ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ
Параметризация полиаспектной характеристики
семантики таксиса с учетом интерпретационной зоны
Как известно, осуществляемая коммуникантом интерпретация предстает как многоаспектный процесс, который регулируется общими прагматическими и коммуникативными целями, иерархиями ценностей, структурой проблемной области, социально-ролевыми и индивидуально-психологическими характеристиками участников коммуникации. Н.Н. Болдырев отмечает, что когнитивные идеи интерпретационной зоны, высказанные в работах ряда зарубежных и отечественных ученых (см. работы Ч. Филлмора, М. Минского, Гусман Тирадо, Дж. Лакоффа, В.З. Демьянкова, А.В. Бондарко, Е.С. Кубряковой), способствовали усилению социальной составляющей когнитивных исследований (Болдырев 2009: 34--36). Соответственно, результат процесса интерпретации в идеале представляет собой многокомпонентную структуру, включающую все возможные «проекции» языкового содержания высказывания на структуру знаний интерпретатора. В этом контексте содержание ТЗ подчеркивает неодномерность к его подходу и полиморфизм потенциала его интерпретации. Связано оно с тем, что ТЗ представляет собой разнохарактерное явление. При ее рассмотрении важны такие факторы, как регистрация отчетливых связей и явлений объективной действительности, своеобразие языковой интерпретации понятийного содержания, динамичность и активность точки зрения самого говорящего как в процессе познания, так и в процессе речевой деятельности и коммуникативно-прагматического результата реализации данной грамматической формы.
Последовательная ориентация на интерпретационный аспект реализации ТЗ в нашем исследовании не противоречит «принципу избирательности языковых значений внеязыковой действительности» (Бондарко 2002: 533). Соотносясь с явлениями окружающей нас реальной действительности через их отражение в сознании и мышлении, значения грамматических средств выражения, передающих ТЗ, несут в себе характерные атрибуты языковой категоризации, системно-структурной организации языковых единиц. Ведь именно язык служит средством передачи неязыкового содержания, причем, по выражению А.А. Потебни, слово может «сгущать» мысль и в этом смысле представлять собой «свернутое» суждение, а может и «разряжать» ее, оставляя многие ее аспекты за пределами обозначения (Потебня 1977: 231--232).
Интерпретационный аспект ТЗ есть следствие ратифицированной в нем языковой семантической интерпретации смыслового содержания хронологических отношений одновременности/разновременности, а также без их актуализации (Нуртазина 2016: 28--33), и потому может включать в себя множество ракурсов рассмотрения. Для целей нашего анализа важны идеи А.В. Бондарко о том, что «смысловая основа содержания высказывания не дана „в чистом виде“, а проходя сквозь призму языковой формы, передаваемый смысл всегда получает ту или иную языковую интерпретацию» (Бондарко 2002: 109; см. также: Нуртазина 1989: 27), в связи с чем можно предположить, что ТЗ включает несколько аспектов рассмотрения, см. рис. 1.
Рис. 1. Аспекты рассмотрения таксисной семантической сферы Fig. 1. Aspects of taxis semantic sphere
Интерпретационный подход к языковой семантике предусматривает исследование взаимосвязей мыслительных и языковых структур, когда в центре анализа оказываются вопросы языковой «упаковки» (термин У.Л. Чейфа): как смысл связан с имплементацией той или иной языковой формы. Именно такая функция языка дает возможность по-разному представлять внеязыковое содержание. В проведенных исследованиях (Демьянков 1994; Кубрякова 2001; Бондарко 2002) были описаны семантические составляющие процесса интерпретации, а потому вполне можно эти идеи проецировать на изучение интерпретационного аспекта ТЗ, см. рис. 2.
Рис. 2. Интерпретационный аспект семантики таксиса Fig. 2. Interpretation aspect of taxis semantics
По справедливому утверждению В.З. Демьянкова, ранжирование интерпретационного феномена по степени целенаправленности и контроля цели над процессами есть «переменная величина, зависящая от многих факторов, из которых личностные (характер и способности человека-интерпретатора) играют далеко не последнюю роль» (Демьянков 1984: 28--29). Субъективность как один из факторов когниции и результат когнитивной деятельности человека обладает неповторимым субъекта деятельности, см. рис. 3.
