2) публицистика (историческая, философская, культурологическая), в которой затрагиваются проблемы «этнического» и «национального» применительно к СССР 1945-1991 гг. Она особенно значима при анализе отношения к изучаемой проблеме представителей неофициальной советской исторической мысли (диссидентов), высказывавших свои идеи, как правило, в свободной, не соответствующей академическим стандартам, форме;
3) источники личного происхождения, включая воспоминания исследователей (А.Г. Авторханов, Р.Ш. Ганелин, И.С. Кон, И.И. Минц, Р. Пайпс, К.В. Чистов), государственных и общественных деятелей (А.И. Микоян, Н.А. Мухитдинов, Д. Мэтлок, А.Д. Сахаров, Т.У. Усубалиев) и обывателей (Г.Н. Успенская), позволяющие выяснить их отношение к «этническому» и «национальному» в повседневности;
4) в продолжение последних привлекалась художественная литература, включая «социологические романы» А.А. Зиновьева, очерки путешествий по СССР А.Г. Битова, В.С. Гроссмана, Ю.А. Карабчиевского в которых в литературной форме описывалась советская действительность.
Методология и методы. Основополагающими для диссертационного историографического исследования являются принципы историзма, стремления к научной объективности и системности анализа. Для исследования историографического материала использовались методы историко-генетического, компаративистского, структурного анализа. В интерпретации исторического процесса и его постижения автор диссертации опирался преимущественно на работы представителей «критической философии истории» Бицилли П.М. Очерки теории исторической науки. Прага, 1925; Его же. Основни насоки въ историческото развитие на Европа отъ началото на християнската ера до наше време. София, 1940; Арон Р. Измерения исторического сознания. М., 2004; Пятигорский А.М. Избранные труды. М., 1996; Его же, Алексеев О.Б. Размышляя о политике. М., 2008.. В связи с привлечением работ представителей различных гуманитарных дисциплин исследование носит междисциплинарный, проблемный характер.
В качестве исходной для анализа была взята практика описания и объяснения социальной реальности прошлого в категориях «этнического» и «национального», что позволило абстрагироваться от ведущихся дискуссий о природе последних. Мы опирались на труды представителей «номиналистического» направления (Б. Андерсон, П.М. Бицилли, Э. Геллнер, Н.М. Гиренко,
В.А. Тишков, Э. Хобсбаум Тишков В. А. Реквием по этносу. М., 2003; Anderson B. Imagined Communities: Reflections on the origin and spread of nationalism. L., 2006; Gellner E. Nations and nationalism. Ithaca, 1983; Hobsbawm E. J. Nations and nationalism since 1780: programme, myth, reality. Cambridge, 1990.), сфокусировавшихся на анализе путей формирования «национального» и «этнического» как способов структурирования представлений и знаний о социальной действительности. «Этническое» понимается ими как знаковая система, объемлющая повседневное существование людей безотносительно к сфере политики. Поскольку знаковые системы создаются в ходе взаимодействия индивидуумов, то разнообразие индивидуумов, условий и факторов их существования влечет за собой различия между этими системами. Знаковые системы не совпадают с социальными. «Национальное» связано с феноменом государства (существующего или потенциального) и существует автономно от этнического, хотя и может быть результатом политизации последнего.
Научная новизна исследования состоит в том, что, во-первых, производится систематический анализ концепций, базовых понятий, принципов и методов описания, направлений исследований, интерпретаций СССР 1945-1991 гг. как этнически и национально гетерогенного феномена истории человечества. Во-вторых, в том, что историографические источники рассматриваются в сравнительно-историческом контексте двух историографических традиций (российской и англо-американской), которые, в-третьих, анализируются в единстве своего развития как в советский, так и в постсоветский (современный) этапы своего развития. В-четвертых, в том, что предметом внимания в исследовании является нарратив общесоюзной истории, в то время как до сих пор в центре внимания исследователей находились республиканские национальные истории.
Практическое значение исследования состоит в том, что его результаты могут быть использованы при написании истории Советского Союза 1945-1991 гг. и проблемных исследований, а также в учебном процессе.
Апробация результатов исследования. Основные положения, результаты исследования по теме диссертации были изложены в докладах на четырех выступлениях на межвузовских конференциях молодых ученых (2008, 2009 гг. - Екатеринбург), а также двух всероссийских конференциях (2009, 2010 гг. - Екатеринбург) и девяти публикациях общим объемом 3,3 п. л.
Структура работы определяется задачами диссертационного исследования. Она состоит из введения, трех глав, разделенных на параграфы, заключения, списка использованных историографических и исторических источников, списка сокращений.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
советский союз полиэтнический многонациональный
Во введении обосновывается актуальность темы, обозначаются объект и предмет исследования, анализируется степень изученности проблемы, формулируются цели и задачи исследования, определяются его хронологические и территориальные рамки, методологические принципы исследования, характеризуются использованные источники, выявляются научная новизна и практическая значимость исследования.
