Обращение к истории советского общества, и, в частности, к истории советской модернизации, сегодня -- нечастное явление в отечественной научной литературе. В основном исследователи предпочитают писать о проблемах современного российского общества, что понятно. Между тем, исследование особенностей советского «проекта», с нашей точки зрения, может считаться важной научной задачей, имеющей не только собственно историческое значение. Во-первых, период советского социалистического развития непосредственно предшествовал нынешнему этапу развития российского государства, и многие современные проблемы коренятся в опыте советского прошлого. В частности, проблемы ресурсной экономики. Во-вторых, по-прежнему сохраняется крайне неоднозначное отношение к советскому прошлому: от крайне негативного («тоталитаризм») до весьма позитивного, апологетического. Наконец, опыт социалистического развития представляется весьма важным по той причине, что он содержал в себе мощную социальную составляющую, анализ которой имеет большое значение в условиях нынешнего российского капитализма, вызванных им социальных противоречий.
Задача настоящей статьи -- анализ опыта советской модернизации. Мы рассмотрим исторические причины возникновения «советского проекта», коренящиеся в особенностях капиталистического развития России второй половины XIX -- начала XX вв., и в целом, положения России в мировой хозяйственной системе; модернизационное значение Русской революции 1905-1917 гг.; особенности и противоречия основных этапов реализации «советского проекта», начиная с этапа новой экономической политики (НЭП) и заканчивая «эпохой застоя» (1970-е гг.). Последняя, на наш взгляд, помимо собственно застойных явлений, содержала в себе немало положительного, связанного, в первую очередь, с поддержкой социально значимых сфер народного хозяйства, реализацией социальных программ. Мы не будем специально затрагивать период «перестройки» второй половины 1980-х гг., поскольку данный период стал фактически периодом демонтажа советской системы и опирался во многом на реформистские начинания 1960-х гг.
Но прежде всего, представляется важным дать краткую, емкую характеристику основных исторических результатов реализации «советского проекта». Так, авторы книги «Глобальный капитализм: три великие трансформации» выделяют три таких результата:
1. Осуществление индустриализации и достижение других черт современности -- массового образования, развития науки, увеличение доли городского населения;
2. успешное следование по пути догоняющей (Запад) модернизации;
3. сочетание вектора догоняющей модернизации с развитием на собственной основе, включавшим такие черты, как коллективизм, антирыночный подход, коммунистическую идеологию, идеал всесторонне развитого, гармоничного человека [31, с. 254].
Как считают авторы упомянутой книги, данный идеал был несомненно утопическим, но в то же время он инициировал развитие образования, науки, культуры. «Не решив задачи развития трудовых мотиваций в нетворческих профессиях, с точки зрения практической коммунизм явился системой ценностной мобилизации людей к внутреннему развитию, чтению, обучению» [31, с. 254].
С точки зрения понимания социальной природы коммунизма, важна идея о том, что советский коммунизм был своего рода alter ego западного капитализма, поскольку представлял собой форму развития, альтернативную западной, но имевшую общую с ней основу в виде индустриализма, индустриальной культуры [31, с. 252-253].
В заголовке данной статьи мы говорим о «советском проекте» в единственном числе, подразумевая наличие некоторого единства в том, что было реализовано в рамках советского общества на протяжении 70 лет его существования. Это безусловно так. Но с другой стороны, исследователю советской модернизации бросается в глаза то обстоятельство, что в действительности речь должна идти не об одном, а о некотором множестве проектов, сосуществовавших на разных этапах развития советского общества, и конкурировавших друг с другом. Так, уже на этапе Русской революции 1905-1917 гг. одновременно существовали не один, а два проекта Революции -- большевистский (Ленинский) и меньшевистский (Плехановский). Проект меньшевиков был более догматическим, полагавшим примерно одинаковые условия революционных преобразований для Запада и России; проект большевиков, напротив, стремился учитывать своеобразие российских условий. Далее. Существовали два принципиально различных проекта послереволюционного развития: ленинский проект НЭПа и сталинский проект «революции сверху». Реализация каждого из них означала не просто тот или иной выбор социального пути развития, но, как показывают авторитетные современные исследователи (И.К. Пантин), нечто значительно большее: выбор цивилизационный. Наконец, были разные проекты развития в послесталинскую эпоху (период 1960-1970-х гг.). Так, два противоположных проекта -- рыночный, неонэповский, и плановый, но на основе новейших достижений в области вычислительной техники, -- были предложены соответственно, ученым-экономистом Е.Г. Либерманом и поддержавшем его идеи Председателем Правительства СССР А.Н. Косыгиным, и, с другой стороны, математиком и кибернетиком, академиком В. М. Глушковым. Проблема советского развития в этот, послесталинский, период, состояла главным образом, не в невозможности перестройки системы в сторону повышения ее эффективности (по-видимому, это было возможно -- причем, как на рыночных, так и на плановых началах, или каком-то их сочетании), а в фактическом отказе от развития, в выборе такой тактики, которая предусматривала точечное решение отдельных проблем, но не реформирование системы в целом.
