Когда идеология превращается в жесткий канон, а затем упрощается, выхолащивается в угоду определенным слоям, она не выдерживает конкуренции с новой идеологией, и неважно, кто является субъектом новой идеологии: класс, каста, этнос. На уровне субъекта исторического процесса мы можем констатировать наличие структурного распада или состояние кризиса, того, что предшествует распаду, если ситуация принципиально не изменится. Противостояния на классовом уровне могут перерасти в социальную революцию, на этническом - в национально-освободительную борьбу. В обоих случаях борьба ведется за свободу от чужих, а чужими они стали потому, что рухнул или оказался в состоянии кризиса надэтнический, надклассовый уровень идентификации, каким, например, является цивилизационный уровень.
Любая новая социальная система макроуровня рождает свою идеологию, свой канон, нарушая при этом ранее сушествовавшие каноны, вырабатывает совокупность новых правил для решения, в том числе и ранее существовавших проблем и даже решаемых или решенных в прежних структурных образованиях. Когда система завершила структуризацию, тогда догматизируются и теория, и социальная жизнь, и культура. Что такое народное творчество? Это догматизированные образцы культуры. Социальная революция - бунт против догматизации социальной структуры и экономических отношений прежде всего со стороны тех, кого эта структура не устраивает, все равно, имеем мы дело с буржуазной революцией или социалистической. Социальная революция может быть столь всеохватывающей в ломке устоявшихся структур, что в состоянии уничтожить и этническую, и цивилизационную систему. Это происходит в том случае, если наряду с социально-экономической структурой разрушаются и идеология, культура, стереотипы поведения, мораль.
Новая социальная система первоначально дает простор новациям, но постепенно, по мере структурирования, налаживания функциональных и операциональных связей, инновации сужаются до пределов, ограниченных сформировавшимся каноном. На индивидуальном уровне цензором для каждого человека является его собственная мировоззренческая позиция, сформировавшаяся под влиянием определенной социокультурной среды. В этой ситуации сложность процесса ассимиляции новаций связана с сопротивлением общественного сознания, определенным запасом прочности социокультурных структур, стереотипов, культурных штампов (образцов культуры). Поэтому новации легче всего воспринимаются молодым поколением, особенно при сбоях механизма социокультурной трансляции (в условиях революций, войн, смены социально-политических приоритетов на государственном уровне, колонизации народа и т. д.). Один из авторов квантовой теории М. Планк, описывая свой путь в науке и рассуждая над частным вопросом о победе Больцмана над Оствальдом и энергетиками, пришел к выводу, что новые идеи побеждают, когда противники их, приверженцы старых теорий, постепенно вымирают11. Путь физического вымирания носителей старого мировоззрения, конечно, эффективен, но и опасен. К примеру, необуржуазная революция в СССР произошла тогда, когда уже не было физических свидетелей дореволюционной жизни, но осталась их опредмеченная в текстах критика существующего строя, его недостатков и обоснование преимуществ отвергнутого строя. Именно она (критика), а не реальная жизнь дореволюционной России, с ее плюсами и минусами, стала основным ссылочным материалом борцов с существовавшим режимом. Всегда есть факт, есть его интерпретация, что особенно наглядно можно проследить на идеологически разнонаправленных исторических источниках. В качестве аргументации всегда выступает не фактология, а интерпретация фактов, которая всегда субъективна и зависит от индивидуальной ментальности человека, от особенностей его социокультурной среды, многообразных условий, в которых шло формирование его мировоззрения, цивилизационных стереотипов культуры, в том числе и заимствованных, от культурных вкусов и предпочтений.
В развитии цивилизационной системы существуют латентные состояния, тенденции, постепенно приводящие к определенным состояниям неустойчивости, за которыми часто следуют резкие социальные изменения с малообъяснимыми фактами смены прогресса на регресс или наоборот. Периоды волнообразного нарастания разрушительных процессов сменяются в истории периодами процветания, золотыми веками науки и искусства, появлением целых плеяд талантов. Эти явления всегда привлекали внимание исследователей, но попытка дать им концептуальное обоснование принадлежит авторам цивилизационного подхода к анализу исторических событий.
Выход на авансцену христианства и мусульманства закрепил линейность восприятия времени. Новое время обосновало теорию линейного прогресса, что отразилось во всех философских и социально-политических учениях. В современную эпоху возрождается идея цикличности в рамках синергетической парадигмы в науке. В случае ее утверждения произойдут серьезнейшие концептуальные изменения, связанные с трансформацией, модификацией понятийного строя мышления и языка науки.