Рис. 3. Структура субъекта в таксисных конструкциях Fig. 3. Structure of the subject in taxis designs когнитивный семантика временной
Субъект речи и деятельности в силу дифференциальной когнитивной характеристики всегда обладает индивидуальными особенностями. Индивид речи выделяет из целого релевантные для него элементы, повышая значимость того или иного признака действия, выражения, усиливая в самом тексте свою собственную версию в соответствии со своими индивидуализирующими качествами и признаками объекта. Таким образом, в процессе восприятия какого-либо события происходит не просто перекодирование информации, выраженной в знаках языка, в знаки концептуальной системы, а интерпретация и толкование смысла в аспекте привнесения и расширения чего-то нового, объяснения, развертывания или устранения чрезмерного факта, селективности и опущения. «Идею интерпретации» А.В. Бондарко определяет как «обращение к ситуации, т.е. к знанию о типичном событии, хранящемся в структурах когниции», отмечая важность учета «соотношения универсальных и идиоэтнических аспектов семантики», так как «внутренний мир интерпретируется в виде речи, а если речь задана как объект восприятия, то интерпретируется и она» (Бондарко 2002: 108--110).
Рассматривая свойства базового уровня интерпретации, Дж. Лакофф и М. Джонсон (Лакофф, Джонсон 2008: 72) делают вполне обоснованные и аргументированные заключения о важности для разных уровней толкования смысла всего высказывания и принципа отбора значимой информации, см. рис. 4.
Рис. 4. Уровни толкования таксисной семантики Fig. 4. Levels of interpretation of taxis semantics
Роль интерпретирующей функции языка в стратификации семантики таксиса
По нашему мнению, действие интерпретирующей функции языка (далее -- ИФЯ) по отношению к структурам, передающим ТЗ, проявляется в следующем:
а) ИФЯ способствует избирательности ТЗ. Если для описательных значений избирательность означает, что не все признаки реальной ситуации рефлексируются в структуре значения, то по отношению к прототипическим ТЗ это значит, что в них отражаются не все компоненты ментальной структуры оценки (остаются невыраженными, например, такие семантические процессы, как интенция и готовность говорящего к совершению действия, перцептивность, контролируемость/ неконтролируемость действия и т.п.);
б) ИФЯ предполагает вероятность и перспективу дискретной или недискретной имплементации смыслового содержания (сложноподчиненные предложения (далее -- СПП) в независимом таксисе и предложно-падежные сочетания в зависимом таксисе);
в) благодаря ИФЯ появляются различные сочетания имплицитного и эксплицитного факторов в структуре речевого общения (например, стадия прагматической коррекции в процессе речи и четкие выражения хронологических значений одновременности/разновременности действий и др.);
г) ИФЯ раскрывается в различной дистрибуции смыслового содержания между лексическими, грамматическими, комбинированными и др. средствами в связи с функционально-семантическими возможностями того или иного уровня языковой системы (совершенного и несовершенного видов глагола (далее -- СВ и НСВ), способы глагольного действия, лексико-семантические разряды глаголов и их семантические группировки и др.);
д) ИФЯ способствует ранжированию специфических свойств ядерных и периферийных компонентов функционально-семантического поля (далее -- ФСП) таксиса. Так, значение хронологии может входить в «интенсионал» значения, а недифференцированные разновидности -- в «экстенсионал»;
е) ИФЯ четко выявляется в таких различных семантических процессах, как подключение фактора адресата, этап контроля и эмоциональности результата речевого воздействия и др.;
ж) ИФЯ акцентируется в возможности особой актуализации и конкретизации ТЗ (имплицитной или эксплицитной);
з) ИФЯ способствует истолкованию способности ТЗ репрезентировать объективный или субъективный модус оценки ситуации с точки зрения релевантности;
и) вследствие значимости фактора ИФЯ появляется возможность провести «тонкий» анализ показа сочетания смыслов в структуре ТЗ и распределения их в разных синтаксических структурах и их «метакогнитивных моделированиях» (Болдырев 2009), системная панорама взаимодействия парадигм когнитивной семантики, семалогии и лингвосинергетики (Алефиренко 2011).
Центральную роль среди интерпретирующих средств выражения ТЗ играют синтаксические значения.
Таким образом, с одной стороны, в лингвистике сложилась традиция обращения к универсальным мыслительным основам категоризации лингвистических явлений вместе с признанием идиоэтнического характера способа отражения мыслительного содержания в языковой семантике, а с другой -- прослеживается «стратификация семантики» (Бондарко 2002: 99).