В первой главе «Историографические традиции в изучении национального и этнического измерений истории СССР 1945-1991 годов» рассматривается процесс становления и развития структуры исследований СССР периода 1945-1991 гг. в двух основных мировых историографических традициях, объектом внимания которых был СССР, начиная с середины 1940-х гг.: российской и англо-американской.
В первом параграфе первой главы «Российская историографическая традиция и исследование этнического и национального аспектов истории СССР» исследования Советского Союза середины 1945-1991 гг. вводится в более широкий контекст изучения истории страны в этническом и национальном измерении в ХХ веке в трудах советских, постсоветских российских и эмигрантских исследователей. Развитие российской историографической традиции делится на два этапа: 1) советский (середина 1940-х - начало 1990-х гг.) и 2) российский (с начала 1990-х гг.).
Периодизация истории изучения национального и этнического измерений СССР в советской историографии включает:
1) в период середины 1940-1960-х гг. шло формирование направления, завершившееся дискуссиями о типе сложившейся к 1960-м годам общности народов СССР;
2) период 1970-х - середины 1980-х гг. характеризовался расцветом направления на основе описания процессов развития «новой исторической общности - советского народа»;
3) в период середины 1980-х - начала 1990-х гг. пересматривались прежние оценки советской модели развития и шел поиск новых тем (национализм, «Советская Азия») и подходов (конструктивизм) к описанию процессов, протекавших в Советской Евразии начиная с середины 1940-х гг.; он завершился тем, что часть исследователей восприняла новейшие зарубежные концепции.
Основополагающей тенденцией развития советской историографии СССР 1945-1991 гг. проблемы были дифференциация подходов к изучению СССР и разделение научного сообщества. Результатом было формирование сложной структуры, каждый из элементов которого обладал положительной динамикой и напряженностью интеллектуальной жизни.
Основными сегментами советской историографии были: Во-первых, официальный (легальный), подсегменты которого различались по степени идеологичности взгляда их представителей на советскую действительность. Различия проявлялись в широком диапазоне - начиная с работ обществоведов, в которых в рамках марксизма-ленинизма описывался процесс укрепления общности советских народов, и завершая работами этносоциологов (Ю.В. Арутюнян, Л.М. Дробижева) и демографов (А.Г. Вишневский, В.И. Козлов, Ш.Х. Кадыров), в своих монографиях указывавших, хотя и осторожно, на актуальные проблемы страны. Во-вторых, диссидентский (нелегальный), представители которого, будучи вытесненными из государственной системы научных коммуникаций, описывали советскую действительность без оглядки на государственную идеологию (А.А. Амальрик, Г.Д. Гачев, М.Я. Гефтер, А.А. Зиновьев, Г.С. Померанц, А.Д. Сахаров). Диссиденты затрагивали, в частности, проблемы этнополитической стабильности в СССР, которые либо обходили стороной, либо описывали эзоповым языком представители первого сегмента (этносоциологи).
Выделяются семь направлений описания этнокультурной сложности СССР. Во-первых, изучение истории национальностей СССР. Во-вторых, этнографическое описание представителей малых «национальностей»-«народностей», их быта, традиционного и нового социалистического. В-третьих, междисциплинарное исследование этнических и национальных процессов (этносоциология). В его рамках акцентировалось внимание на процессах консолидации этносов за счет субэтнических групп, развитии социальной структуры социалистических наций и укреплению связей между ними, формировании социальной однородности в СССР. В-четвертых, анализ успешности социалистической трансформации обществ Советского Востока. В-пятых, рассмотрение политики КПСС в отношении национальностей («национальной политики»), объектом которой предстает многонациональный СССР в целом или его наднациональные регионы, его развитие в связи с аспектом этнокультурной сложности. В-шестых, описание процессов развития общности народов СССР, сначала обозначавшейся понятием «дружбы народов СССР», которое с 1960-х гг. было оттеснено на задний план понятием «советского народа». В-седьмых, обобщение данных, полученных представителями различных научных направлений в трудах по истории СССР, в которых, в связи с поставленной перед ними сверхзадачей интеграции национальностей страны, в той или иной степени должен был отображаться аспект многонациональности/этнокультурной сложности.
Представители русской эмиграции середины 1940-х - начала 1990-х гг. рассматривали такие вопросы, как: историческая сущность СССР; этнополитическая стабильность (Г.П. Федотов), репрессии против этнических и этноконфессиональных групп в СССР (А.Г. Авторханов, Н.Декер); история и память как средства и зеркала национальной политики (П. Урбан); русский национализм (А.Л. Янов); партийный аппарат в его отношении к республикам (М.С. Восленский, И.Г. Земцов); советский человек (П.Л. Вайль и А.А. Генис, М.Я. Геллер, А.Д. Синявский).
