Точно так же можно рассмотреть и отношение человека к орудиям труда, их украшению, фетишизации, использованию в ритуально-магической практике и прагматически. «Почитание архаических божеств сначала в виде самых грубых дубин, определенной формы удобных камней, а затем и относительно искусно выделанных топоров, ножей, копий, стрел - явление универсальное... Если потенциальное орудие становилось табу, то ведь тем самым оно исключалось из обыденной повседневной практики, превращалось в магически-ритуальный предмет, аналогичный богу тотему. ...Оно становилось запретным для обычного утилитарного употребления»17. Использование таких предметов в прагматически ориентированной деятельности становится возможным в других тотемах или в другое время, где данные предметы воспринимаются вполне обычными светскими орудиями, пригодными и даже незаменимыми в практической деятельности. «...Один и тот же предмет ...оказывается бесконечно разнообразным по своему значению в зависимости от функционирования в той или другой области». Так, бронзовый топор лабрис, изобретение, возможно, дородового общества, является «реставрацией в бронзовом веке давно минувших времен безраздельной первобытной магии, которая к тому времени в значительной степени уже перестала играть свою прежнюю роль»18. Принцип последующей утилизации священных фетишей универсален для человеческой истории, как универсальна смена смыслов и ценностных ориентации трудовой деятельности. Эти процессы носят скачкообразный, взрывной характер и наблюдаются в фазе нестабильного развития общества или в процессе цивилизационного, этнического структурирования (формирования или распада), т. е. в определенных пограничных ситуациях.
Принципиальная смена смыслов и ценностных ориентации как в сфере трудовой деятельности, так и в отношении к природе произошла в рамках западно-европейской цивилизации в эпоху нового времени. Быстрому промышленному росту Европы и Америки способствовали снятие табу на новации, принципиально новая мировоззренческая установка, когда традиции, пришедшие из прошлого, стали рассматриваться в качестве тормоза на пути прогресса. Из божества природа стала бездонной кладовой, к тому же бесплатной. Любое табу на взаимоотношения с природой рассматривалось не только как предрассудок, имелось и рационалистическое обоснование его вредности с позиций эффективности производства. Но именно западно-европейское общество, обогнав другие цивилизации на пути научно-промышленного прогресса, первым столкнулось с извечной жизненной дилеммой.
Отказ от разного рода ограничений приводит к удешевлению производимой продукции, повышает ее конкурентоспособность, но разрушает среду обирания (проживания). В свою очередь, последнее стимулирует возобновление процесса табуирования под угрозой экологической катастрофы. Таким образом, современное общество вернулось к тому, что так удивляло исследователей при анализе первобытных культур. Табуирование или запрет на определенный тип новаций в различных сферах человеческой жизнедеятельности есть непременное условие существования социальных макро- и микроструктур. Табуирование или запрет на новацию формируется и выражается в идеологии той или иной общественной системы: цивилизации, этноса - как условие, обеспечивающее ее существование, прежде всего в качестве системы.
Идеология не только накладывает табу во всех сферах жизнедеятельности, но и сама имеет табу на новации. Идеология пронизывает всю социальную систему, поэтому новации в идеологии требуют переструктурировки системы. Сама перестройка системы имеет двоякий результат. Она может укрепить систему, а может и разрушить ее, прежде всего по причине отсутствия (ненаработанности) механизмов согласования многоуровневых связей и взаимоотношений, особенно в полиэтничных или сильно дифференцированных по социально-экономическому признаку социумах.
Не избежало первобытного греха - фетишизации - и самое передовое в области научно-технического прогресса общество. Только фетишем в современном обществе становится не родовой тотем, а всеобщий эквивалент товаров и услуг - деньги. Теперь люди начинают служить им, как раньше служили родовому тотему. Наличие денег, как раньше близость к тотему в момент ритуала, определяет положение человека в обществе, его социальный статус. Потеря денег, как утрата тотема, может кончиться для человека гибелью (обычно добровольной, как и в условиях родоплеменного строя).
