Статья: Рифма Ивана Жданова в аспекте проблемы историко-литературного контекста

Рифма Ивана Жданова в аспекте проблемы историко-литературного контекста

Н.С. Чижов

Тюменский государственный университет

Обосновывается возможность определения историко-литературного контекста поэзии Ивана Жданова через изучение ее рифменного репертуара. Проводится обследование рифмы на материале книги «Воздух и ветер» (2005), включающей большинство стихотворений из предыдущих и последующих изданий автора. Теоретико-методологической основой анализа послужили стиховедческие работы М. Л. Гаспарова, Д. С. Самойлова, А. В. Исаченко, Ю. И. Минералова и др. В результате определяется, что рифма И. Жданова характеризуется как умеренно-неточная и по структурным особенностям «аномальных» созвучий соотносится с рифмой поэтов-модернистов Серебряного века, а также поэтов второй половины ХХ в., которые ориентировались на классическую традицию развития рифмы. При этом в рифменной системе стихотворных текстов автора книги «Воздух и ветер» наблюдаются устойчивые звуковые совпадения в предударной части рифмующихся слов, что является определяющим фактором при возникновении «новой рифмы».

Ключевые слова: Иван Жданов, рифма, контекст, русский модернизм.

N. S. Chizhov

Tyumen State University, Tyumen, Russian Federation

Rhyme by I F. Zhdanov

in the aspect of historical and literary context

The paper aims to determine the historical and literary context of Ivan Zhdanov's lyrics by studying the rhymes used by the poet, with the examples taken from the poetic texts of the book «Air and Wind» (2005). Since most of the texts from other books of the poet are included in this book, it can give a complete idea of the poetry work of I. Zhdanov. Classifications and techniques presented in poetry studies of V. M. Zhirmunsky, M. L. Gasparov, D. S. Samoilov, A. V. Isachenko and others are used in the rhyme analysis. The poet's rhyme system is defined as «moderately slant» (M. L. Gasparov). This is indicated by a small number of slant rhymes (10.5 % feminine and 6 % masculine), the frequent use of rhymes with addition of sounds in the post-tonic position (according to Gasparov's classification), 44 % of feminine slant rhymes with final syncopation of «j» (according to Samoilov's classification), and the absence of imparisyllabic rhymes. Basing on the same characteristics, the structural peculiarities of the slant rhyme in I. Zhdanov's poems are found to correlate with rhymes used by Russian Silver Age Modernist poets and by those poets of the second half of the 20th century who align themselves with the classic tradition of rhyme development (A. Tarkovsky, N. Zabolotsky, B. Pasternak in the 60s, O. Chukhontsev, etc.). The results of the comparison are analysed in the light of the fact that the poets who want to continue traditions of modernism are characterized by moderate use of slant rhyme (Yu. Kuznetsov, S. