Размещено на http: //www. allbest. ru/
Тамбовский государственный технический университет 392000, Россия, Тамбовская область, г. Тамбов, ул. Советская, 106
Русская деревня конца XIX - начала XX века: грани крестьянской девиантности (Часть 1)
Безгин Владимир Борисович
доктор исторических наук
профессор, кафедра истории и философии,
vladyka62@mail.ru
Аннотация
крестьянин суицид девиантный
В статье исследованы проявления девиантного поведения русских крестьян в эпоху модернизации России конца XIX - начала XX в. Изучены проблема суицида в крестьянской среде и отношение сельского населения к фактам добровольного ухода из жизни. На основе архивных материалов осуществлен анализ динамики деревенского суицида, установлены способы и мотивы самоубийств крестьян. Выяснено отношение сельского населения к употреблению спиртного, а также определены причины и степень распространения пьянства в деревенской среде. Психические заболевания в русском селе не являлись распространенным явление. Умственное расстройство в деревне воспринималось как явление, нарушающее привычные нормы и потенциально опасное. Установлена степень распространения в русском селе таких преступлений как детоубийство и плодоизгнание. Раскрыты их причины, характер и мотивы. Дан анализ девиантного поведения русских крестьян в сфере интимной жизни. Раскрыто содержание стереотипов добрачного и брачного поведения, и отношение жителей села к нарушению норм супружеской жизни. Выяснены причины и формы сельской проституции, а также отношение жителей русского села к блуду и прелюбодеянию. Рассмотрены различные виды сексуальных преступлений русских крестьян, мотивы и степень их распространения. Установлено содержание уголовного законодательства Российской империи и обычно-правовых взглядов сельских жителей в отношении таких преступлений. Приведены примеры половых инверсий в крестьянской среде и реакции на них со стороны местного населения. В результате проведенного исследования установлено, что проявления отклоняющегося поведения крестьян в традиционном укладе русского села стали следствием модернизационных процессов, происходивших в стране в конце XIX - начале XX в. Под воздействием влияния города, отхожих промыслов, социальной мобильности жителей села, разрушались привычные связи, общинные и семейные устои, патриархальные нравы, и, как следствие усиливались различные формы крестьянской девиантности.
Ключевые слова: русская деревня, крестьянство, девиантное поведение, модернизация, суицид, пьянство, детоубийство, проституция, изнасилование, инцест
Abstract
Bezgin Vladimir Borisovich
Doctor of History
professor of the Department of History and Philosophy at Tambov State Technical University
392000, Russia, Tambov Region, Tambov, str. Sovetstkaya, 106
The article presents a research on the deviant behavior of Russian peasants in the era of modernization of Russia in the late XIX - early XX century. The author studies the problem of suicide among the peasants and the attitude of rural population to the facts of euthanasia. On the basis of archival materials author analyzes the dynamics of rural suicide, describes methods and motives of farmers' suicide. The article clarifies the attitude of the rural population towards alcohol and determines the cause and extent of alcoholism in the village environment.
Mental illnesses in a Russian village were not common, mental disorder was seen as a phenomenon that violates the usual rules and can potentially be dangerous. The article determines the level of spread of such crimes as infanticide and abortion in the Russian village, discloses its causes, nature and motives. The article brings the analysis of deviant behavior of Russian peasants in intimacies, disclosure the patterns of premarital and marital behavior and the attitude of the villagers to the deordination of the rules of marriage. The author describes reasons and forms of rural prostitution as well as the attitude of Russian villagers to fornication and adultery. The article shows different types of sexual crimes among Russian peasants, the motives and the extent of their expansion. The author describes the criminal laws of the Russian Empire and the legal views of rural residents in respect of such crimes. The article shows the examples of sexual inversions among the peasants and the reaction to it by the local population.
As the result of this study the author finds deviant behavior of Russian peasants to be a result of the modernization processes in the country in the late XIX - early XX century. With the influence of the city, migratory fisheries, social mobility of residents of the village the accustomed relations, community and family foundations and patriarchal customs were destroyed and therefore the various forms of peasant deviance reinforced.
Keywords:
Russian village, peasantry, deviant behavior, modernization, suicide, drunkenness, abortion, prostitution, rape, incest
Введение
Эпоха модернизации, в которую вступила Россия в конце XIX в., существенно меняла традиционный уклад русской деревни. На глазах менялся привычный образ жизни, ослабевали устои патриархальный семьи. Возросшая мобильность сельского населения, в результате масштабов крестьянского отходничества, разрушала замкнутость деревенского мира. В село проникала грамотность, все большее число крестьянских хозяйств втягивалось в товарно-денежные отношения, развивалась правовая культура деревенских жителей. Наряду с благами цивилизации в жизнь деревни пришли и городские пороки. Своеобразной платой за модернизацию деревенской архаики стал рост сельской преступности, да и в целом отклоняющегося поведения крестьян, в различных проявлениях этой самой девиантности. Нами исследованы лишь некоторые формы ее проявления в повседневной жизни русского села эпохи модернизации. На основе широкого круга архивных источников и этнографических материалов предпринята попытка изучения проблем крестьянского суицида, проституции и сексуальных преступлений в сельской среде, психических расстройств и пьянства деревенских жителей.
