Статья: Рифма Ивана Жданова в аспекте проблемы историко-литературного контекста

Результаты дифференцированного подсчета точных, йотированных, приблизительных и неточных мужских и женских рифм, согласно методике, представленной в статье М. Л. Гаспарова «Эволюция русской рифмы» [Гаспаров, 1984, с. 3-36], представлены в табл. 2.

Процент неточных рифм вычислялся «от общего количества женских, мужских закрытых или мужских открытых рифм; доля йотированных и приблизительных - от общего числа за вычетом неточных» [Там же, с. 8]. Число опорных

звуков в процентах для точных рифм рассчитывалось как «среднее на 100 строк количество совпадающих звуков влево от ударного гласного до первого резко не совпадающего согласного (“нерезким несовпадением” считались, например, Д и Дь, Д и Т, но Дъ и Т - уже “резким несовпадением”)» [Гаспаров, 1984, с. 8]. В последней графе последовательно приводится общее количество женских, мужских закрытых и открытых рифм.

Таблица 2

Точные, приблизительные и неточные мужские и женские рифмы И. Жданова Masculineandfemininerich, approximateandslantrhymesofI. Zhdanov

Примечание. ЖЙ - женская йотированная рифма; ЖП - женская приблизительная рифма; ЖН - женская неточная рифма; Мзн - мужская закрытая неточная рифма; Мон - мужская открытая неточная рифма; Мзо - мужская закрыто-открытая рифма; Оп. з. - число опорных звуков.

Сопоставим полученные результаты, с одной стороны, с подсчетами М. Л. Гаспарова процентных долей по аналогичным показателям для рифмы русских поэтов XX в., с другой стороны, с данными из книги Д. С. Самойлова и результатами проведенного нами, согласно представленной в ней методике, обследования рифм И. Жданова. В сравнении с показателем по периоду 1960-1975 гг. [Там же, с. 33] доля женских йотированных рифм у автора книги «Воздух и ветер» выше почти в два раза (9,5 и 4,9 %). Если обратиться к персоналиям, то, действительно, обнаруживается некоторый спад в использовании йотированных рифм поэтами, работавшими в исследуемый период, ср.: Окуджава, 1956-1976 гг. - 2,3 %; Соколов, 1960-1966 гг. - 3,0; Рождественский, до 1970 г. - 5,1; Евтушенко, 19531955 гг. - 8,5, но «Братская ГЭС», 1965 г. - 0,4 %; Вознесенский, 1964-1967 гг. - 6,0; Сулейменов «Глиняная книга», 1969 г. - 4,0; Кушнер, 1969-1973 гг. - 4,0; Чухонцев, 1964-1974 гг. - 1,0 %; Ахмадулина, 1963-1965 гг. - 0 [Там же, с. 32-33] и др.

Д. С. Самойлов рассматривал йотированные рифмы (типа агоний - ладони (с. 88)) как простые неточные «с конечным усечением» [Самойлов, 1982, с. 37]. У И. Жданова такого типа рифм - 44,1 % (49 случаев) от всех неточных женских, если к этому прибавить рифмы с усечением конечных согласных звуков (например, ступая - не узнаеТ (с. 57), ветоК - света (с. 64)), то их доля составит 50,4 % (56 случай). Исследователь приходит к выводу, что частое использование рифм с усечением конечного (особенно /) является «датчиком» ориентации «рифменного ряда» на традицию, поскольку данный тип был широко «употребительным в XIX веке» [Самойлов, 1982, с. 340]. Среди поэтов второй половины XX в., предпочитающих рифмы с «традиционными усечениями» [Там же], он выделяет Тарковского, Шаламова, Смелякова, Твардовского, Соколова, Шефнера, Кушнера и ряд др. Исследование М. Л. Гаспарова в целом подтверждает наблюдения автора «Книги о русской рифме»: в среднем 10 % йотированных рифм - как у отмеченных выше поэтов, так и у поэтов-модернистов начала XX в. У последних доля данного типа рифм «повышается до уровня традиции А. К. Толстого и В. Соловьева» [Гаспаров, 1997, с. 330], ср: Брюсов, 1922-1924 гг. - 12,9 %; Блок, 19081916 гг. - 9,0; Белый, «Пепел», 1904-1909 гг. - 13,3; С. Соловьев, 1904-1909 гг. - 10,4; Ахматова, 1909-1914 гг. - 9,9; Цветаева, 1910-1915 гг. - 11,0; Мандельштам, 1908-1915 гг. - 12,3 % [Гаспаров, 1984, с. 23-25]. На твердый согласный (переши-

Тый - АфродиТы (с. 53)) йотированных рифм у И. Жданова больше, чем на мягкий (убоГий - тревоГе (с. 106)), доля последних в сопоставлении с подсчетами М. Л. Гаспарова по периоду 1935-1975 гг. (27 %) ощутимо ниже - 17 %, но приближается к периоду 1860-1906 гг. (21 %).

