Объяснение, которое мы пытались развернуть, говоря о соответствующих лингвистических феноменах, предполагает: оно также верно и для похожих по структуре сказок. Народная сказка - типичный образчик коллективного творчества. Получившие развитие в обществе элементы интеллектуальной культуры, как, например, язык или народная сказка, подвержены регулированию более строгих и универсальных законов, чем те, которые действуют в тех разделах интеллектуальной культуры, где превалируют плоды индивидуального творчества. Конечно же, в композиции народной сказки присутствуют, помимо постоянных элементов сюжета, и переменные, описание которых может варьироваться в зависимости от желания рассказчика, но не следует переоценивать эту вариативность. Афанасьев избежал опасности потерять сказку из-за множества её вариантов. «Влияние личности рассказчика на сюжет самой сказки» - бесспорно, интересная проблема, но, поскольку иерархия фольклорного творчества подразумевает примат сказки над рассказчиком, то здесь необходимо быть вдвойне осторожным.
Естественно: профессия, личные интересы и склонности рассказчика влияют на акценты, расставляемые им по ходу сюжета, что сказывается на выборе перечня и отличительных черт действующих лиц, когда, например, рассказчик, почтальон по профессии, мастерски создаёт образ двенадцатиглавого дракона для того, чтобы он послал письмо с угрозами королю, сначала - по почте, а затем и по телеграфу. Но попытки интерпретировать сюжет с учётом личного опыта выглядят неубедительными, когда речь идёт о поэтике сказок. Случается, сентиментальному человеку нравится рассказывать сентиментальные сказки, но также возможно и обратное, а именно, ярко выраженное неприятие личного опыта. В городе Верея Московской области я встретил рассказчика, мусорщика по профессии и с виду нахального головореза, но его сказки, наоборот, были полны чистой сентиментальности и высоких чувств.
Братья Соколовы отмечают: среди рассказчиков бывают мечтательные фантазёры, одержимые волшебными сказками, шутники, предпочитающие, прежде всего, сказки юмористического типа, вроде анекдотов, и некоторые другие психологические типы сказителей, а ментальность того или иного рассказчика проявляется как в выборе им репертуара, так и в манере повествования. В то же время эта проблема может иметь и двоякое значение. Сказочная традиция предполагает различные отчётливо выраженные жанры - волшебные сказки, анекдоты и т. д., и наиболее предпочтительная манера рассказа той или иной сказки традиционно совпадает с её жанром. Среди всего этого богатого наследия и ассортимента рассказчик, естественно, выбирает те элементы, которые наиболее близки его индивидуальным предпочтениям и профессиональным интересам. Но мы не можем не учитывать - рассказчик примеряет на себя одну из ролей действующих лиц фольклорной истории, в то время как в письменной литературе творческая личность может создать для себя абсолютно новое амплуа.
Для Афанасьева понятно: личность рассказчика оказывает влияние на сказку, и это вполне естественно - основная проблема всегда существовала и заключалась не в том, что сказитель как бы соучаствовал в сказочном действии. Тот же порядок проблем встаёт перед читателем, стремящимся познакомиться с миром русских сказок. Читая собрание сказок Афанасьева, он встретится с чрезвычайно разнообразным и потрясающим воображение миром русских сказок. Именно его издание послужило источником для выбора русских народных сказок, которые затем были переведены и включены в настоящую антологию.
Якобсон отстаивал уникальность древнерусской культуры, посвятив жизнь её изучению, не боясь профессиональных или карьерных «потерь». В 1948 г. он опубликовал опровержение гипотезы А. Мазона о поддельности «Слова о полку Игореве». Развернувшаяся дискуссия осложнилась политическими соображениями, поскольку, как писал Якобсон, «многие не верят Мазону, но считают его развенчание русской культурной традиции удобным орудием в антикоммунистической кампании» [9, с. 184]. В Колумбийском университете, где Якобсон работал профессором, студенты распространяли листовки, обвиняющие его в поддержке коммунистической линии в его книге о «Слове». В 1959 г. Якобсон основал «Международный журнал исследований славянской лингвистики и поэтики» (International Journal of Slavic Linguistics and Poetics), став его главным редактором. Он был погружён в специфику и реалии русского мира, изучая и отстаивая язык и культуру, нравственные и духовные ценности, отличающие русский культурный код. И с этой точки зрения, издание русских волшебных сказок целостно по содержанию, гармонично объединяя традиционные ценности культурного наследия русского мира и творчество выдающихся деятелей, развивавших и пропагандировавших его ценности и непреходящее значение. Это касается Александра Алексеева, иллюстратора книги, и Романа Якобсона, написавшего вступительную статью. В отличие от Алексеева, отказавшегося посетить СССР, Якобсон часто бывал в Москве [10, с. 385]. В 1956 г. участвовал в Первом международном съезде славистов [8, с. 474].