Изучение девиантности именно в приватной сферы жизни русских крестьян дает возможность исследователю возможность понять характер тех перемен, которые происходили в ментальности сельских жителей. Нас интересовали не только формы и масштабы девиантности как явления деревенской обыденности, но и реакция сельского общества на отклоняющееся поведение членов крестьянского мира.
1. Крестьянский суицид
Крайним проявлением отклонения в поведение человека, противоречащим самой сути его существования, следует признать самоубийство. Поэтому рассмотрение вопроса крестьянской девиантности решено было начать с проблемы сельского суицида.
Добровольное лишение себя жизни, даже если оно представляет собой бегство от страданий, всегда воспринималось как тягчайший грех, который Церковь на земле уже не может отпустить, ибо всякий грех отпускается только при покаянии. По церковным канонам самоубийц и даже подозреваемых в самоубийстве нельзя было отпевать в храме, поминать в церковной молитве за Литургией и на панихидах.
Для жителей русской деревни конца XIX - начала XX в. отношение к самоубийству в целом было созвучно с позицией православной церкви. Это подтверждают и этнографические источники. Среди крестьян самоубийство считалось тяжким, «смертным» грехом и объяснялось дьявольским наваждением («грех попутал»). По суждению ярославских крестьян самоубийство есть тяжкий грех, который совершается под влиянием нечистой силы, а душа самоубийцы поступает в распоряжение дьявола. Погребение самоубийц в деревне, согласно церковным постановлениям, совершалось без церковного отпевания, могилу располагали за кладбищенской оградой и крест на ней не ставили [1, т. 2, ч. 4. с. 508, 509]. Лица, которые покушались на самоубийство, никаким ограничениям в селе не подвергались, но насмешки по отношению к себе испытывать им приходилось [1, т. 1, с. 478].
Установить масштабы изучаемого явления сложно по причине неполноты статистических данных. Статистика самоубийц в России до конца XIX в. практически не велась. Только с конца 1870-х гг. можно говорить о каком-то учете случаев суицида в губерниях. Факты самоубийств регистрировались полицейскими уездными исправниками, наряду с другими происшествиями, и о них ежемесячно сообщалось в рапорте губернатору. Число самоубийств отражалось в ежегодных обзорах губерний, прилагаемых к губернаторским отчетам императору.
Имеющиеся статистические данные дают основание утверждать, что в конце XIX - начале XX в. происходит рост числа самоубийств. Так, в России с 1870 по 1908 г. общее их количество увеличилось в 5 раз, а к 1910 -- почти удвоилось. По данным статистики уровень самоубийств в Европейской части России вырос с 2,1 случая на 100000 населения в 1905, до 2,6 в 1907, 3,3 в 1910 и до 3,4 в 1912 г. [2, с. 125]. В условиях значительного преобладания в социальном составе населения страны крестьян большая доля самоубийств приходилась на них. По подсчетам доктора Жбанкова за 1905-1909 гг. из 9510 случаев самоубийств крестьяне составляли 57,3%, высшие и богатые классы -- 11,5%, учащиеся -- 10,7%, чиновники -- 7,7%, армия и полиция -- 7,5%. Более точная статистика по Петербургу за 1911 г. дала еще более красноречивые результаты; из общего числа самоубийц крестьяне составляли 78,14%, дворяне -7,71%, мещане -- 11,74%, купцы -- 1,53%, духовенство -- 0,21%, иностранные поданные -- 0,71% [3].
