Материал: Смирнов М.П. Комментарии законодательного регулирование ОРД в РФ...Ч. 1
Использование в уголовном сыске специальных методов предусматривалось Инструкцией следственной комиссии третьего отделения1. Комиссия была создана в феврале 1843 г. для «разбора» пойманных особыми средствами воров, мошенников, беглых каторжников. Упомянутые «специальные методы» представляли собой приемы, схожие по своему содержанию со способами, разработанными Видоком: осведомительство,
негласное наблюдение, организация притонов-ловушек и др. Кроме того, для выявления и разоблачения преступников использовался специальный штат нижних полицейских чинов, которые производили поиск,
искусно маскируясь под различные категории правонарушителей или обывателей.
Тактика применения названных методов оперативно-розыскной
деятельности в уголовном сыске в тот период в нормативноправовом отношении не регулировалась.
Из трудов И.Я.Фойницкого, в частности из вышедшего под его редакций «Курса уголовного судопроизводства», следует, что методами
уголовного сыска в то время являлись осмотры личности потерпевшего и вещественных доказательств (а это не что иное, как оперативный осмотр), публикации в газетах (местный либо федеральный розыск), обходы ночлежных притонов (различные операции) и т.п.2.
По всей видимости, сюда же следует отнести преследование преступни-
ка по горячим следам и использование данных криминалистических учетов. К действиям полиции, предусмотренным дознанием, Сенат относил вскрытие трупа в случае, когда причины смерти неясны и существуют подозрения в «постороннем насильственным действии». Другими мето-
дами уголовного сыска были словесные расспросы (опрос) и негласное наблюдение.
О необходимости тайного характера действий полиции говорится в главе «О мерах безопасности от воров и разбойников» Устава о предупреждении и пресечении преступлений: «Прекращение разбоя, воровства,
агентуры, предписывалось для выполнения оперативных заданий в соответствующих местах (пивных, ресторанах, скупочных и т.п.) иметь нужных для сыска людей. При совершении преступлений сыщики собирали необходимые сведения на месте и приступали к розыску преступников, широко используя средства маскировки.
В связи с реорганизацией деятельности аппаратов уголовного сыска институт сыщиков согласно приказу МВД СССР № 048 от 30 января 1954 г. без достаточных на то оснований был упразднен. См. В.И.Елинский. указ. раб. С. 27.
1Создана на месте Особой канцелярии МВД в 1826 г.
2Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Ч. 1. СПб. 1899. С. 290.
326
грабежа и пристонодержательства возлагается на особенное попечение Начальников губерний и чиновников земской полиции.
Во искоренение воров, разбойников и пристанодержателей, поли-
ция обязана употреблять все возможные способы, стараясь дабы разбои и грабежи в самом их начале пресечены были.
Полиция узнав о происшедшем в городе или уезде воровстве, гра-
беже и разбое, тайно проведывает, как преступление учинено, прини-
мает все меры к открытию виновного, надзирает в особенности за людьми подозрительными и берет под стражу всех тех, кои будут на торгах и рынках продавать и менять краденные вещи, или пропивать оные в домах питейных…, или отдавать на сохранение и закладывать»1.
В Уставе уголовного судопроизводства начала ХХ в. говорится о полномочиях полиции при производстве оперативно-розыскного дознания: «При производстве дознания полиция все нужные ей сведения соби-
рает посредством розысков, словесными расспросами и негласным наблюдением, не производя ни обысков, ни выемок в домах».2 Таким образом, данной статьей регламентируется применение полицией таких оперативно-розыскных мероприятий, как личный сыск, разведопрос, скрытое наблюдение, предусматривается получение сведений из неофициальных источников способов, при котором обеспечивается полное неведение лиц, в отношении которых эти действия производятся.