Вполне логичным явилось и принятие Романом Осиповичем таинства православного Крещения в 1938 г. Его крёстным отцом стал П.Н. Савицкий, один из лидеров философско-политического движения Евразийство Идейное и общественно-политическое движение в среде русской эмиграции в 1920-1930-х гг. Датой возникновения считается 1921 г., когда в Софии была издана коллективная монография П.Н. Савицкого, Н.С. Трубецкого, Г.В. Флоровского и П.П. Сувчинско- го «Исход к Востоку. Предчувствия и свершения. Ут-верждение евразийцев». Заметный вклад в разработку идеологии внесли Н.Н. Алексеев, Г.В. Вернадский, Л.П. Карсавин и др. Считая неизбежным воссоздание единого Российского государства, евразийцы выдвину-ли историософскую и культурологическую концепцию России-Евразии как самобытной цивилизации, соеди-нившей в себе элементы Востока и Запада (под Евразией понималась срединная часть Европы и Азии, объеди-няющая три равнины: Восточно-Европейскую, Запад-но-Сибирскую и Туркестанскую), опираясь на идеи С.М. Соловьёва, А.П. Щапова и В.О. Ключевского о роли природно-географического фактора в русской истории, а также теорию культурно-исторических ти-пов Н.Я. Данилевского. В качестве основных аргумен-тов, способствующих воссозданию единого Российско-го государства, его сторонники рассматривали уни-кальное ландшафтно-климатическое пространство Рос-сии-Евразии, её особый этнокультурный ареал и доми-нирующую роль православия. Сторонником этой тео-рии считал себя и Л.Н. Гумилёв. - Прим. авторов.. Якобсон разделял её ценности и поддерживал эту теорию. Такая духовная и культурная эволюция Романа Осиповича соответствует формам распространения цивилизации, сформулированным Н.Я. Данилевским, чьи научные воззрения использовались теоретиками евразийства: рассматривая пути воздействия культурного кода одной цивилизации на другую, он отмечал - последнее «...есть действие, которое мы уподобим влиянию почвенного удобрения на растительный организм, или, что то же самое, влиянию улучшенного питания на организм животный. За организмом оставляется его специфическая образовательная деятельность; только материал, из которого он должен возводить своё органическое здание, доставляется в большем количестве и в улучшенном качестве, и результаты выходят великолепные; притом всякий раз - результаты своего рода, вносящие разнообразие в область всечеловеческого развития, а не составляющие бесполезного повторения старого.». Н.Я. Данилевский делал вывод: «.цивилизация, то есть раскрытие начал, лежащих в особенностях духовной природы народов, составляющих культурно-исторический тип под влиянием своеобразных внешних условий, которым они подвергаются в течение своей жизни, тем разнообразнее и богаче, чем разнообразнее, независимее составные элементы, то есть народности, входящие в образование типа» [11, с. 123125]. Научное служение Р.О. Якобсона обогатило цивилизацию русского мира. Учёный, в свою очередь, выступил в качестве крёстного отца известного московского переводчика Константина Богатырева, с отцом которого Петром работал в Праге и снимал одну квартиру на две семьи [8, с. 438].
Роман Якобсон умер в 1982 г. в Кембридже (США, штат Массачусетс) и похоронен на кладбище Маунт Обёрн (Mount Auburn). С.И. Богатырёва свидетельствует: «Отношение к нашей стране даже в её тогдашнем уродливом виде было у Якобсона реализацией найденной им метафоры: «Россия - мать. Чехия - первая любовь. Франция - прекрасная любовница. Америка - брак по расчёту», - так обозначал он свои перемещения по Земному шару. Что тут скажешь: мать по определению неподсудна, к матери какие могут быть претензии? Она прекрасна, и всё тут» [8, с. 484]. Не изменил он любви к далёкой Родине и после смерти: по его просьбе, на надгробии выгравировали надпись на русском: «Роман Якобсон - русский филолог».
Александр Алексеев 8 августа того же года покончил с собой в мастерской в 14 округе Парижа; похоронен в склепе родителей Клер Паркер на английском кладбище в Ницце, где на мраморном цветнике лежит небольшая деревянная доска с краткой надписью “Аіехапйег Alexeieff”.
Список литературы
1. Алексеева-Роквелл С.А. Зарисовки = Snapshots: истории моей юности. Ярославль: Рыбинский дом печати, 2013. 301 с.
