Материал: sotsialnye_kommunikatsii_professionalnye_i_povsednevnye_prak-1

двумя сотрудниками. Гораздо чаще случается, что буллинг вырастает из конфликта между двумя работниками, одному из которых удается сформировать вокруг себя коалицию, тогда как другой оказывается в изоляции. Другими словами, начавшись как межличностный конфликт, буллинг с большой долей вероятности приобретает групповую динамику, а буллинг-действия становятся все более масштабными.

Таким образом, буллинг — это проблема, на которую влияют множество факторов: социальных, организационных, индивидуальных. Буллинг невозможно линейно соотнести с конкретными причинами; со временем он охватывает широкий круг людей. Результат такого развития событий — психические и физические проблемы сотрудников, которые, несомненно, приводят не только к увеличению уровня заболеваемости и продолжительности болезней, а также падению производительности труда и формированию негативной психологической атмосферы в коллективе, но и к социальной деградации личности жертвы.

Литература:

1.Bosqued M. Mobbing: Self-help disclosure. London: Routledge, 2006.

2.Cooper C., Einarsen S., Hoel H., Zapf D. Bullying and emotional abuse in the workplace: International perspectives in research and practice. London: Routledge, 2007.

3.Leymann H. The content and development of mobbing at work // European Journal of Work and Organizational Psychology. 1996. No10. Pp. 165-184.

4.Randall P. Bullying in adulthood: Assessing the bullies and their victims. New York: Riverhead Books, 2006.

5.Rayner Ch., Hoel H., Cooper C.L. Workplace bullying: What do we know, who is to blame and what can we do? London: Routledge, 2004.

6.Winning, losing, moving on: How professionals deal with workplace harassment and mobbing / Ed. by K. Lasswell. Ames, Iowa: Civil Society Publishing, 2006.

Раздел 2.4 КОММУНИКАЦИИ

В ГОРОДСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Т.И. Уденко

СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО ПЕТЕРБУРГСКИХ ДВОРОВ:

МЕЖДУ ПУБЛИЧНОСТЬЮ И ПРИВАТНОСТЬЮ

С развитием городского пространства дворы претерпели большие изменения. С одной стороны, происходят трансформации структуры двора, инициированные «сверху», то есть со стороны градостроительных структур,

исвязанные с возникновением новых приемов построения жилой среды

ис процессами реконструкции. С другой стороны, меняются способы восприятия и использования горожанами данного пространства. Еще в первой половине двадцатого века пространство двора являлось немаловажной сценой интеракции. Двор использовался, как пространство для общения соседей, как место, где могли быть реализованы хозяйственные нужды жильцов, площадка, где дети проводили большую часть своего свободного времени, а родители могли за них не беспокоиться [3]. Хотя коммуникационная роль пространства двора сохранилась до нашего времени, само это пространство претерпело значительные изменения, с точки зрения повседневных практик и способов присвоения данного пространства.

Поскольку организация дворового пространства оказывает влияние на формирование социальных отношений жителей, в нашем исследовании мы обращаемся к специфике социального пространства петербургских дворов и пытаемся определить их позицию на шкале, где одним полюсом выступают публичные пространства, а на другом — пространства приватные. Актуальность такого исследования обусловлена тем, что двор является пространством, где люди проводят значительную часть своей повседневной жизни. Кроме

того, в последнее время все больше актуализируются практики по благоустройству и присвоению данного пространства, связанные как раз с амбивалентной ролью дворов в городском социальном пространстве.

Публичные места, где человек встречает незнакомцев, могут предоставить исследователям информацию о сути социальных отношений, которые складываются в конкретной городской ситуации: здесь важными являются

ивопросы, связанные с восприятием так называемых «других» в городском пространстве, и социализирующие эффекты. В публичной сфере горожане подчиняются формальным безличным правилам, которые формируются под воздействием производственных, экономических и политических систем. Публичное городское пространство обладает некоторыми общими характеристиками, такими как открытость, принципиальная общедоступность, разнообразие публик, потенциальная возможность столкновения с чужими, или нежелательными, людьми и группами. Однако на сегодняшний день существует вопрос сохранения такого рода пространств: тенденция приватизации городских территорий, «закупоривания» и индивидуализации городского образа жизни приводят к постепенному сокращению числа таких функциональных площадок [2].

Вчастной сфере те же горожане строят свои взаимоотношения подругому. Они основываются на домашних привычках, личных симпатиях и антипатиях, семейных традициях, предпочтениях, носящих индивидуальный характер. В частном общении применяются специфические языковые нормы: более экспрессивные, менее строгие. Центром частной жизни является отдельная квартира или частный дом, которые легко поддаются изменениям по желанию хозяина, отражают его эмоциональное состояние, социальный статус. И эта среда интересна человеку, так как подвластна его влиянию и контролю.

Двор занимает промежуточную позицию между полюсами публичности

иприватности. Будучи продолжением индивидуального жилища, он соединяет в себе интимность квартиры и возможность общения, то есть обладает как характеристиками публичного пространства, так и характеристиками приватного пространств, а потому выступает особенно интересным объектом для социологического изучения.