Интерпретационные типы ТЗ (результативные/нерезультативные, контролируемые/неконтролируемые, длительные/недлительные: процессные/непроцессные действия и состояния, достигнутость предела, контролируемость ситуации и др.) в большей или меньшей степени обусловлены типами категоризации и «режимами интерпретации», или контекстом употребления. Языковая интерпретация глубинной семантики находит отражение в различных аспектах системно-структурной организации языковых значений, в частности, в «соотношении семантических прототипов и их окружения» (Бондарко 2002: 263), в явлениях избирательности и избыточности в сфере форм и их значений, в соотношении значения, импликации и пресуппозиции, в различных комбинациях грамматических и лексических значений в их взаимодействии с контекстом (Болдырев 2009).
Прототип понимается как «наиболее репрезентативный (канонический, эталонный) вариант определенного инвариантного системного объекта, характеризующийся наибольшей специфичностью (концентрацией специфических признаков данного объекта), способностью к воздействию на производные варианты (признак „источник производности“) и (во многих случаях) наиболее высокой степенью регулярности функционирования» (Бондарко 2002: 263).
Рассмотрим примеры. Ср.:
Балаганов заметался. Сначала он подскочил слишком близко к месту действия, потом отбежал слишком далеко. И лишь после всего этого занял удобную для наблюдений позицию у фруктового киоска (И. Ильф, Е. Петров. Золотой теленок);
Мягко застрекотал аппарат, погас свет, постепенно на небольшом экране замелькали синие волны моря и розовые пески берегов (И. Ефремов. Торжество тигра);
(3) Прошли еще три огромные, как три жизни, ночи и три призрачных дня, и вдруг я вижу на четвертый день Бутонов приходит в неурочное время и говорит, что уезжает (Л. Улицкая. Медея и ее дети).
Эти высказывания вполне сходные с точки зрения смысла: в обоих случаях речь идет о ТЗ прошлого, однако интерпретация этого смысла различна. В одном случае (1) и (2) смысл «отнесенность к прошлому» непосредственно передается формой, имеющей значение прошедшего времени «предшествование-следование» и «цепь последовательных фактов», тогда как в другом (3) смысловая отнесенность к прошлому сочетается с образной актуализацией (в плане настоящего исторического), детерминированный категориальным значением формы настоящего времени (настоящее транспозиции, настоящее историческое время).
Учитывая и принимая во внимание факт, что настоящее время представлено на временной оси не точкой (совпадением с моментом речи), а некоторым интервалом, включающим момент речи, именно интервал как модальная рамка в настоящем историческом может быть определен следующим образом: действие относится к прошлому; говорящий хочет, чтобы слушающий мысленно описал действие, как бы совершающееся перед его взором; он говорит о нем так, как будто он сам находится в том времени, к которому относится действие, и оно как бы разыгрывается у него на глазах. Общий смысл высказывания не нарушает принципа транспозиции, так как передается та же денотативная ситуация, но добавляется особенный нюанс (интерпретационный компонент) красочности и образности, тем самым устанавливается своеобразный «тонкий тюнинг», несмотря на то, что значение грамматической формы вступает в противоречие с контекстом и всей речевой ситуацией.
Интерпретационные типы таксисных значений в системе инвариантности/вариативности и прототипического подхода
Анализируя соотношение инвариантности/вариативности и прототипического подхода к фактам языка, А.В. Бондарко вводит в характеристику «лингвистических инвариантов» указание на то, чем обусловлена вариативность, и полагает: «инвариант как элемент определенной системы подвергается преобразованиям в результате взаимодействия системы и среды» (Бондарко 2002: 5). Среда здесь трактуется как «множество языковых элементов, которые играют по отношению к исходной системе роль окружения, во взаимодействии с которым она выполняет свою функцию» (Бондарко 2002: 5--6). Применительно к анализу ТЗ роль среды выполняют элементы контекста и речевой ситуации; к среде относятся лексические значения глаголов и лексико-грамматические разряды слов, влияющие на реализацию ТЗ, а также элементы «категориального окружения» -- другие грамматические категории, взаимодействующие с таксисом как исходной системой. Так, варианты значений, выражаемых при употреблении форм СВ и НСВ при выражении ТЗ, зависят от элементов контекста (1), (2), (3) типа вдруг, медленно, постепенно, иногда, часто и т.п., от лексического значения глагола, его принадлежности к разряду предельных или непредельных глаголов и к тому или иному способу действия, от воздействия со стороны категорий времени, вида, наклонения, лица и залога.