Статья: Школьная система Закаспийской области 1890-х - 1910-х гг. как отражение политики имперской унификации

Тот же источник позволяет сопоставить уровень владения русским языком среди молодежи в ЗО и соседних областях Туркестанского края.

Вопросы образования на Российском фронтире | https://doi.org/10.46539/jfs.v8i4.502

Мы имеем возможность уточнить этническую принадлежность молодых людей, овладевших русской грамотой благодаря сети русско-туземных училищ, еще очень неплотной на тот момент. См. Таблицу 2.

Всего

грамотных Процентное по русск. соотношение (%) (чел.)

Таблица 2. Грамотность (владение русским языком) среди коренного населения до 19 лет (Всеобщая перепись..., 1897)

Table 2. Literacy (Proficiency in Russian Language) Among the Indigenous Population Under

19 Years of Age (General Census..., 1897)

Ha 1897 г. процент владевших русской грамотой был предельно мал, на уровне статистической погрешности, среди всех этносов, за исключением татарского населения.

Процесс складывания системы русско-туземных школ, рассмотренной нами выше, находился еще в самом начале, не имелось русско-туркменских учебников и программ обучения, было мало педагогов из местных уроженцев и т. д. Первый русско-туркменский учебник вышел только в 1913. Имевшиеся же учебные пособия, изданные в 1892, 1899 и 1904 г., использовались исключительно на курсах изучения туркменского языка - для русских офицеров и других чиновников канцелярии начальника ЗО (Соегов, 2021, с. 154).

В то же время на основании ведомственной статистики и немногих мемуарных источников можно заключить, что такие училища, как Тедженская и Бахарденская русско-туркменские школы, были весьма эффективны, особенно в 1910-х гг., после их преобразования в двуклассные, и стали центрами культурного сближения русского и туземного населения. Их успех объяснялся квалификацией и энергией педагогов: учителя Бахарденской школы Г. Эфендиева, учителя Тедженской А. С. Алиева. Оба они были тюркского происхождения, знали культурно-бытовые особенности местного населения, являлись педа- гогами-профессионалами. История рассмотренных нами школ дает основания считать, что их эффективность не зависела прямо от количества обучающихся детей и их этнического состава. Гораздо более значимыми были такие факторы, как поддержка военных властей и местного населения, приглашение квалифицированных педагогов, обучавших одновременно на двух языках. Не случаен тот факт, что ученики Г. Эфендиева и А. С. Алиева продолжили их дело. Ученик Г. Эфендиева М. Атабаев в свою очередь учил Бяшима Перен- лиева, будущего наркома просвещения Туркмении (1925-1928), Бяшима Кульбе- шерова, представителя Туркмении в СНК СССР.

Имперская администрация Закаспийской области и развитие школьного дела

Одним из положений так называемой новой имперской историографии является то, что последние из присоединенных к Российской империи окраин, центральноазиатские, до 1917 г. управлялись и развивались по колониальной модели, в режиме военно-административного регулирования (Центральная Азия в составе Российской империи, 2008, с. 132-158). Находясь в системе военного управления, ЗО демонстрировала определенные успехи в развитии светского образования - в прямой связи с позицией и кругозором ее военных начальников. Именно начальники области давали разрешение на открытие школ, поддерживали местную инициативу, состояли в переписке с МНП и Министерством финансов по вопросам организации, собственно, учебного дела, строительства школ, вызова учителей и т. д. В период управления

А. Н. Куропаткина (1890-1898) на территории 30 были открыты все средние, специальные и почти все русско-инородческие школы, которые существовали в следующее десятилетие, а также общественная Асхабадская библиотека (1895), музей краеведения (1895). Эти успехи просвещения были достигнуты несмотря на то, что в области с 1892 по 1897 г. бушевала эпидемия холеры, которая унесла много жизней и потребовала больших затрат на лазареты и карантинные мероприятия. Участвуя в войне против туркмен, А. Н. Куропаткин хорошо знал местное население и, судя по всему, относился к нему с уважением. В одном из рапортов штабс-капитан Туркестанского военного округа Канатов называет Куропаткина «старым другом туркмен», который может «успокоить» их и добиться согласия «на все, что он от них хочет» (РГВИА. Ф. 1396. Он. 2. Д. 1916. Л. 53).