Однако из этого не следует делать вывод о высокой степени суицидности крестьян. Добровольный уход из жизни в русском селе - событие скорее экстраординарное, чем обыденное. Большинство корреспондентов этнографического бюро кн. В. Н. Тенишева в своих сообщениях были солидарны в утверждении о том, что самоубийства в деревне были явлением редким [1]. Такой вывод подтверждается и данными врачебно-медицинской и полицейской статистики. По подсчетам доктора медицины Е. В. Святловского в Волочанском уезде Харьковской губернии за период с 1874 по 1884 г., согласно данным полицейского управления, было совершено 57 самоубийств, т.е. в среднем в год приходилось 5,27 случаев суицида. Мужчины составляли 70,69% сельских самоубийц, на женщин приходилось 29,31% [4, с. 197, 198]. В уездах Тамбовской губернии в конце XIX - начале XX в., по данным губернаторских отчетов, ежегодно регистрировалось от 28 случаев самоубийств в 1885 г. до 62 -- в 1897 г. Максимальное число самоубийц в селах губернии было отмечено в 1910 г. -- 88 крестьян в т.ч. 68 мужчин и 20 женщин. Доля женщин среди сельских самоубийц колебалась от 22% в 1884 г. до 39% в 1885 г. [5]
Возраст крестьян, совершивших самоубийство, составлял преимущество от 20 до 50 лет. Самоубийства детей и стариков были крайне редки. Так в 1908 г. в Тамбовской губернии был отмечен лишь один случай подросткового суицида. 18 марта этого года в с. Солдатской слободе Борисоглебского уезда удушился крестьянский мальчик Иван Гущин, 12 лет, причина -- тоскливое состояние [6, л. 122]. По данным за 1904 г. наибольшее число суицидов в тамбовской деревне приходилось на возраст 20 -- 40 лет 10 случаев, 5 самоубийств было совершенно крестьянами в возрасте от 40 до 60 лет [6, л. 55]. Таким образом, возраст большей части сельских самоубийц приходился на период наибольшей жизненно активности.
Если говорить о времени года, когда совершалось наибольшее число деревенских суицидов, то следует признать, что это весенне-летний период. Наименьшее число самоубийств в селе совершалось осенью и зимой. По нашим подсчетам за 1908 г. в Тамбовской губернии в этот период было совершено всего 4 самоубийства, в то время как за весну-лето этого года их было зарегистрировано 13 [6, д. 6676, 6677]. Данное наблюдение вполне согласуются с выводами специалистов о весенне-летнем максимуме самоубийств [7]. Исследователь П. Сорокин в своей работе отмечал, что «больше их (т.е. самоубийств) летом, затем следует весна, за весной осень, а минимум приходиться на зиму» [3]. В аграрном календаре именно лето являлось для крестьян самым трудным периодом, требующим от них максимального напряжения физических и душевных сил. Наверное, некоторым их не хватило в борьбе с жизненными испытаниями.
Место самоубийства, как правило, выбиралось рядом с домом, чаще всего это были хозяйственные постройки: сарай, амбар, рига, баня и т. п. Реже повешенных находили в собственном доме или в его сенях. Исключение составляет случай самоубийства, произошедший 23 июня 1904 г. в с. Шарапова Аладинской волости Шацкого уезда Тамбовской губернии, когда крестьянин Селиверст Федорович Евтюхин, 42 лет, повесился в ограде местной церкви [6, д. 5638, л. 129]. Локальность крестьянского сознания определяло привычную среду обитание как место ухода из жизни.
Говоря о крестьянских самоубийствах, следует учитывать и суициды, осуществленные крестьянами в городах. Изученные материалы дают основание утверждать, что часть самоубийств в городах Тамбовской губернии было совершенно крестьянами. Приведем один из таких примеров. В г. Борисоглебск 3 мая 1908 г. был обнаружен труп крестьянина с. Новоспасского Козловской волости Семена Петровича Полянского, застрелившегося из револьвера в правый висок, причина самоубийства осталась невыясненной [6, д. 6676, л. 244]. Можно предположить, что самоубийства крестьян в городах могли быть следствием процесса маргинализации выходцев из деревни, невозможности их адаптации к условиям городской жизни. Это проблема была подмечена все тем же проницательным П. Сорокиным, который в частности отмечал: «Крестьянин приходит в город, попадает в шумную, многолюдную толпу, становится «фишкой» и «номером»; глубокое одиночество и отсутствие поддержки в нужную минуту доводит одних до преступления и запоя, других - до отчаяния и смерти» [3].
Рассмотрим способы, к которым прибегали сельские самоубийцы. Повешение, как способ самоубийства, преобладало в крестьянских суицидах. За период с 1874 по 1884 г. к нему прибегло 42 (в т. ч. 33 мужчин и 9 женщин) из 56 деревенских самоубийц Волочанского уезда Харьковской губернии. Отравление, чтобы свести счеты с жизнью, использовали преимущественно крестьянки. Из шести отравившихся за десятилетие пять были сельскими бабами. И только на мужчин-самоубийц приходилось три случая самострела [4, с. 197]. Такое соотношение в выборе способов ухода из жизни вполне закономерно. Если к повешению (удавлению) в деревне прибегали как мужчина, так и женщины, что объяснялось доступностью этого способа (веревка была в каждой избе), то в выборе отравления или самострела определяющую роль играла половая принадлежность самоубийц. Бабы не умели обращаться с огнестрельным оружием, да и в редкой семье оно имелось. Также можно предположить, что женщины-самоубийцы, в отличие от мужчин, и после смерти хотели выглядеть привлекательно.