Дезинтеграция СССР привела к переориентации исследователей на решение проблем идентификации и легитимации возникших на его основе государств, включая Россию; забвению полиэтничного СССР как объекта исследования и прекращению существования целых направлений исследований, прежде всего в наибольшей степени связанных ранее с официальной идеологией. По этой причине было выделено два периода в изучении этнического и национального измерений истории СССР 1945-1991 гг. в постсоветской российской историографии.
Период 1990-х гг. характеризовался спорадическим появлением индивидуальных и коллективных трудов, а также практически полным исчезновением статей по проблематике из журналов «Вопросы истории» и «Отечественная история». Основными темами, привлекавшими исследователей в те годы, были: репрессии в отношении народов СССР в период позднего сталинизма, национальная политика в СССР в целом, русские, положение которых в СССР 1945-1991 гг. впервые стало объектом монографических исследований, а также ряд работ по истории конкретных историко-культурных регионов СССР (Н.Ф. Бугай, А.И. Вдовин, П.В. Волобуев, Р.Г. Ланда, В.А. Тишков, Р.М. Шукуров, Ш.М. Шукуров); этнические конфликты конца 1980-х гг. (А.Г. Здравомыслов). Однако главным содержанием этого периода стало освоение сообществом российских историков концепций и подходов западных исследователей по переводным работам.
Результаты этого процесса в полной мере проявились уже в следующий период 2000-х гг. В эти годы к прежним вопросам добавились такие темы, как типология СССР; изучение истории и положение в СССР государств, с которыми у России после распада СССР складывались напряженные отношения (Прибалтийские республики, Украина, республики Кавказа); механизм и ход распада СССР, русский национализм, «еврейский вопрос» в СССР, республики Российской Федерации, языковая ситуация в СССР (В.М. Алпатов, Е.Т. Гайдар, Е.Ю. Зубкова, С.И. Каспэ, Г.В. Костырченко, А.И. Солженицын, В.С. Соловей, В.А. Шнирельман).
Во втором параграфе первой главы «Англо-американская историографическая традиция и исследование этнических и национальных факторов советской истории» освещается ход разработки выделенного аспекта истории СССР середины 1940-х-1991 гг. исследователями США, Великобритании, Канады в период после 1945 г. Развитие англо-американской историографической традиции делится на два этапа: 1) «советологический» (середина 1940-х - начало 1990-х гг.) и 2) современный (с начала 1990-х гг.).
В период 1945-начала 1970-х гг. шло формирование институциональной базы и кадрового состава исследователей. Показано, что на начальном этапе в изучении проблем национализма и этничности в СССР (до середины 1960-х гг.) превалировали британские исследователи (В. Коларц, Р. Конквест, А. Ноув, Х. Сетон-Уотсон). Период с начала 1970-х до конца 1980-х гг. характеризовался стабильностью функционирования сферы исследований в качестве академической дисциплины «исследование национальностей» (“nationality studies”), основными представителями которой были Э. Оллворт, Р. Пайпс, Т. Раковска-Хармстоун, Л. Тиллет. Период конца 1980-х - начала 1990-х гг. сопровождался повышенным вниманием зарубежных исследователей к сопровождавшим «перестройку» всплескам национализма в СССР и поисками адекватных методов анализа протекавших в СССР процессов (А. Мотыль, Р. Суни).
Современный этап развития, продолжающийся с начала 1990-х гг., характеризуется методологическим переходом от примордиалистского восприятия этничности к конструктивистскому, отраженному в трудах исследователей старшего (Р. Суни), среднего (Ю. Слезкин, Р. Кайзер, М. Бейссингер) и младшего (К. Браун, Г. Дерлугьян, Т. Мартин, Ф. Хирш) поколений. «Методологический переворот» состоит в переходе от изучения «национальностей» как неизменных в своей сущности коллективных субъектов культурного и политического процессов к исследованию «национальных идентичностей», т. е. сознательно создаваемых в ходе взаимодействия людей знаковых систем, отражающих формы коллективной солидарности. Критика советологии за ангажированность и неспособность советологов спрогнозировать крах СССР, а также исчезновение прежнего объекта исследований (СССР) завершились дискуссиями о наименовании новой регионоведческой дисциплины и пространства бывшего СССР, а также степени применимости к ним обозначения «Евразия». В результате вокруг «русской истории»/«истории России» образовалась комплексная дисциплина «евразийские исследования», в рамках которой объединяются автономные «дрейфующие» комплексы дисциплин по изучению того или иного региона бывшего СССР (Центральная Евразия - Поволжье, Центральная Азия, Кавказ и Закавказье; Центральная и Восточная Европа).