Таким образом, можно говорить о наличии разных проектов и перспектив развития в рамках единого советского (коммунистического) проекта, каждый из которых имел определенные шансы на реализацию, но в силу сочетания тех или иных исторических обстоятельств выиграл (или, напротив, потерпел поражение). Попытаемся кратко, в основных чертах, охарактеризовать каждый из этих (реализованных или нереализованных) проектов, рассмотрев те обстоятельства, которые способствовали, или наоборот, стали препятствием для его реализации в определенных исторических условиях.
Исторические предпосылки Русской революции.
Первое и наиболее значительное событие, которое необходимо рассмотреть в этой связи -- Русская революция 1905-1917 гг. Вслед за И.К. Пантиным [27] мы говорим о Русской революции как о едином феномене, хотя и разбивающемся на ряд стадий, или этапов, на каждом из которых решались те или иные модернизационные задачи. Русская революция не входит непосредственно в период советской модернизации (как отмеченный существованием Советского государства, которое и решало определенные модернизационные задачи), но несомненно, она является тем истоком, той «пуповиной», без анализа которой невозможно понять смысл советского проекта в целом.
Прежде чем сказать о модернизационном значении каждого из этапов Русской революции (включающей в себя Революцию 1905 г., Февральскую и Октябрьскую революции 1917 г.), необходимо отметить ее основные причины и предпосылки. Таковых можно выделить три. Первая причина -- нерешенность аграрного вопроса в России (после реформы 1861 г.), значительно усиленная противоречиями капиталистического развития второй половины XIX -- начала XX вв. Вторая причина -- особенности русского национального характера и менталитета, в значительной мере способствовавшие именно такому, насильственному, решению социальных проблем. И, наконец, третья причина -- периферийное положение России в мировой геоэкономике, ставившее серьезную задачу преодоления отсталости и зависимости страны от ведущих мировых держав.
Итак, первое, и, по мнению большинства исследователей, наиболее важное среди причин, которые привели к череде русских революций в начале XX века. Необходимость модернизации России, преодоления ее отсталости от стран Западной Европы (Англии и Франции), ясно осознанная после Крымской войны 1853-1856 гг., стала причиной Великих реформ 1860-х гг., важнейшей из которых явилась крестьянская реформа. Отмена крепостного права, освобождение крестьян от личной зависимости стали ключевой предпосылкой капиталистического развития -- поскольку они означали возможность значительного высвобождения рабочей силы, необходимой для проведения промышленной модернизации и развития капитализма в городе и в деревне. В этом смысле реформы Александра II носили несомненно прогрессивный характер. Между тем, как известно, крестьянская реформа 1861 г. была половинчатой: она освободила крестьян от личной зависимости, но при этом не ликвидировала помещичье землевладение -- крестьяне вынуждены были арендовать, а затем выкупать землю у помещиков, а до полного выкупа -- работать на помещика, или платить оброк. Кроме того, личная свобода крестьянина в значительной мере оставалась скованной существованием крестьянской общины, к которой крестьянин был прикреплен, и которая детально регламентировала образ жизни сельского жителя. Ситуация усугублялась аграрным перенаселением, возникшим к концу XIX в. (крестьянское население страны увеличилось вдвое [15]), приведшим к еще большему малоземелью крестьян, и общей технологической отсталостью, что не позволяло более эффективно использовать имевшиеся у крестьян наделы. Все вместе это создавало достаточно тяжелое положение крестьянства (особенно крестьянской бедноты), приводило к хроническому недоеданию (из-за необходимости продавать урожай, чтобы заплатить налоги и выкупные платежи) и даже к голоду. Таким образом, реформы не реализовали вековую мечту российского крестьянства -- освобождение, но с полной передачей земли, и без всяких условий [29, с. 371-372].