Еще один показательный пример смены смыслов и ценностных ориентиров в трудовой деятельности демонстрирует западно-европейская цивилизация в эпоху нового времени - соотношение целей и средств. Во всех цивилизациях, существовавших до возникновения западно-европейской, производство было средством, обеспечивающим человеческое существование. Исключением, в определенном смысле, может быть только иудейская цивилизация, находившаяся на перекрестке торговых путей и существовавшая за счет спекулятивного и ростовщического капитала. В ее культуре деньги играли более значимую роль, чем во всех других цивилизациях древности.
Научно-технический прогресс западно-европейской цивилизации изменил соотношение целей и средств. Промышленное производство из средства становится целью. От его эффективности, уровня развития, от объема валового национального продукта зависит значимость государства в международной иерархической системе, его способность преднамеренно влиять на ход мировых событий. Производство стало государственным, цивилизационным тотемом. Та цивилизация, которая доминирует в сфере производства, навязывает остальным свою идеологию и культуру как общечеловеческие. Но как уже показала история, тотем со временем из божества становится утилитарным предметом, из цели он превращается в средство, но это возможно только в чужеродной среде. По истечении определенного времени общество (некая социальная структура) создаст нового тотема, превратив старого в утилитарное средство, принципиально изменятся идеология и институты, обеспечивающие ее функционирование и развитие. Производство из тотема и наука из религии станут полезными утилитарными средствами, служащими исключительно для обеспечения человеческого существования и не будут иметь самодостаточного, самодовлеющего статуса в обществе. Но закономерность останется прежней: выход на новый уровень, на новацию может осуществить первоначально только иная цивилизация. Распространение этой новации столкнется с противоборством устоявшейся традиции, которая до конца будет сопротивляться утилизации своих божеств и своей религии.
Общество в конце XX в. имеет несколько уровней структурирования: цивилизации, нации, этносы и государства, причем этнос редко совпадает с нацией, а государство с цивилизацией. Основное отличие современных цивилизаций от ранее существовавших заключается в их жесткой взаимосвязанности, а следовательно, и взаимовлиянии, взаимозависимости. Существует некая межциви-лизационная координация на глобальном уровне. Это объясняется наличием нескольких факторов: увеличением численности населения, усилением коммуникационных процессов, расширением средств влияния на общество как внутри конкретной социальной системы, так и за ее пределами благодаря техническому прогрессу. Рассмотрим значение традиций и новаций в этих условиях и их роль в ближайшем будущем.
Запад показал всему миру, что такое модернизация, чего может добиться общество, сняв с себя оковы догматизма, табу на новации, придав науке статус религии. За последние двести лет темпы развития западно-европейской цивилизации были столь впечатляющими, что модель потребительского общества становится очень привлекательной и многими на какое-то время стала восприниматься как безальтернативная. Но, вырвавшись вперед в области образования, науки, техники, индустриализации, Запад первым столкнулся и с новой проблемой - исчерпаемостью природных ресурсов, столь необходимых для функционирования индустриального и постиндустриального общества. Изменились и способы противостояния цивилизационных систем, впервые цена победы противника стала измеряться возможной гибелью всего человечества. Общество оказалось перед дилеммой: либо ничем не ограниченные новации, быстрые темпы прогрессивного (в области производства и науки) развития, либо гомеостаз, баланс с окружающей средой и резкое замедление темпов технического прогресса, так как природа не успевает адаптироваться к новшествам, а это грозит человечеству гибелью.
Со времен Платона люди неоднократно пытались угадать тенденции общественного развития, вскрыть созревавшие в недрах общества, но еще не вербализованные механизмы этого развития, создать модели будущего общества. Критерием истинности для социальных теорий оказывается время, причем очень отдаленное, так как близкое часто обманывает, вселяет иллюзорные надежды. Но подобный критерий никогда не удовлетворял людей, поэтому общество постоянно ищет другой, более надежный. Ставка делается на опыт людей, на знания как на главное богатство человечества. Наше знание столь разнообразно благодаря множественности культур, детерминирующих его. Ведь любое знание первоначально возникает в определенной социокультурной среде, а уже затем транслируется на другие цивилизации. Любое знание, а точнее его реализация, имеет следствия как основные, так и побочные. Не столько знание, сколько его продукт получает общественный отклик. Этот продукт видоизменяет ближайшую и отдаленную среду, ее структуру, архитектуру, конфигурацию, орнамент, внутриструктурные элементы, взаимосвязи.