Очень интересное толкование с точки зрения тактики проведения негласного дознания органами полиции в случае получения ими известия о преступлении по слуху (народной молве) излагается товарищем председателя Смоленского окружного суда В.Мордухай-Болотским в составленном им еще в 1785 г. сборнике узаконений, где он пишет, что в случае негласного дознания по данному факту полиция отнюдь не должна приглашать посторонних людей в качестве понятых или свидетелей. Нужно твердо помнить, что когда производится дознание, необходимо строго соблюдать негласность, так как если о дознании знает хотя бы один лишний человек, то это уже может быть вредно.
Комментируя данное положение, Мордухай-Болотский подчеркивал: «Это требование закона не всегда исполнялось полицейскими чина-
1Свод законов Российской империи. Т. 14. Устав о предупреждении и пресечении преступлений. Ст. 414–428 (с изменениями и дополнениями от 1906 и 1908
гг.) СПб., 1842; Елинский В.И. Указ. соч. С. 31–32.
2Российское законодательство Х – ХХ веков. Т. 8, М., 1991. Устав уголовного судопроизводства. Ст. 254.
327
ми, между тем как точнейшее исполнение законом указанного способа производства дознания, безусловно, необходимо. Некоторые полицейские чины, как бы опасаясь, что составленные ими одними протоколы не будут иметь достаточной веры, для доказательства справедливости ими записанного в протокол приглашали несколько посторонних свидетелей, которых, а также расспрошенных заставляли подписывать составленные протоколы. Бывали на практике примеры, что для опроса подозреваемого ими свидетеля полицейские чины вызывали их к себе в полицейские управления или участки повестками. Подобные действия, конечно, не составляют негласного дознания, почему не только полезны для хода дела, но положительно вредны. Если вникнуть серьезно в требование закона, то, несомненно, полицейские чины, желающие приносить пользу следствию, поймут, что негласность при дознании составляет необходимейшее условие, степень же гласности, разумеется, вполне зависит от опытности и искусства производящего дознание. Гласный расспрос подозреваемых при посторонних лицах, приглашенных понятыми, а также свидетелей ведет к тому, что преступление, сделанное каким-либо смелым и искусным лицом, никогда не обнаружится. Понятно, что преступник старается скрыть следы преступления, по крайней мере так бывает в большинстве случаев, следовательно, если он узнает, что полиция расследует его преступление, естественно, ему придет желание затемнить истину, спутать полицию в ее действиях собственными рассказами о небывалых вещах или даже в случае надобности он войдет в стачку со свидетелями, которые тоже исказят факты. К какому же результату полиция придет со своим дознанием и какие материалы она даст судебному следователю для предварительного следствия? По передаче дознания следователю сему последнему придется идти по неточному пути, указанному полицией, или исправлять то, что испорчено дознанием; достигнуть же в этом случае благоприятных результатов не всегда возможно. Вот почему дознания следует проводить совершенно негласно, расспрашивать кого нужно на словах, стараясь при этом скрыть цель расспроса; словом, поступать таким образом, чтобы расспрашиваемый и не догадывался, о чем идет речь. Разумеется, всего услышанного упомнить нельзя, почему необходимо составление протокола, но делать его следует отнюдь не при том лице, которое было опрашиваемое, затем составленный протокол должен быть подписан одним только лицом, производящим дознание».1
1 Мордухай-Болотский В. Сборник узаконений и распоряжений правительства, касающихся обязанностей полиции. СПб., 1880. С. 69–71.
328
Здесь автор, разъясняя тактику использования оперативнорозыскных методов, говорит уже не только о разведопросе, но и о его разновидности – опрос с зашифровкой цели.
К нормативных актам, в которых также упоминается о тактике уголовного сыска, можно отнести Инструкцию сотскому (1774), на которого возлагались обязанности по поимке воров, беглых; Инструкцию полицейским урядникам (1878), осуществляющим дознание в уездах, которая предписывала собирать необходимые сведения «негласно, пользуясь знанием жителей своего участка, стараясь не возбудить никакого подозрения или недоверия». При этом в обязанности урядника входили в основном предупреждение и пресечение преступлений путем осуществления опера- тивно-розыскных функций. С введением института урядников почти повсеместно были созданы губернские школы урядников.