После назначения А. Н. Куропаткина военным министром 1 июля 1898 г., он продолжал влиять на военно-административное управление развитием 30, но его преемники на посту начальника области не отличались столь же широким пониманием интересов края и способностью договариваться с местным населением. Как пишет граф К. К. Пален, проводивший сенатскую ревизию в Туркестанском крае в 1908-1909 гг., защищенные покровительством Куропаткина, его ставленники в 30 вольны были поступать, как им заблагорассудится. Военные чиновники без зазрения совести эксплуатировали туземное население. Коррупция нравов проявлялась и в том, что, будучи в большей частью одинокими мужчинами (неженатыми или оставившими семью в Европейской России), чиновники проводили свободное время в клубах, где были вино, карты, женщины, а на все это нужны были деньги. Нехватка жалования компенсировалась поборами с жителей, вымогательством, растратой казенных денег, подделкой отчетных документов. (Mission to Turkestan being the memoirs of Count К. K. Pahlen, 1964, p. 157-159).

Коррупция привела к деградации судов, ЗО демонстрировала высочайший уровень взяточничества в Российской империи. По результатам ревизии К. К. Палена были уволены начальники уездов и более трети всех чиновников. С вскрывшимся кризисом управления в 30 можно связать тот факт, что за 1899-1913 гг. не было открыто ни одного нового училища учреждения, а некоторые из прежде действовавших русско-туркменских и русских начальных школ, наоборот, перестали существовать. Поступавшие в эти годы запросы от сельских и городских обществ об открытии русско-инородческих школ отклонялись.

Начальник 30, командир 2-го Туркестанского корпуса ген.-лейтенант М. Д. Евреинов жаловался на отсутствие учительских кадров, но в 1908 г. он отказался от предложения инспектора народных училищ использовать выпускников Ташкентской учительской семинарии (туркмен). Свою позицию он объяснял инспектору так: «Относительно Вашего желания, дабы окончившие курс семинаристы были помещены в имеющиеся чисто туземные школы, должен сказать, что в России уже столько очагов, самими нами созданных, где ведется всякого рода пропаганда в ущерб государственному строю, причем пропаганда совершенно ускользает от нашего взгляда, что создавать еще самим очаг в среде туркменского населения - совсем будет неосторожно» (Бердыев, 1960, с. 35). Считая первоочередной целью укрепление «в туркменских головах идеи могущества России», начальник области опасался, что в лице молодых учителей получит «тот именно элемент, который, вкусив самые верхушки плодов истинного познания, наиболее доступен всяким фантазиям и утопиям и, обладая непомерно большим аппетитом, готов решиться на все и поступиться всем для его удовлетворения». М. Д. Евреинов был уверен, что «устраивать туземные школы с туземными учителями» - значит «создавать самим учреждения, где, может быть, не будет держаться желательное направление» (Бердыев, 1960, с. 35). В обращении инспектора училищ шла речь о тех молодых учителях, о которых мы уже упомянули - Мухаметкули и Гайгысыз Атабаевых, которые впоследствии сыграли большую роль в перестройке образования в советской Туркмении. Осторожный М. Д. Евреинов, как и другие администраторы, предпочитал подождать с открытием новых школ, или даже уменьшить количество уже существующих. Были отклонены проекты учреждения реального училища, смешанных русско-туркменских школ, частных гимназий, в том числе русских, и армянской женской прогимназии.

Впрочем, «запретительные» настроения отличали и других военных администраторов. Генерал-губернатор Степного края Г. А. Колпаковский в 1888 г. предложил преобразовать единственную мужскую гимназию в Семи- реченской области в прогимназию на том основании, что содержать 7-й и 8-й классы слишком дорого. Благодаря вмешательству попечителя Западно- Сибирского учебного округа В. М. Флоринского, статус гимназии был сохранен (РГИА. Ф. 733. Оп. 165. Д. 612).

Выводы

С установлением российского господства на территории Туркмении были запущены процессы ее административной, экономической и социальнокультурной интеграции с империей. Интеграционные процессы развернулись и в сфере образования и были особенно быстрыми в 1890-1899 гг. Вместо традиционных мусульманских училищ в городах и русских поселениях ЗО складывалась сеть светских начальных училищ и специальных школ (сельскохозяйственных, технических). Туземное население получило возможность обучать детей в русско-инородческих начальных училищах, служивших, при всех несовершенствах, инструментом распространения русского языка. Успехи развития школьной сети и русского языка напрямую зависели от начальников области. Огромную роль в распространении школ сыграл А. Н. Куропаткин.