2. Starr C. Remembering Claire Parker // Alexei'eff. Itineraire D'un Maitre - Itinerary of a Master. P.: Annecy, 2001. P. 208-228. Пер. Звонарева О.В.
3. Tolstoy L. Stories and Legends / Illustration by Alexander Alexeieff. Translation by Louise and Aylmer Maude. Introduction by Dorothy Canfield Fisher. N. Y.: Pantheon books Inc., 1948. 224 p.
4. Хамидуллина В.П. Специфика художественного перевода русских и татарских литературных сказок в контексте диалога культур. Казань: Редакционно-издательский центр «Школа», 2020.
5. Зуева Т.В. Сказки Пушкина: Кн. для учителя. М.: Просвещение, 1989. 159 с.
6. Звонарёва Л. У. Иван - Железная Рука // Серебряный век Ренэ Герра. СПб.: Росток, 2012. 672 с.
7. Маяковский В.В. Товарищу Нетте, пароходу и человеку // Путешествие в страну поэзия: в 2 т. / сост. Л.А. Соловьёва, Д.А. Семичев. Л.: Лениздат, 1970. Т. 1. 416 с.
8. Богатырёва С.И. Серебряный век в нашем доме. М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2019. 512 с.
9. Якобсон Р.О. / Р.О. Якобсон - С.И. Карцевскому. September 20, 1948 // Якобсон Р. Тексты, документы, исследования / отв. ред. X. Баран. М.: Российский гос. гуманит. ун-т, 1999. 918 с.
10. Струве Г. Русская литература в изгнании. Париж; Москва: Ymca-Press-Русский путь, 1996. 448 с.
11. Данилевский Н.Я. Россия и Европа / сост. и коммент. А.В. Белова; отв. ред. О.А. Платонов. Изд. 2-е. М.: Ин-т рус. цивилизации, Благословение, 2011. 816 с.
References
1. Alekseyeva-Rokvell S.A. Zarisovki = Snapshots: istorii moyey yunosti [Sketches: Stories from My Youth]. Yaroslavl, Rybinsk Printing House, 2013, 301 p. (In Russian).
2. Starr C. Remembering Claire Parker. Alexe'ieff. Itineraire D 'un Maitre - Itinerary of a Master. Paris, Annecy Publ., 2001, p. 208-228. Trans. by Zvonarev O.V. (In French)
3. Tolstoy L. Stories and Legends. New York, Pantheon books Inc., 1948, 224 p.
4. Khamidullina V.P. Spetsifika khudozhestvennogo perevoda russkikh i tatarskikh literaturnykh skazok v kon- tekste dialoga kul'tur [Peculiarities of Russian and Tatar Fairy Tales Translation Considering Culture Dialogue]. Kazan, Editorial and Publishing Center “School”, 2020. (In Russian).
5. Zuyeva T.V. Skazki Pushkina [Fairy Tales by A. Pushkin]. Moscow, Prosveshchenie Publ., 1989, 159 p. (In Russian).
6. Zvonareva L.U. Ivan - Zheleznaya Ruka [Ivan the Iron Arm]. Serebryanyy vek Rene Gerra [Rene Guerra's Silver Age]. St. Petersburg, Rostok Publ, 2012, 672 p. (In Russian).
7. Mayakovskiy V.V. Tovarishchu Nette, parokhodu i cheloveku [To comrade Nette, the ship and the man]. Puteshestviye v stranu poeziya: v 2 t. [Travel to the Poetry Land: in 2 vols.]. Leningrad, Lenizdat Publ., 1970, vol. 1, 416 p. (In Russian).
8. Bogatyreva S.I. Serebryanyy vek v nashem dome [The Silver Age at our Place]. Moscow, AST Publ., Elena Shubina Editorial Board, 2019, 512 p. (In Russian).
9. R.O. Yakobson - S.I. Kartsevskomu. September 20, 1948 [R.O. Jakobson - to S.I. Kartsevsky. September 20, 1948]. In: Yakobson R. Teksty, dokumenty, issledovaniya [Texts, Documents, Studies]. Moscow, Russian State University for the Humanities Publ., 1999, 918 p. (In Russian).
10. Struve G. Russkaya literatura v izgnanii [Russian Literature in Exile]. Paris, Moscow, Ymca-Press-Russkij put Publ., 1996, 448 p. (In Russian).
11. Danilevskiy N.Y. Rossiya i Evropa [Russia and Europe]. Moscow, Institute of Russian Civilization Publ., Blagoslovenie Publ., 2011, 816 p. (In Russian).