Институт мировых цивилизаций
Русские народные сказки в США: в графических комментариях А. Алексеева и научном осмыслении Р. Якобсона
Лола Уткировна Звонарёва, Олег Викторович Звонарёв
Аннотация
Проанализированы графические комментарии русского художника эмигранта первой волны Александра Алексеева к русским народным сказкам, изданным в США в 1946 г. Отмечено: А. Алексеев был не первым иллюстратором русских волшебных сказок в США, поскольку первым их проиллюстрировал великий русский художник-иллюстратор И.Я. Билибин. А. Алексеев привнёс в иллюстрирование народных сказок своё видение художественных образов, соединив старославянские мотивы и христианскую символику. Подчёркнуто: уникальность издания объясняется ещё и тем, что предисловие к нему принадлежит перу известного филолога и исследователя древнеславянского и русского фольклора Романа Якобсона, текст которого приводится впервые на русском языке. Кратко рассматривая жизненный путь и научные интересы Р. Якобсона, отмечено: логичным представляется то, что он принял не только таинство православного крещения, но и стал разделять научные воззрения сторонников «евразийства». С этой точки зрения, анализируемое издание русских волшебных сказок целостно по содержанию, гармонично объединяя традиционные ценности культурного наследия русского мира и творчество выдающихся деятелей, развивавших и пропагандировавших своими трудами его ценности и непреходящее значение.
Ключевые слова: Александр Алексеев; Роман Якобсон; Иван Билибин; Н.Я. Данилевский; русские народные сказки; книжная иллюстрация; древнеславянская и древнерусская культура; русский мир; евразийство
Russian fairy tales in the USA: Alexander Alexeieff's graphic interpretation and Roman Jacobson's scientific comprehension
Lola U. ZVONAREVA Я, Oleg V. ZVONAREV Institute of World Civilizations
Abstract
We analyze the graphic commentaries of Alexander Alexeieff, the illustrator and the first wave emigrant, made for The Russian Fairy tales published in the USA in 1946. We believe A. Alexeieff to have been the second to illustrate The Russian Fairy tales in the USA as Ivan Bilibin, the eminent Russian painter and book illustrator had preceded him. A. Alekseev brought his vision of artistic images to the illustration of The Russian Fairy tales, combining ancient Slavonic motives with Christian symbolism. We assume the publication also to be unique as Roman Jakob- son, the well-known philologist an ancient Slavonic and Russian folklore explorer wrote the foreword to the book being cited in Russian for the first time. Having briefly considered R. Jakobson's life and creative work, we presume it to be quite logical Jacobson to have been baptized according to the Russian Orthodox tradition, as well as to have backed up the theory of Eurasianism. From this point of view, the analyzed edition of The Russian Fairy tales is holistic in content, harmoniously combining the traditional values of the cultural heritage of the Russian world and the work of outstanding figures that developed and propagated its values and enduring significance through their works.
Keywords: Alexander Alexeieff; Roman Jakobson; Ivan Bilibin; N.Y. Danilevskij; Russian Fairy tales; book illustration; ancient Slavonic and ancient Russian culture; Russian world; Eurasianism
графический алексеев народная сказка
Русский художник-эмигрант первой волны Александр Александрович Алексеев (1901, Казань - 1982, Париж) стал в США вторым, после И.Я. Билибина, иллюстратором русских народных сказок. С Билибиным Алексеев познакомился в 1920 г. в Египте, где показал ему работы и получил рекомендательное письмо, оно помогло не имевшему профессионального художественного образования молодому человеку устроиться помощником декоратора в один из парижских театров. Завоевавший известность книжный график, изобретатель игольчатого экрана и автор знаменитого анимационного фильма Алексеев уезжает в США: «Скоро Париж окажется в руках немцев. Я боюсь, что они придут за мной и заставят делать для них пропагандистские фильмы» [1, с. 39].
В сентябре 1940 г. Алексеев и его ученица американка Клер Паркер прибывают в Нью-Йорк, переезжают в штат Невада, где художник разводится с первой женой Александрой Гриневской и вступает в брак с Клер, с которой проживут сорок лет, «жизнь неправдоподобно счастливую» [1, с. 40]. В Нью-Йорке Алексеев разыщет Жака Шифрина, выпустившего в парижском издательстве «Плеяда» «Записки сумасшедшего» и «Братья Карамазовы» с иллюстрациями, принёсшими художнику славу. В нью-йоркском пригороде Маунт-Вернон, куда молодая пара переберётся, состоится рождение издательства «Пантеон букс» во главе с Шифриным. Главным занятием Алексеева стала работа над новым игольчатым экраном. Вскоре они получили первый американский контракт на короткую заставку с картой США к информационным фильмам для демонстрации в войсках за рубежом, использовавшуюся в тысячах американских пропагандистских фильмов времён Второй мировой войны [2].
