтому в стране угрожающими темпами росли запасы произведенной, но не реализованной продукции. <…> Косыгину стало ясно, что необходимо коренное совершенствование хозяйственного механизма, в первую очередь, избавление от диктата «вала». Из множества предложений, нацеленных на решение этой задачи, он в конце концов выбрал концепцию Либермана» [1].