Школьная система Закаспийской области 1890-х - 1910-х гг. как отражение политики имперской унификации
Бешеров Пена
Жуковская Татьяна Николаевна
The School System of the Transcaspian Region in the 1890s-1910s as a Reflection of Imperial Unification Policy
Pena Besherov (a) & Tatiana N. Zhukovskaya (b)
Abstract
The article delves into the historical examination of Russian and Russian-Native elementary schools within the Trans-Caspian region, an autonomous territory under the dominion of the Russian Empire, which over the course of three decades of imperial rule, transformed into a cultural frontier. Given the economic advancement of this region characterized by military-administrative governance, the school emerged as a significant socio-cultural institution, serving as a pivotal conduit for the dissemination of Russian influence throughout the area. Concurrently, it functioned as a platform for imperial social and cultural assimilation. While by the conclusion of the imperial era, this process had not yet yielded in substantial transformations within the local society due to the limited number of educational institutions and students, it nonetheless laid the foundation for a model of educational administration that functioned as a tool of imperial influence.
The study draws upon both published and archival documents to provide a comprehensive overview of all the elementary Russian-Turkic schools that operated within the Trans-Caspian region, encompassing relatively understudied Russian-Tatar and Russian-Persian schools as well. The article identifies a range of salient characteristics inherent to Russian-Turkic schools. It expounds upon the daily routines of these institutions, their curricula, pedagogical methods, teacher status, and related data. Through an exploration of the organization and activities of all Russian-Turkmen schools within the region, the analysis reveals that the most distinguished among them served as platforms for fostering ethno-cultural interactions and subsequently contributed to the emergence of a novel Turkmen elite.
Keywords
Transcaspian Region; National Politics; Russian Empire; Public Education; Russian-Foreign Schools; Central Asia; Colleges; Anthems; Turkmen Language; Russian Frontier
Аннотация
В данной статье проводится исследование истории русских и русско-инородческих начальных училищ в Закаспийской области -- отдельной территории Российской империи, которая в течение трех десятилетий имперского управления приобрела черты культурного фронтира. В связи с экономическим развитием данного региона, характеризующимся военно-административным управлением, учебные заведения стали существенным каналом для распространения русского влияния в этом регионе, одновременно выступая площадкой для осуществления имперской социально-культурной унификации. К концу имперской эпохи данный процесс не привел к существенным изменениям в местном обществе ввиду ограниченного числа учебных заведений и обучающихся. Тем не менее, за эти годы была разработана модель управления образовательной сферой, которая стала инструментом для осуществления имперского влияния.
Исследование использует опубликованные и архивные источники, чтобы впервые детально описать все начальные русско-инородческие школы, действовавшие в Закаспийской области, включая малоизученные русско-татарские и русско-персидские учебные заведения. Такие аспекты, как смешанный этнический состав учеников, особые методики и программы обучения для местного населения и освоение русского языка детьми, характеризовали русско- туземные школы. В исследовании прослеживается учебная повседневность указанных типов школ, методики обучения, статус учителей, а также систематизируются сохранившиеся данные о них. Рассматривается организация и деятельность всех русско-туркменских школ, существовавших в регионе, и делается вывод о том, что лучшие из них служили площадкой для этнокультурного взаимодействия, способствуя впоследствии формированию новой туркменской элиты.
Ключевые слова
Закаспийская область; национальная политика; Российская империя; народное образование; русско-инородческие школы; Центральная Азия; училища; гимназии; туркменский язык; российский фронтир
Введение. Административный статус региона
За время существования в орбите имперской политики исследуемый регион Центральной Азии менял свой статус. По мере российского завоевания и освоения территории военное управление трансформировалось в военногражданское, были проведены судебные, земельные, налоговые реформы. Включение юго-западных туркменских земель в состав империи было оформлено 6 мая 1881 г. образованием новой административной единицы - Закаспийской области (далее - ЗО), первоначально подчиненной Кавказскому военному округу (Васильев, 2022, с. 42). Территория ЗО окончательно оформилась после присоединения Мервского и Пендинского оазисов и Таш- Кепринской войны 1888 г., когда была проведена демаркация границы с Афганистаном.
В 1890 г. ЗО была выведена из состава Кавказского военного округа и в течение девяти лет существовала как отдельная территория в прямом подчинении Военного министерства. В 1899 г. в тех же административных пределах она была включена в состав Туркестанского края и уже в его границах развивалась до 1917 г.