Задолго до возникновения синергетики цивилизационная теория возродила идею цикличности, идею периодичности эволюции и инволюции, прогресса и регресса. Цивилизационная парадигма общественного развития наглядно демонстрирует, что каждая система имеет свою структуру и механизмы функционирования. Любые новации либо адаптируются системой, либо разрушают ее. Отставание адаптационных механизмов от новаций часто приводит к разрушению системы. Ни одна социальная среда не может быть очень податливой и пластичной к изменениям. Ни природные, ни социальные среды не бывают абсолютно гибкими, восприимчивыми к любым воздействиям на них и изменениям в нужном направлении. Любой социум, культура, система ценностей инерционны, консервативны, иммунны, не восприимчивы по отношению к новациям. Все новации испытывают инерционное давление, все социокультурные ниши заполнены наличными, хотя и далеко не совершенными знаниями, опытом, стереотипами: культурными образцами (штампами), нормами поведения, культурой мышления и т. д. Вновь возникающие или заимствованные когнитивные ниши под их воздействием деформируются, искажаются, видоизменяются, преобразовываются.
Любое общество (социальная система) табуируют новации в тех или иных областях (сферах) жизни. Прежде всего, это новации в морали. Мораль исторически является первой формой общественного сознания, благодаря которой первобытное человеческое общество стало принципиально отличаться от животного стада. Исчезновение морали превращает человека в человекоподобное существо. Все дальнейшие формы организации человеческого общества: род, племя, этнос, нация, государство, цивилизация - включают мораль в качестве основного структурного элемента своей идеологии, во многом детерминирующую формы поведения и социально-культурную природу общества. В условиях социокультурной реформации мораль является той границей, за которой невозможен дальнейший отказ от традиций и ценностей. Успехи постмодернизации незападных стран связаны, прежде всего, с тем, что они продемонстрировали способность приспосабливать средневековую идеологию, а следовательно, и традиционную мораль, традиционные формы поведения к требованиям современности. Эти страны пошли по пути мягкой социокультурной реформации, а не социокулыурного нигилизма. Они смогли избежать смены моральных приоритетов с собственных на западные, прежде всего - протестантские. Они не заимствовали европейские модели модернизации, не копировали во всем Запад, а проводили у себя постмодернизацию, основанную на ценностях своей цивилизации. Наглядными примерами тому являются Япония, Южная Корея, Китай, Таиланд и т. д.
В истории тех или иных обществ были периоды падения нравов. На падение нравов в период распада родоплеменного строя на Балканах общество ответило зарождающимся институтом права - появлением суда и учителей, обучающих правилам ведения споров в суде. Институт адвокатуры - достижение гораздо более позднего времени. В аналогичной ситуации римское общество создает писаное право12. На падение нравов в период Римской империи общество ответило увеличивающимся числом христианских общин, противопоставивших гедонизму римской элиты аскетическую этику. Реакцией на падение нравственной планки в современной России (также навязывание образцов и норм западно-европейской морали, в основе своей протестантской, резко противоречащей традиционным нормативно-ценностным установкам) является возвращение к христианским ценностям и одновременно рост новых религиозных объединений с жесткими нравственными требованиями на уровне бытовой морали.
Нравственность во многом регламентирует сферу поведения. Новации в сфере поведения тоже ограничены и обусловлены системой ценностных ориентации общества. Любая структурирующаяся социальная система регламентирует формы поведения и образ жизни. Каждая система вышестоящего уровня, к примеру цивилизационная по отношению к этнической, допускает больше инвариантов форм поведения и типов образов жизни. Попытка разрушения сложившихся поведенческих штампов, особенно вследствие внешнего давления (военного в прошлом, идеологического и экономического на современном этапе), приводит к разрушению привычного уклада и возвращает народ к давнему прошлому, закрепленному в этническом коде, т. е. к более архаичным формам поведения, древним архетипам. В подобных случаях наблюдается инволюция, хотя на уровне явления это будет восприниматься как новация. Поднятие на более высокий уровень поведенческих стереотипов, т. е. когда достигается эволюция на уровне сущности, оказывается возможным лишь в условиях выхода на более высокий уровень всей социокультурной традиции и практически невозможен в условиях копирования чужого опыта, иной цивилизационной системы. новация традиция цивилизационный свобода
Особый интерес представляет вопрос о том, как соотносятся новации и традиции при смене обществом идеологии. Каждый социум вырабатывает свою идеологию, которая эволюционирует и деградирует вместе с ним. Попытка кардинальной смены идеологии губительна для цивилизационной и этнической систем. Отказ от прежней идеологии в целом разрушает и механизм согласования интересов, а новая идеология объективно ориентируется только на решение ранее не решенных проблем. Причем решает новая идеология эти проблемы прежде всего за счет институциональных новаций. Сами институциональные структуры могут быть производными от ценностей, существующих в обществе, а могут заимствоваться и тогда будут стремиться сами производить и навязывать общественной системе свои ценности, которые, в свою очередь, будут вступать в противоречие с существующими в обществе ценностями. Это делает систему хрупкой, что чревато расколом или распадом общества.