Не случайно все существовавшие к 1917 г. средние и специальные учебные заведения и почти все русско-инородческие школы начали свою деятельность в период его управления областью. Но его преемники не были сторонниками распространения европейского образования как инструмента влияния. Кроме того, как показала ревизия сенатора К. К. Палена, в управлении ЗО в 1900-х гг. процветала коррупция, причинами которой были жесткая централизация власти, зависимость начальников области от Военного министерства, отсутствие связи деятельности администраторов всех уровней с интересами края.

Анализ истории и статистики учебных заведений ЗО говорит о том, что стабильно действовали городские училища, получавшие финансирование от казны. Сельские школы имели смешанное финансирование и не могли существовать без поддержки местных общин. Русско-туземные школы, открытые в ЗО в 1890-1900-х гг., были частными и содержались целиком за счет местного населения. При этом размеры финансирования казенных учебных заведений и остальных училищ были несопоставимы.

Специальные программы по обучению детей туркмен на основе русского языка или по методике Н. И. Ильминского, использовавшиеся в отношении карел, коми, татар, черемисов и др. «инородцев», в 30 не успели утвердиться. Учителя русских школ при низких окладах жалования не задерживались долго на одном месте и нередко переходили служить в другие ведомства. Просветительская миссия школ в отношении туземцев ограничивалась общим начальным образованием. Среднее же или специальное образование представители инославных исповеданий (включая туркмен) получали за пределами области - в Европейской части России, на Кавказе, в Оренбурге, в Ташкенте.

Из-за своего пограничного положения и военного типа управления 30 существовала как достаточно закрытый регион. Сюда было ограничено проникновение татарских учителей, которые играли важную роль в распространении русского языка в других областях Туркестана. По той же причине в 30 не были открыты джадидитские (новометодные) начальные мусульманские учебные заведения, где преподавался русский язык. Поэтому обучение на русском языке вели здесь кавказские татары (азербайджанцы), бывшие выпускниками кавказских учительских семинарий (Гасан Эфенди, Алишбек Алиев), а также туркменские просветители: Татьяна (Артыкгуль) Текинская, Н. Н. Иомудский, М. и Г. Атабаевы и др.

Бурный экономический рост (разработка стратегических ресурсов в Прикаспии, строительство военной железной дороги, взрывной рост хлопководства в 1890-1900-х гг.) мало изменил положение населения. Военноадминистративное управление с армией русских чиновников, хотя и смогло опереться на «народное право», не обеспечивало взаимопроникновение культур. До 1917 г. 30 пребывала в состоянии «недоуправляемости», что соответствовало полуколониальной хозяйственной организации. Школьная сеть как институт имперского управления до 1917 г. не успела стать мотором

«модернизации» и оставалась неразвитой, дискретной, не изменившей, в целом, облик и быт основной массы туземного населения. Исключение составляли несколько успешно работавших русско-туземных училищ и школьные центры городов Асхабада и Мерва.

За три десятилетия существования ЗО в составе Российской империи на нее была распространена российская система управления просвещением, действовавшая под контролем военных начальников. Имперская социальнокультурная унификация, мягким инструментом которой являлась школа, лишь отчасти успела затронуть традиционный уклад азиатских кочевых и оседлых сообществ. В то же время результатом имперской образовательной политики в ЗО стало начало формирования новой элиты: просвещенной элитой туркменского народа в следующие (советские) десятилетия стала не военная аристократия, не выпускники мусульманских медресе, а выпускники русско-туркменских школ, гимназий и русских университетов.

Список литературы

Giindogdyyew, 6. (2013). Teke atly polkynyn sowe§ yoly [Battle Route of the Goat Regiment], Turkmen dowlet ne§iryat gullugy. (In Turkmen).

Pahlen, К. K. (1964). Mission to Turkestan: Being the memoirs of Count K.K. Pahlen, 1908-1909. Oxford Universitty Press.

Soyegov, M. (2009). 1910'lu yillar: Az bilinen tiirkmen ceditgi yazar ve makaleler [1910s: Little-known

Turkmen jadid writers and articles]. Zeitschriftjur die Welt der Tiirken [Journal for the world of Turks], 1(1), 93-106. (In Turkish).