Система управления ЗО определялась «Временным положением об управлении Закаспийской областью» 6 (18) февраля 1890 г. Это Положение, в частности, предоставляло военному начальнику области самые широкие полномочия «заведывания местным населением во всех отношениях». Есть мнение, что в областях Туркестанского края власть начальника региона не распространялась на учреждения и лица, принадлежавшие к судебному, финансовому, контрольному, почтово-телеграфному и учебному ведомствам (Васильев & Васильев, 2020, с. 42). Пределы неизбежного военно-административного вмешательства в образовательную сферу, независимо от ведомственной принадлежности училищ, нам предстоит уточнить на примере школ, открытых и действовавших в ЗО.
В результате усилий начальника области (1890-1897), а впоследствии военного министра А. Н. Куропаткина «Временное положение об управлении ЗО» было продлено до 18 декабря 1906 г., и затем продлевалось вплоть до 1917 г. Хронологические рамки данной статьи, таким образом, охватывают почти три десятилетия истории ЗО и развития в ней школьного дела, в контексте военноадминистративных, экономических и модернизационных стратегий имперских властей.
Российская администрация в крае не была монолитна. Если военные чины в ЗО пользовались преимуществами в отношении срока службы и материального обеспечения по сравнению с Кавказом и даже другими областями Туркестана (РГИА, Ф. 733. Оп. 195. Д. 171. Л. 10 об.), то служащие в ЗО чиновники Министерства народного просвещения этих преимуществ не имели, получая минимальные оклады (РГИА, Ф. 733. Оп. 195. Д. 171. Л. 9). Однако отношение тех и других к краю как «чужбине», пребывание в которой, говоря словами самого
Н. Куропаткина, «является теперь, для многих из уроженцев других местностей, тяжелой неизбежностью» (РГВИА, Ф. 1396. Оп. 2. Д. 1719. Л. 18), было сходным. Это обстоятельство нельзя не учесть, оценивая эффективность и стабильность деятельности училищ, существование которых отражено в статистических источниках и ведомственном делопроизводстве.
Источники исследования, их происхождение и эвристический потенциал. Историографическая ситуация
Исследование данной проблематики так или иначе отражено в монографических работах и статьях советских, российских, англоязычных и тюрко- язычных авторов о системе образования в ЗО и в Туркестане в целом. История образования в ЗО была представлена как этап развития образования в Туркменистане уже советским историком Т. Б. Бердыевым (Бердыев, 1960), но деятельности начальных школ ЗО он уделил всего несколько страниц. При этом выводы советской историографии о традиционных духовных школах не могли быть объективными. Для исследователя данной темы большой интерес представляют современные работы И. И. Аминова, Д. В. Васильева,
Г. Соболева, М. Соегова (Аминов, 2017, Васильев, 2022, Соболев, 2015, Соегов, 2016) и др., посвященные истории ЗО в контексте административных, правовых и социальных отношений, которые выстраивались в процессе поглощения империей и освоения этого центральноазиатского региона. Особо отметим работы Б. Ходжакулиевой (Ходжакулиева, 1995; 2020), которая рассматривает школьную систему как ЗО, так и соседних Сырдарьинской, Семиреченской, Ферганской областей, отмечая сходство и различия в устройстве русско- инородческих школ.
Таким образом, в литературе имеются характеристики наиболее крупных училищ ЗО, их роли в развитии данного центральноазиатского социокультурного фронтира. Однако их место в системе общероссийского образования, их управление и финансирование, способы и методы обучения, на наш взгляд, нуждаются в дальнейшем изучении, в сравнительно-исторической ретроспективе. Противоречивы данные об этносоциальном составе учащихся; лишь схематично можно представить повседневную жизнь училищ.
Основными источниками исследования организации и состояния школьного дела в крае для нас служат ежегодные «Обзоры» ЗО, издававшиеся с 1882 по 1914 г., а также архивные документы Департамента народного просвещения (РГИА, ф. 733) и Штаба Туркестанского военного округа (РГВИА, ф. 1396). На основании обработки статистических данных, извлеченных из «Обзоров», попытаемся проследить динамику численности школ разных типов и количества учеников, а также основные проблемы организации, управления, комплектования и учебной деятельности начальных училищ, как русских, так и русско-инородческих.
«Обзоры 30» начали составляться по распоряжению А. Н. Куропаткина, бывшего начальником области в 1890-1897 гг., и отражают как период обособленного существования 30 (1890-1899), так и последующий, в составе Туркестанского края. С 1890 г. до 1914 г. был опубликован 21 обзор, затем было напечатано еще два сводных обзора за 1882-1890 и 1890-1896 гг. Статьи «Обзоров» помещались без указания авторства, но понятно, что сведения о состоянии школ предоставлялись чиновниками российской военной и школьной администрации.