Дочь Алексеева Светлана вспоминает: «Эмиграция была трудным временем для всех художников и интеллектуалов, вынужденных бежать из Европы в Америку. Им пришлось столкнуться с проблемами элементарного выживания: искать кров и приспосабливаться к жизни в незнакомой стране, где порядки сильно отличались от тех, к каким они привыкли дома» [1, с. 60].
Шифрин предлагает художнику иллюстрировать «Рассказы и легенды» Л. Толстого и русские народные сказки из собрания А. Афанасьева. «Рассказы и легенды» выйдут в Нью-Йорке в 1943 г. [3]. «Русские волшебные сказки» - первым изданием в 1945-м. Алексеев приступает к русским народным сказкам, работая в ином ключе, неожиданно более жёстком и строгом, хотя, казалось бы, использовал лубочные приёмы и образы.
Готовясь иллюстрировать народные сказки, художник в музее Метрополитен фотографирует предметы русского народного искусства из коллекции изящных искусств: старинные гравюры, костюмы, изображения русских дворян, план старой Москвы; иллюстрированные издания, посвящённые искусству скифов; издания «Парижская мода», «Иллюстрированная мода», «Журнал моды», «Журнал для девушек».
Солидный том в 672 страницы со ста работами художника выдерживает в США три издания - в 1945, 1946 и в 1973 г., два из них - первое и третье - в издательстве «Пантеон Букс» Russian Fairy Tales. N. Y.: Pantheon Books, 1945. 661 p.; Russian Fairy Tales // The Pantheon Fairy Tale and Folklore Library. N. Y.: Pantheon Books, a division of Random House, Inc. 1973. 651 p.; Russian Fairy Tales // The Pantheon Fairy Tale and Folklore Library. N. Y.: Ran-dom House, Inc., 2006. 672 p.. В том включено двести из шестисот собранных А.Н. Афанасьевым сказок. Перевод на английский - Норберта Гутермана. В послесловии - статья Романа Якобсона. Переплёт обтянут оранжевой тканью с золотым тиснением - изображением сказочной Жар- птицы на лицевой крышке. Зелёная целофа- нированная суперобложка украшена рисунками. Книга спрятана в футляр в таком же оформлении с изменённым повтором цветной иллюстрации к первой сказке «Волшебное кольцо» в чёрно-белом варианте. На клапане суперобложки читаем: «Первое исчерпывающее по полноте издание на английском русских волшебных и народных сказок из известного сборника А.Н. Афанасьева, русского аналога волшебных сказок братьев Гримм, включает наиболее характерные и выдающиеся сказки русского народа. Эта книга открывает читателям новый мир наполненного образностью фольклора и знакомит с русской версией таких универсальных персонажей волшебных сказок, как ведьмы и герои, говорящие животные, злые колдуньи и благочестивые девицы, практичные крестьяне и праведные «божьи люди», также как и с такими уникальными, существующими только в русских сказках героями, как Жар-птица и Кощей Бессмертный. И в самом деле, представляя собой народное литературное творчество, эти сказки - кладезь незапамятного психологического и исторического опыта и предоставляют бесценный ключ к пониманию характера великой нации. И последнее, по месту, но не по значению: они - восхитительное чтение как для молодых, так и для людей старшего возраста. Все сказки представлены в новом переводе, а множество из них переведено на английский впервые. В иллюстрациях А. Алексеев, художник-иллюстратор, русский по крови и воспитанию, сочетает великолепную художественную технику и подлинное знание России, её традиций и обычаев» (перевод с английского О.В. Звонарёва) Ibid..
В чёрно-белых перовых заставках, концовках Алексеева - изображения хитрой лисицы, свёрнутой в кольцо рыбы-щуки с колючими острыми плавниками, двуглавого орла, жар-птицы в крошечной короне... Пляшущие в присядку удалые молодцы то по двое, то вереницей, движущиеся в танце девицы, танцующие на задних ногах цирковые лошадки, дерущиеся друг с другом рогатые черти с вилами в костлявых руках только кажутся взятыми из лубков. На суперобложке трио музыкантов наяривает на народных инструментах с ожесточением. В концовках - ряды крохотных старинных пушек и «металлических» солдат. Художник ограничивается пятью цветами, принятыми в лубке: малиновым, зелёным, жёлтым, красным и чёрным, театрализованное художественное пространство напоминает лубочное. Композиция нередко делится на две части с разным по времени действием. Хитро жмурящийся кот в нижней части иллюстрации к сказке «Кот, петух и лиса» крупнее, чем лиса и петух в верхней части. Алексеев выбирал сюжеты, связанные с противостоянием. Полосный портрет Кощея Бессмертного - оскалившийся скелет с конём - олицетворение войны, раздиравшей в те годы Европу. Соловей Разбойник - воинственная злая птица, держащая под крылом лук, примостилась в ветвях столетнего дуба. Грузный богатырь Илья Муромец, пускающий стрелу из лука во врага, в кольчуге, со щитом и мечом, сидит на расписном игрушечном коньке, похожий на глиняную расписную игрушку. Фольклористы подчёркивают: «Сказочный дурак оказывается на деле мудрецом, чей образ жизни, мыслей и действий непонятен окружающим, живущим по общепринятым нормам» [4, с. 124]. Грубоватые штрихи гравюры, тёмно-синие мрачные оттенки создают атмосферу непокоя и опасности. Страшны безликие воители, конные и пешие, кто - с пиками, кто - со стрелами наступающие друг на друга, красные и чёрные, в четыре ряда по вертикали, безрадостно освещённые кто - солнцем, кто - луной, в облаках, в тучах пыли - в плоскостном, силуэтном решении.