Особенностью XX в. для общественных наук является кризис теории непрерывного линейного прогресса. Развал социализма поставил вопрос о его месте на шкале прогресса, а стремительный взлет валового национального продукта и темпов экономического роста ряда стран Юго-Восточной Азии не находил ответа в рамках технократических теорий Запада. В научный оборот был введен термин модернизации как характеристика индустриальной фазы производящего хозяйства, как новая технологическая революция в истории человечества, сравнимая по своим масштабам с сельскохозяйственной революцией неолита. Одновременно отмечалось, что в разных социальных средах имеют место разнонаправленные процессы. Направленность процесса детерминируется логикой внутреннего развития системы под влиянием давления внешней среды. Даже если социально-экономическое и политическое давление внешней среды, доминирующей цивилизации на другие цивилизации будет одинаковым, социокультурные и экономические процессы в них будут протекать по-разному. Поэтому модернизация в XX в. в одном случае будет проявляться как постмодернизм, в другом как неомодернизм, а в третьем как демодернизм. Постмодернизм возник» как разочарование Запада самим собой, осознание пределов западной модели и актуальности новаций для новой традиции. Для незападных стран особенность эпохи постмодерна заключается в том, что здесь развитие структурных систем общества от этноса до цивилизации осуществляется на основе собственной идентичности, где модернизация является средством выживания существующих этнических, национальных и цивилизационных систем. Постмодерн как теория признает многовариантность развития.
Наглядный пример тому - особенности процессов модернизации ряда азиатских стран, осуществляющих капиталистическое развитие, опираясь не на индивидуалистическую протестантскую этику и фетишизацию финансового капитала, а на человеческий капитал - коллективистскую солидарность, семейную трудовую этику, престижность образования, стабильность семейной жизни, т. е. традиционалистские ценности. Здесь процесс модернизации не основан на смене культурной идентичности на западную. Технологическое развитие сочетается с сохранением традиций, локальной спецификой. Это симбиоз элементов традиционного и современного общества. Однако и западная цивилизация осуществила синтез ранее не совместимых вещей - аскетизма и гедонизма. Аскетизма производства и гедонизма досуга.
Постмодернизация - это новая модель модернизации, где экономическое развитие тесно увязывается с ролью культурных факторов. Постмодернизация, в отличие от модернизации, позволяет миновать особенно болезненный момент в развитии социума - смену идентичности. Вследствие этого цели не вступают в противоречие с ценностными ориентациями. Эффективно используется наука при осуществлении традиционных ценностных ориентации социального выбора. Оптимально сочетаются мировоззренческие и инструментальные ценности, вырабатываются гибкие институциональные формы организации общества. На базе ряда азиатских стран мы видим успешный поиск новых институтов и структур на основе традиции. Для этих цивилизаций характерны национальная солидарность, отсутствие засилья худших образцов массовой культуры. Необходимо отметить, что и в странах западноевропейской цивилизации с высокой древней культурой влияние массовой культуры незначительно, зато активны протесты общественности против засилья американской культуры в Италии и Франции.
Если модернизм характеризовал собой сдвиг от авторитета религии к авторитету государства, от авторитета традиции к неограниченным новациям, то постмодернизм - это движение от авторитета государства к авторитету традиции, к поддержке традиционных ценностей, уменьшению престижа науки (она перестает быть религией), снижению роли технологии, рациональности. Возрастает роль гражданского общества настолько, что доминирующие в данном социуме ценности обретают способность к производству институтов, а не наоборот. Постсовременными являются те общества, которые в настоящее время обеспечивают себе стабильность, жизнеспособность и развитие на основе различных подходов. В таких обществах не людей переделывают под поставленные цели, а цели соотносят с реальными возможностями людей, используя самые различные черты национального характера, особенности местного менталитета19; Ценятся в людях не только способность к предпринимательству, трудолюбие, умение перестраиваться и приспосабливаться к быстро меняющимся условиям, любовь к новаторству, но и привязанность к традиционному образу жизни, терпение, неспособность бунтовать, готовность работать за низкую, но стабильную оплату и т. д.