Несправедливость (с точки зрения крестьянства) реформы 1861 года усугублялась общим тяжелым социально-экономическим положением в деревне на всем протяжении второй половины XIX -- начала XX вв., что, в свою очередь, было связано с особенностями капиталистического развития России в этот период. В пореформенный период происходит бурное развитие промышленного и финансового капитализма в России [10], которое однако не сопровождалось изменением всей системы общественных отношений, как это было характерно для стран капиталистического «центра» (в противоположность капиталистической «периферии»). «В Западной Европе и Северной Америке капитализм, укореняясь, глубоко вспахивал социальную почву, нес духовное и политическое освобождение народа, знаменовал собой начало новой цивилизации. В России же прогрессивная роль капитализма проявилась иначе: он обрушил прежний жизненный уклад широких слоев крестьянства, вбросил их в условия товарных отношений, не создав серьезных социальных предпосылок для нового способа хозяйствования. Из-за этого капитализм не смог завоевать все социально-экономическое пространство и не превратился в элемент, конструирующий целостность общества. Зато он обострил до предела все противоречия -- экономические, социальные, национальные» [27, с. 42]. Конкретно это проявлялось в том, что кроме выкупных платежей и отработок на помещика, крестьяне были вынуждены платить большие налоги государству, которое таким образом «выкачивало» из крестьянства средства, необходимые ему для развития индустриального производства. При этом государство покупало хлеб у крестьянина (который он вынужден был продавать сверх всякой продовольственной нормы -- для уплаты выкупных платежей и налогов) по заниженным ценам -- создавая т. н. русскую «сверхприбыль» -- т. е. повышенную прибыль за счет низкой цены приобретения и значительно более высокой цены продажи (хлеб продавался за границу, а средства от продажи также использовались для целей промышленного развития). Крестьяне также вынуждены были покупать промышленную продукцию, производимую городом, -- но, наоборот, по завышенным ценам. В итоге жизненный уровень крестьянства постоянно понижался на всем протяжении второй половины XIX века, что, как уже было отмечено, приводило к голоду, хроническому недоеданию -- в целом тяжелому, если не катастрофическому положению основной крестьянской массы. В свою очередь, это привело к целому ряду крестьянских волнений в самом начале XX в., завершившись широким крестьянским движением в революцию 1905 г.
В то же время, тяжелое социально-экономическое положение очевидно еще не означает необходимости революционного «взрыва», решения назревших проблем развития насильственным путем. Тот факт, что Россия в конечном счете пошла именно таким путем, а не путем постепенного социального реформирования -- объясняется в немалой степени особенностями российского менталитета, для которого, как известно, характерно долготерпение, но и неистовость, «взрывная мощь», стремление одним махом разрешить накопившиеся проблемы. «В итоге массовые социальные движения в России приобретали особенно бурный, часто кровавый характер. Они несли на себе яркий отпечаток широкой, вольнолюбивой, необузданной русской натуры, склонной к сравнительно редким, но безудержным вспышкам социального негодования и протеста, к быстрым сменам настроений и раскаянию в содеянном» [29, с. 370]. «Революционные» особенности российского менталитета объясняются в литературе прежде всего угнетенным положением русского крестьянства на протяжении нескольких столетий, и -- одновременно -- доминированием сильной централизованной государственной власти. Эти две черты -- государственный патернализм и угнетение со стороны господствующих классов -- якобы не дало сформироваться демократическим чертам в российском менталитете [27, с. 33-36]. Мы придерживаемся иной точки зрения, и считаем, что описанные черты национального менталитета (широта натуры, необузданность, взрывной темперамент) имеют прежде всего естественную, природную основу -- и в них просматривается действие синтонного (сангвинического, естественно-жизнелюбивого) и авторитарно-напряженного (эпилептоидного) характерологического радикалов [5]. В то же время слабость в российском характере аутистического (замкнуто-углубленного) радикала (значительно выраженного в национальных характерах Западных и Восточно-азиатских народов) мало способствует достижению социальной гармонии в российском обществе [17]. Все это существует вместе с национальной российской совестливостью, жалостливостью, в чем проявляется еще одна природная характерологическая особенность -- дефензивность, психастеноподобность [6, с. 415-416], которая, в свою очередь, играет значительную роль в природном «характере» российской интеллигенции, -- а последняя, как считали классики русской литературы (Толстой, Достоевский) своей народнической деятельностью прямо способствовала подготовке русской революции.