Так как предмет рассмотрения сложен, в полевой работе мы следовали стратегии качественного социологического исследования и, соответственно, использовали качественные методы социологического исследования. Так, неструктурированное наблюдение позволило нам зафиксировать конкретные, спонтанно протекающие коммуникативные ситуации в петербургских дворах в разные моменты времени. Отметим, что, поскольку наблюдение не требует готовности информантов рассказывать о самих себе, этот метод особенно хорош для сбора первичной информации. Также наблюдение позволяет выявить те моменты, которые в силу опривычивания плохо поддаются рефлексии и вер-

бализации горожан. Визуальные методы помогли нам запечатлеть непосредственные моменты интеракции жителей в дворовых пространствах, отражающие их способы освоения и присвоения публично-приватного пространства дворов. Наконец, полустандартизированные интервью позволили более глубоко изучить субъективное восприятие и интерпретацию представителями разных групп жильцов дворов города.

Всвоем исследовании мы рассматриваем двор как особое физическое

исоциальное пространство. По мнению французского социолога П. Бурдье, физическое пространство определяется по внешним факторам образующих его частей, в то время как социальное пространство — по взаимоисключению (или различению) позиций, которые его образуют. Иными словами, физическое пространство состоит из различного рода материальных вещей, которые можно подвергнуть тактильному изучению, а социальное пространство — из позиций агентов, которые его заполняют. При этом социальное пространство не тождественно физическому, но «стремится реализоваться в нем более или менее полно и точно» [1: 53]. Это означает, что социальное пространство навязывает правила поведения в том или ином физическом пространстве и оставляет в нем опознавательные знаки, таким образом адаптируя под себя материальное окружение, где разворачиваются социальные отношения: «Физическое пространство есть социальная конструкция и проекция социального пространства, социальная структура в объективированном состоянии (как, например, кабильский дом или план города), объективация и натурализация прошлых

инастоящих социальных отношений» [1: 15]. Соответственно, и физическое пространство может оказывать обратное влияние на социальное пространство, оформляя, структурируя и канализируя протекающие в нем интеракции.

Так, если выбрать два двора с определенным набором одинаковых составляющих и предоставить эти физические пространства в распоряжение разным людям, то через некоторое время физические пространства дворов преобразятся и начнут отражать предпочтения своих владельцев, их культурные идентичности, экономические позиции и пр. И наоборот, структура дворов (его закрытость или открытость, расположение в центре города или на периферии, уровень благоустроенности и пр.) окажет значимое влияние на характер коммуникации между постоянными жителями и посетителями.

Агенты, занимающие сходные социальные позиции, стремятся находиться неподалеку друг от друга и в физическом пространстве, исключая соседство с социально далекими людьми и группами, однако это им не всегда удается. Часто индивиды, обладающие различными объемами экономического, символического, культурного капиталов, вынуждены находиться в одном физическом пространстве. Это может стать причиной дискомфорта, напряженности, конфликтов. В пространстве дворов такие ситуации достаточно распространены: так, в домах, объединенных одним двором, могут жить пенсионеры и груп-

пы молодежи, чьи приоритеты по использованию дворового пространства сильно отличаются (например, пенсионеры и молодежь с разными целями претендуют на одни и те же скамейки), обеспеченные и социально депривированные граждане, автолюбители и молодые матери.

Анализ эмпирических материалов показал, что чем более защищенным и комфортным является пространство двора и чем выше социальная однородность его жильцов, тем чаще оно воспринимается как символическое продолжение квартиры: безопасное, освоенное и присвоенное. Так, информанты, в целом довольные уровнем безопасности в пространстве своего двора, испытывают в нем ощущение домашнего комфорта: «Это не только моя квартира, но и дом мой, и двор мой. Соответственно, ощущение, как своя территория уже». «Не как полностью постороннее пространство. Я считаю, что я имею отношение к своему двору».

Напротив, информанты, которые считают, что их двор нельзя считать абсолютно безопасным и комфортным для пребывания, воспринимают данное пространство, скорее, как постороннее, ничье или чужое, вызывающее тревогу или просто воспринимаемое нейтрально: «Мне бы хотелось воспринимать как продолжение, своей квартиры, но, к сожалению, на данном этапе, я его воспринимаю, как нечто постороннее, потому что я не испытываю огромного счастья там». «По большей части из-за недостаточной безопасности. Как улицу».

«Пограничность» дворовой территории, ее приватно-публичный характер порой порождают интересные ситуации, связанные проблематизацией жителями вопроса о том, в какой мере допустимо выносить элементы своей приватной жизни в дворовое пространство: «Хотя был забавный случай: моя бабушка, постирав белье, решила, что вовсе не будет дурным тоном развесить мое бельишко. Приехав с университета домой, пришлось с выпученными глазами собирать… А так вешают всякие полотенчики, наволочки, детские вещи». Другими словами, двор достаточно приватен для того, чтобы размещать в нем нейтральные вещи, тогда как более интимные предметы одежды остаются в квартире как крепости личного пространства владельца.

Символической приватизации двора зачастую препятствует восприятие жильцами дворового пространства исключительно как транзитного: «Сейчас двор — это то место, по которому надо пройти человеку от транспорта до подъезда». «Я ведь очень мало во дворе нахожусь, я только пробегаю, я же не сижу на детской площадке или не гуляю во дворе, я только прохожу от калитки наружной до подъезда. Это занимает минуты две или три». Причем некоторые информанты хотели бы использовать дворы более регулярно и разнообразно, однако физическая и социальная организация этих участков городской территории не способствует их превращению в привлекательные коммуникативные площадки: «По большей части, я только прохожу туда-сюда от метро до дома и… вот. Раньше еще с собакой гулял, но я не гулял там, допустим,