Среди примерно 20 разделов, включаемых в каждый обзор, один («Народное образование») посвящался школьному делу, отражая статистику открытия и ликвидации училищ. По описаниям в этих разделах можно проследить отношение к школам местных жителей, а также оценить возможности обучения для их детей, в зависимости от местоположения и типа училища.
Эти данные не всегда точны, нередко сведения разных обзоров противоречат друг другу. Поэтому научные выводы, основанные на этом источнике, по крайней мере, нуждаются в проверке. Так, основываясь на статистических отчетах по 30, современная исследовательница сообщает о единственном железнодорожном училище, которое «не вмещало всех желающих» (Рыгалова, 2022, с. 237), тогда как, согласно отчетам военной администрации, их имелось 12. (РГИА. Ф. 273. Оп. 2. Д. 705. Л. 2об-3).
Развитие сети школ всех типов - а к 1915 г. общее количество начальных светских школ в 30 достигло 60 (Бердыев, 1960, с. 45), из них 20 русско- инородческих (Ходжакулиева, 2020, с. 40) - характеризует процесс административной унификации этой сферы управления, которая не замыкалась в границах центральноазиатского региона, поскольку ЗО входила в состав обширного Кавказского учебного округа. Однако социально-культурная модернизация недавно присоединенных мусульманских окраин, сохранявших военный тип управления, не была целью имперских администраторов. Суждение о том, что «выстраивание системы образования для коренного населения Степного края и Туркестана носило продуманный характер, с ориентацией на тенденции к изменениям традиционного общества» (Рыгалова, 2022, с. 230) представляется надуманным. Сопоставление данных «Обзоров» с отчетами военных начальников по некоторым показателям (число школ, учеников, непрерывность учебной деятельности) дает многократные количественные расхождения, которые еще предстоит объяснить. Иными словами, для заключения о глубине процессов модернизации в регионе и плотности охвата туземного населения школьной сетью на сегодняшний день недостаточно сопоставимых данных. Даже развитие технических учебных заведений для детей переселенцев, которое, несомненно, отражает скорость экономического освоения региона, не является прямым показателем его социокультурной трансформации в столь исторически короткий срок. Некритическое отношение к основному источнику фактических сведений о развитии системы училищ, как видим, приводит к преувеличению степени включенности данного азиатского региона в общеимперский процесс модернизации.
Школа в империи как институт управления «этноконфессиональным разнообразием», несомненно, могла ускорить процесс социо-культурного сближения коренного и пришлого населения. Но применительно к рассматриваемой новой имперской территории справедлив вывод о «недоуправлении» (Миронов, 2017, с. 183-197), причем в культурной сфере это явление проявлялось более отчетливо. Задачей чиновников всегда было сокрытие нерешаемых или объективно неразрешимых проблем управления. Это также объясняет противоречивость «Обзоров» в статистической и нарративной частях. В ряде обзоров ЗО говорится о готовности туркмен и казахов отдавать своих детей в русскоязычные учебные заведения (Обзор Закаспийской области за 1906,1907, с. 80; Обзор Закаспийской области за 1908,1910, с. 81-82), однако из-за нехватки мест в школах или их отдаленности эта готовность не находила реализации. В другом обзоре можно найти противоположное суждение о том, что в ЗО учебных заведений достаточно, а местное население уклоняется от обучения детей, т. к. не хочет платить за обучение (Обзор Закаспийской области за 1909, 1911, с.71). Последнее суждение содержит риторический прием подмены понятий, когда неплатежеспособность и культурная изоляция туземцев маскируются определением «нежелание».
Информационные лакуны и противоречия обзоров ЗО мы попытались скорректировать данными архивных источников из фондов Департамента народного просвещения (РГИА, ф. 733) и Штаба Туркестанского военного округа (РГВИА, ф. 1396).
Для выяснения уровня грамотности и степени владения русским языком среди основных этносов ЗО мы обратились к материалам всеобщей переписи Российской империи 1897 года, хотя для оценки результатов почти 30-летнего выстраивания школьной системы в области эта дата является промежуточной.
Большой интерес представляют мемуары администраторов, в частности, автобиографические записки графа К. К. Палена, под руководством которого проводилась сенаторская ревизия 1908-1909 гг. в Туркестанском крае (Pahlen, 1964).
Изучение по статистическим, архивным и иным источникам истории отдельных училищ, в том числе остававшихся на периферии внимания исследователей, дает возможность представить конкретные результаты школьной политики в крае, скорректировать ряд односторонних представлений, в частности, о слабом влиянии русско-туземных школ на социокультурные изменения в регионе в предреволюционный период, или, наоборот, об ускоренном движении региона по пути модернизации.
Организация школьной системы в Закаспийской области и ее структура