Процентный показатель по приблизительным женским рифмам (133 случая - 25,9 %) соответствует общим тенденциям эпохи: по периоду 1960-1975 гг. - 29,1 % [Гаспаров, 1984, с. 32-33]. Дифференцированный подсчет по отдельным типам дает примерно тот же результат (табл. 3).

Таблица 3

Женские приблизительные рифмы И. Жданова

FeminineapproximaterhymesofI. ZhdanovОсновные типы приблизительных созвучий, %

Как видно, И. Ф. Жданов идет в ногу со временем, используя все возможные сочетания гласных в заударной позиции, лишь чередование Е, И : А после Щ и Ц представлено одним случаем, что выпадает из общей статистики по всем периодам.

Обратимся к неточным рифмам. Доля женских неточных рифм у И. Жданова в процентном эквиваленте (10,5 %) значительно ниже аналогичного показателя по советской поэзии за 1960-1975 гг. и сборника «День поэзии» 1986 г. (36,7 и 38,5 %). Подсчеты по поэтическим блокам, входящим в систему авторского композиционного членения книги «Воздух и ветер», показывают, что на два периода приходится значительное превышение среднего процентного числа неточных женских рифм (табл. 4).

Таблица 4Женские неточные рифмы И. Жданова (по периодам) FeminineslantrhymesofI. Zhdanov (byperiods)

Однако такое повышение носит локальный характер и не связано с какими-то структурными изменениями в принципе рифмовки поэта: все три рифмы, относящиеся к первому периоду, приходятся на стихотворный текст «Когда покой -лишь прошлого значенье» (с. 15), восемь рифм, относящихся к четвертому периоду, из стихотворного текста «Орнамент» (с. 82-83).

Согласно статистике М. Л. Гаспарова, абсолютными рекордсменами по проценту неточных от общего числа женских рифм являются поэты-шестидесятники: Рождественский, до 1970 г. - 82,4 %; Евтушенко, «Братская ГЭС», 1965 г. - 52,3; Вознесенский 1964-1967 гг. - 73,7; Соснора, 1960-1966 гг. - 84,9; Сулейменов, «Глиняная книга», 1969 г. - 53,9; Ахмадулина, 1963-1965 гг. - 54,4 % [Гаспаров, 1984, с. 32]. И. Жданов со своими 10,5 % ближе к небольшой группе поэтов того времени, у которых данный показатель не превышает 20 %: Пастернак, 19561959 гг. - 9 %; Заболоцкий, 1954-1958 гг. - 7,4; Тарковский, 1941-1962 гг. - 2,5; Наровчатов, 1950-1956 гг. - 14,8; Самойлов, 1950-е гг. - 16,2; Светлов, 19571969 гг. - 17,6; Мартынов, 1963-1965 гг. - 15,0; Мориц, 1962-1969 гг. - 14,4; Чухонцев, 1964-1974 гг. - 15,7 % [Гаспаров, 1984, с. 19-32] и др. Сопоставление по всему XX столетию показывает, что современный поэт также близок к по- этам-модернистам начала века, предпочитавшим, по крайней мере в начальный период своего творчества, умеренно экспериментировать с неточными женскими рифмами (в пределах 10 %), в отличие от радикальных экспериментаторов- авангардистов: Брюсов, 1906-1909 гг. - 6,3 %; Блок, 1902-1907 гг. - 7,3; Ахматова, 1909-1911 гг. - 8,4; Мандельштам, 1908-1915 гг. - 2,5; Цветаева, 19101915 гг. - 2,9; Есенин, 1914-1915 гг.- 7,0 % и др.