Сказочные сюжеты давали Алексееву возможность фантазировать - в иллюстрации про волшебного Финиста Ясного Сокола над стилизованными теремами парит полуптица-полуюноша в нарядном убранстве, Марья Моревна напоминает Шамаханскую царицу восточным одеянием: шароварами и перьями в волосах. Т.В. Зуева утверждает: этот образ А.С. Пушкин заимствовал из сказки П.А. Катенина «Княжна Милуша» (1834), где Шамаханская царица - «ведьма-оборотень, внезапно явившийся и исчезнувший призрак, посланный герою как испытание его верности невесте Милуше» [5, с. 130].
Неожиданны бодучие и глупые коровы в облаках (сродни летающим козам М. Шагала, жившего в то время в США и иллюстрировавшего для того же издательства). На доске раскачивается глиняный человечек и расписная кукольная фигурка («Не нравится, не слушай»). Над притаившимися втроём на печке испуганными, похожими, как близнецы, братьями возвышается в пушистых облаках ярко-красный златогривый конёк, смахивающий на игрушечного («Свинка золотая щетинка, утка золотые пёрышки и златогривый конь»). Фантазия художника, сюрреалистические мотивы, штрих, напряжённо решённое пространство лишены шутейства русских «потешных картинок». На титульном листе - московский Кремль, Успенский собор, кремлёвская башня, однообразные домишки вокруг. В небе парит Дева-птица в русском убранстве, с нимбом и ангельскими крыльями... Её руки распростёрты над Кремлём: Богородица, по преданию, не раз спасала Москву. Собака и кот из сказки «Волшебное кольцо», вместе с маленьким оркестром и женихом - крестьянским сыном, ударившимся на свадьбе в пляс, открывают американский том «Волшебных русских сказок». Этот пёс - не любимец ли Клер пудель Джерико, а кот - не алексеевский ли символ, повторяющийся во многих его работах?
Главным событием жизни Алексеева в США оставалась женитьба на Клер. В частном швейцарском архиве фонда “Art ех east” мы обнаружили материалы, связанные с нью-йоркским изданием. Там хранится экземпляр книги 1945 года издания, принадлежавший Марине Леирин (Marina Leirin), чьё имя проставлено на авантитуле, множество иллюстраций, вручную раскрашенных Алексеевым. Пара цветных пронумерованных корректур одной иллюстрации с изображением крестьянина, открывающего сундук, 2 цветные копии, приклеенные к миллиметровой бумаге с изображением всадника, 8 цветных копий иллюстрации с изображением виселицы, цветная копия иллюстрации с другим изображением всё той же виселицы, 6 цветных копий титульной страницы. В этом же швейцарском фонде хранятся и рисунки-эскизы, сделанные чернилами, показывающие, насколько тщательно готовился художник к иллюстрированию обычного, не подарочного издания (лиса, концовка с лучниками, упряжки, концовки с птицами). В фонде хранится и автограф Жака Шифрина с указанием, какие страницы иллюстрировать, подписанный инициалами Ж. Ш. В архив передана дочерью художника машинописная рукопись, озаглавленная «Русские волшебные сказки», со списком иллюстраций в каждой главе и аннотациями, написанными карандашом и чернилами.
До Алексеева русские волшебные сказки в США выходили с иллюстрациями Ивана Яковлевича Билибина, эмигрировавшего в 1920 г. из Новороссийска на пароходе «Саратов». До 1925 г. Билибин жил в Александрии, в августе переехал в Париж. Иван Яковлевич прославился иллюстрациями к русским народным сказкам, сказкам братьев Гримм, «Тысячи и одной ночи», сказке Г.Х. Андерсена «Русалочка» («Фламмарион», 1937), «Сказке о золотой рыбке» А.С. Пушкина. Иван Яковлевич, опираясь на традиции древнерусского и народного искусства, создал «Стиль рюсс». Вернувшись из эмиграции в СССР в 1936 г., Билибин стал профессором Института живописи, скульптуры и архитектуры Всероссийской Академии художеств в Ленинграде, в 1939 г. получил звание доктора искусствоведения. После начала Великой Отчественной войны И.Я. Билибин отказался эвакуироваться, в блокированном Ленинграде в новогоднюю ночь расписал скатерть древнерусскими яствами, написал патриотическую оду [6, с. 317-327] и умер 7 февраля 1942 г. от истощения. Его похоронили в братской могиле профессоров Академии возле Смоленского кладбища.