Наконец, еще одна важная историческая предпосылка Русской революции. Это характер развития российского капитализма на рубеже XIX-XX вв., обусловленный установкой правящих элит на ускоренную модернизацию, необходимость в короткие сроки догнать Запад по основным показателям промышленного развития, что, в свою очередь, было связано с поддержанием экономической самостоятельности и обороноспособности страны. Здесь на первый план выходит политика министра финансов России С. Ю. Витте. Основные мероприятия, проведенные либеральным кабинетом министров Витте: жесткая налоговая политика, требовавшая значительных жертв со стороны населения (прежде всего, крестьянского населения); строгий протекционизм, защищавший отечественного производителя от конкуренции со стороны иностранных фирм; денежная реформа 1897 г., которая ввела в оборот золотой рубль и стабилизировала финансовую систему, сделав российский рынок привлекательным для иностранного капитала; политика активного привлечения иностранного капитала для создания русской промышленности и финансово-кредитной системы. Несмотря на значительные успехи реформ Витте (создание современной промышленности в целом ряде российских регионов, строительство сети железных дорог по всей стране, включая строительство Транссибирской магистрали, накопление капиталов, и др.), можно говорить о весьма неоднозначном характере этих реформ для экономики страны, и их далеко идущих социально-политических последствиях. Прежде всего, -- и это самое главное -- реформы Витте при всей их внешней успешности, привели к серьезной зависимости российской экономики от иностранного капитала. Исследования говорят о засилье в России указанного периода (рубеж XIX-XX вв.) западного капитала, прежде всего французского и бельгийского, а также английского, немецкого и даже американского [16]. Доля западного капитала в промышленности была значительной, но особенно зависел от иностранных инвесторов банковский сектор [16]. В то же время, что означало значительное присутствие иностранного капитала в экономике страны? С одной стороны, безусловно, быстрое развитие российской промышленности, сети железных дорог и финансово-кредитной системы (к чему и стремились российские власти, поддержавшие Витте в его борьбе с российскими консерваторами). С другой стороны, подобная «накачка» экономики страны западными капиталами означала серьезную зависимость от них, что позволяла западным инвесторам фактически эксплуатировать российскую экономику, получая от размещения своих капиталов в России огромные сверхприбыли (которые уже невозможно было получить в то время в Европе). Эти сверхприбыли обеспечивались системой государственных заказов предприятиям (находившимся в руках западных предпринимателей), которые, в свою очередь, оплачивались из внешних займов, сделанных российским правительством на Западе. Проценты же по внешним займам государство уплачивало из сумм налогов, собираемых с населения, и в первую очередь, с крестьянства. Таким образом, получается своего рода замкнутый круг: и без того нелегкое положение российского крестьянства после реформы 1861 г. еще более утяжеляется тем налоговым бременем, которое возложено на него государством, пытающемся в короткие сроки создать за западные деньги современную промышленность. Ситуация во многом напоминает положение 1930-х гг., когда государство также стремилось провести ускоренную индустриализацию за счет прежде всего сельского населения, только индустриализация второй трети XX в. проводилась уже на иной (некапиталистической) основе, и в условиях, когда Россия через революцию разорвала замкнутый круг своей экономической зависимости от Запада. В целом обрисованная ситуация позволяет говорить не только о зависимом и эксплуатируемом геоэкономическом положении России на рубеже XIX-XX вв., но и крайне неблагоприятном для нее геополитическом положении, когда западные державы (и в первую очередь, Англия) стремились, с одной стороны, всячески сохранить существующее положение в мировой системе разделения труда (в которой Россия выступала прежде всего поставщиком сельскохозяйственной продукции и природных ресурсов), а с другой -- предотвратить более тесное сближение России с Германией, этим «злейшим врагом» Англии, реализовавшем в последней трети XIX в. свой собственный проект капиталистического развития (не на либеральной, а на консервативной основе). В итоге Россия оказалась втянутой в Первую мировую войну на стороне стран Антанты, а либеральный проект индустриализации, осуществленный правительством Витте, вместо укрепления самостоятельности страны фактически привел к подрыву ее экономического суверенитета. В этой ситуации, считают, например, авторы книги «Современные проблемы российского государства», только реализация Большого левого проекта, каковым стал проект Русской революции и последующее создание Советского государства, позволяло стране в полной мере обрести свой национальный путь развития, не зависимого от Запада. «Переход к капитализму как общественной системе, построенной по западным лекалам, не состоялся и не мог состояться. Возникающий при преимущественном воздействии сверху капиталистический уклад не способен интегрировать общество. Тенденция на разложение всей системы социальных отношений становится все более доминирующей. Столкновение мощных традиционных основ российской цивилизации с насаждавшимся либеральным капитализмом привело пореформенную Россию в исторический тупик. В анализе этого состояния важно избежать ложного решения и полагать, что для России мог якобы рано или поздно открыться либо первый мир, либо она могла скатиться на уровень третьего мира. Нет, ей была уготована другая судьба -- переход на новый уровень исторического развития и открытие дороги в неведомый для того момента мир. Это был Второй мир -- мир социализма» [33, с. 187].