Для более детального изучения фонетических особенностей неточной женской рифмы И. Жданова воспользуемся методикой М. Л. Гаспарова, который дифференцирует женские неточные рифмы «в послеударной части... на две консонантные позиции: интервокальную и финальную; на каждой из них может иметь место тождество рифмующих звуков (Т), пополнение (П) и замена (М)». Комбинация Т, П и М в двух позициях дает восемь видов неточной рифмы и одну точную: ТП, ТМ, ПТ, ПП, ПМ, МТ, МП, ПП и ТТ. В процентном отношении количество показателей «П-заполнений и М-заполнений каждой позиции» [Там же, с. 10] от общего числа женских неточных рифм представлено в табл. 5.

Таблица 5

Женские неточные рифмы И. Жданова (финальные и интервокальные позиции) FeminineslantrhymesofI. Zhdanov (finalandintervocalicpositions)

После 1960 г. в стихотворениях русских поэтов повышается уровень неточных рифм, причем «основное направление поиска» поэтов, по мнению М. Л. Гаспарова, отражает положение, когда «в заударной части рифмы П-созвучия вытесняются М-созвучиями» [Там же, с. 36]. Очевидно, что с данным положением соотносится наблюдение исследователя, озвученное в более поздней статье: развитие современной неточной женской рифмы связывается с предпочтением поэтами «брюсовского» типа МТ [Гаспаров, 1997, с. 337] типу ТП, идущему от А. Блока. Из табл. 5 видно - И. Жданов как будто избегает указанной тенденции, предпочитая пополнение замене звуков в послеударной позиции рифмы (самый многочисленный тип ПТ (например: двоемирь/е - пире (с. 145) - 25 случаев), в то же время дифференцированный подсчет показал превалирование созвучий типа МТ (например: ребенКа - горизонТа (с. 101) - 11 случаев) над «блоковским» ТП (например: снится -рукавицаХ (с. 147) - 7 случаев). К тому же трехкратное превышение заполнения в интервокальной позиции над заполнением в финальной позиции, хотя и иного конструктивного содержания, ставит И. Жданова в один ряд с поэтами, осваивающими в своих творческих лабораториях так называемую новую рифму, ориентированную на смещение созвучий от флексии влево к ударной и послеударной позиции (табл. 6).

Таблица 6

Женские неточные рифмы поэтов-шестидесятников (финальные и интервокальные позиции) Feminine slant rhymes of poets of the sixties (final and intervocalic positions)

Женскую неточную рифму можно рассмотреть еще более детально, если вооружиться как методикой того же исследователя, предложенной в статье, где он изучает фонетические особенности рифмы И. Бродского в сравнении с тремя старшими поэтами (В. Маяковским, Б. Пастернаком, М. Цветаевой) [Гаспаров, 1995], так и классификацией Д. С. Самойлова, подкрепленной обширными статистическими данными [Самойлов, 1982].

Как было отмечено выше, «на финальной позиции» [Гаспаров, 1995, с. 87] из восьми рифм в семи случаях И. Жданов использует усечения конечных согласных звуков, например: человечеК - ниречи (с. 15), снится - рукавицах (с. 147), а в одном случае - замещения типа согласный / йот: стаеЙ - изобретаюТ (с. 63). В последнем случае, как считает М. Л. Гаспаров, «йот воспринимается как условно несуществующий... и рифма по ощущению приближается к усеченной» [Гаспаров, 1995, с. 88]. Эту устойчивую закономерность можно назвать отличительной особенностью рифмовки И. Жданова. И. Бродский, как и старшие поэты, придерживается иной установки: финальную позицию в большинстве случаев он заполняет созвучными замещениями.

В интервокальной позиции заполнение одиночными звуками (1 : 1) представлено восемью случаями, например: тоНет - ухоДит (с. 68); данные разнозвучия по преимуществу носят неурегулированный характер, лишь в одной рифме они сочетаются по типу сонорный / сонорный: рукаМи - КехаНа (с. 166). Д. С. Самойлов рассматривает такого рода разнозвучия как рифмы с «внутренним (интервокальным) замещением» [Самойлов, 1982, с. 39], к семи рифмам из этого ряда, согласно его классификации, следуют прибавить еще ребенКа - горизонТа (с. 101) и реваНша - раНЬше (с. 123). Подсчеты исследователя показали: авторы в «Днях поэзии» (1960, 1970, 1977) используют женские рифмы с интервокальным замещением в среднем «около 20 % от числа неточных» [Самойлов, 1982, с. 40]. И. Жданов применяет такие рифмы куда осторожнее (8,0 %), для сравнения - у И. Бродского их количество от общего числа женских неточных рифм составляет более 60 % (в пересчете данных М. Л. Гаспарова).