Дознание по общим уголовным делам в земской полиции проводилось не только урядниками, но и становыми приставами при участии сельских старост и волостных старшин. В городах исполняющие дознания околоточные и полицейские надзиратели могли быть приравнены к урядникам, а городовые приставы – к становым приставам. Вместе с тем како- го-либо учета полученных оперативным путем сведений, а также ведение дел оперативного учета не предусматривалось.
Повышению эффективности деятельности сыскных и общей полиции по борьбе с уголовной преступностью мешало отсутствие единого нормативного акта. Лишь 9 августа 1910 г. была издана Инструкция чинам сыскных отделений, которая определила внутреннюю структуру и регламентировала порядок деятельности органов уголовного сыска в России.
Основным методом сыскных отделений была работа с использованием наружного наблюдения и негласных сотрудников. Как ука-
зывалось в § 2 Инструкции, «…отделения через своих чинов имеют систематический надзор за преступными и порочными элементами путем негласной агентуры и наружного наблюдения». Была предусмотрена соответствующая структура отделений, отразившая основные направления, методы их деятельности: один отдел должен был проводить работу по выявлению преступников и их разоблачению с помощью негласной агентуры (внутреннее наблюдение) и посредством филеров – штатных чинов, специализировавшихся на велении оперативного наблюдения за лицами, заподозренными в преступлениях (наружное наблюдение); другой отдел – оперативно-регистрационное бюро – осуществлять работу по использованию в сыске достижений криминалистики.
329
Наружное наблюдение вели штатные сотрудники – обычно в местах скопления преступного элемента (ресторанах, трактирах, постоялых дворах, ночлежных приютах, домах терпимости, ломбардах, различных увеселительных заведениях). Внутренним наблюдением занимались секретные сотрудники (агентура), вербовавшиеся из представителей преступного мира, скупщиков краденного, хозяев воровских притонов, проституток. Кроме того, сыскная полиция пользовалась услугами лиц, которые по роду своих занятий имели возможность вести наблюдение за многими лицами, – старьевщиков, разносчиков, посыльных, дворников, извозчиков, кондукторов и других железнодорожных служащих.
Начальник Петербургского сыскного отделения1 писал о контингенте секретных сотрудников: «Негласных агентов приходится иметь во всех слоях общества. Как при посредстве отбывших наказания за кражи и отпущенных на свободу возможно узнавать места сбыта похищенных вещей, разные воровские притоны и сборища, известные воровские клички воров и пр., так равно собирание секретных справок о разного рода личностях возможно иметь только при посредстве негласных агентов. Через них же получаются сведения о приезжающих из других городов шулерах и членах воровских и других шаек. Во всех увеселительных заведениях, гостиницах, трактирах, постоялых дворах должны быть агенты среди прислуги. Разные общественные и частные учреждения, банки, страховые общества и прочие также не могут быть оставлены без наблюдения тех же негласных агентов».
Кроме данных наружного наблюдения и агентуры сыскные отделения использовали такие источники, как доносы (анонимные сообще-
ния и письма), слухи, сведения, справки, полученные от лиц различных профессий как за вознаграждение, так и в силу их постоянного общения с чинами сыскной полиции.
Сыскными отделениями методы полицейской разведки использовались в значительно меньшей эффективностью, чем органами политической полиции. Такое положение, по мнению историков-юристов, было естественным и объяснялось необходимостью обеспечения безопасности царя и существующего строя, защиты их от посягательств со стороны революционеров и оппозиционных дворянских группировок. Этот приоритет и предопределял размеры финансирования, расстановку кадров и др.
1 Кошко А.Ф. Очерки уголовного мира царской России. Воспоминания бывшего начальника Московской сыскной полиции и заведующего всем уголовным розыском Империи. Репринтное воспроизведение издания 1926-1929 гг., Париж. М., Издательство «СТОЛИЦА», 1992.
330