Институциональные новации бывают либо причиной, либо следствием социокультурной реформации. Социокультурная реформация всегда связана с реформой идеологии. Когда идеология заимствуется, неважно, вслед за институциональными структурами или опережая их, то у нее нет отлаженного механизма решения тех проблем, которые решались в рамках прежней идеологии. Если при прежней идеологии система пусть недостаточно эффективно, но все-таки функционировала, была жизнеспособна и развивалась, то при новой идеологии она просто начинает рассыпаться, дробиться на составные структурные элементы подчиненного уровня. Так полиэтничные цивилизации, имеющие государственную структуру, распадаются на этнические системы. Происходит понижение уровня идентификации с цивилизационного на этнический. Если этнические социальные системы пытаются создать государства с апартеидными формами функционирования, то провоцируют внутренний конфликт, что приводит к распаду или реформированию теперь уже этой системы.
Теперь рассмотрим, как обстоит дело с новациями и традициями в сфере производства на цивилизационном уровне. Впервые обратили внимание на то, что существует табу на новацию, этнографы при изучении первобытных обществ. В этих обществах первобытные социальные структуры блокировали новации по многим направлениям. Причем нарушение табу кончалось для нарушителя смертью, как правило, добровольной (без применения насилия). В XX в. М. Вебер13 показал, что именно идеологическая реформация - протестантизм - была толчком, пусковым механизмом быстрого развития капиталистического производства. Он (протестантизм) отменил многие табу на новации, объявил личный интерес и успех богоугодным делом, отменил ограничения на взаимоотношения с природой. Эпоха Возрождения создала культ гераклитова человека, эпоха Нового времени этот культ подтвердила, капитализм этого человека реализовал. Снятие запрета, отмена довлеющего канона открыли дорогу новациям, а, как известно, чем меньше ограничений, тем более быстрыми темпами идет развитие. В традиционном обществе новации в сфере производства постепенно табуируются, что со временем приводит к достижению гомеостаза, когда человеческая деятельность становится частью биоценоза. В древние времена, если этническая система этого достигнуть не могла, то она погибала либо мигрировала. Природа всегда мстила за неразумную хозяйственную деятельность, поэтому не случайно языческие боги персонифицировались с явлениями природы. Обожествление природы и, как следствие, табуирование разрушительной человеческой деятельности было способом выживания социальных структур -- родов, племен в эпоху родоплеменного строя.
В трудовой деятельности периодически происходит смена смыслов и ценностных ориентации. Но это происходит только в период неустойчивого состояния цивилизационных, этнических систем, а также в период их разрушения и становления. Смену смыслов и ценностных ориентации в трудовой деятельности можно рассмотреть на примере взаимоотношения человека и домашних животных. Сам факт приручения домашних животных имеет две версии. Первая, рационалистическая или утилитарная, согласно которой одомашнивание диких животных давало возможность снизить остроту продовольственной проблемы при уменьшении количества диких животных в регионе или временных осложнениях охоты в связи с климатическими особенностями местности. Однако хорошо известно, что сам процесс приручения диких животных - дело не только хлопотное и обременительное, но и очень длительное.
С позиций рационально-прагматического подхода заранее трудно предугадать оптимальное целевое назначение конкретного животного, которое, по всей видимости, определяется методом проб и ошибок на протяжении многих поколений людей.
Согласно второй версии, приручение животных совершалось в процессе становления ритуально-магических действий. «Приручаемые животные были первоначально магическими фетишами, т. е. табу - запретными для прагматического использования» в пределах тотема. Они не были таковыми лишь для пришельцев-варваров, «чужих», «непосвященных» - завоевателей и «эмигрантов»14. Для членов тотема содержание животных установленного вида рядом с людьми обладало определенным магическим смыслом, а уход за ними и селекция имели четко заданные и осознаваемые ценностные ориентации с позиций их мистической значимости. Но для других людей эти животные не располагали мистической значимостью, их ценность носила сугубо утилитарный характер, при этом люди могли использовать накопленный опыт ухода за животными, методы селекционной работы, но изменить ее направление в нужном для них русле. Сама трудовая деятельность по своему характеру, приемам, формам организации труда может остаться прежней или слегка измененной, но происходит принципиальная смена смыслов, ценностных ориентации этой деятельности. Постепенная утрата мистической окраски деятельности может происходить и другими путями.
Вследствие этнической переструктурировки, когда на базе атомарных остатков прежней этнической системы с участием чужеродного элемента формируется новый этнос. С разрушением системы обычно погибают и идеология, и институты, обеспечивающие ее функционирование и воспроизводство. Такой идеологией для первобытного общества является мифология, а институтом, обеспечивающим ее функционирование и развитие, является магическая практика. Разрушается носитель идеологии, разрушается и сама идеология. Для нового этноса прежняя мистика теряла смысл, а вот значение утилитарного использования резко возрастало. Именно этим, по всей видимости, объясняется тот факт, что приручение животных произошло в палеолите, а их массовое сельскохозяйственное разведение с целью продовольственного использования относится уже к эпохе неолита. Признаки доместикации лошади отмечены в верхнем палеотите Франции15. Известны и другие успехи приручения диких животных у различных верхнепалеолитических сообществ, но это не привело к созданию производящего хозяйства. Неолитическая сельскохозяйственная революция стала следствием популяционного взрыва у народов, уже знавших доместицированных животных и растений16.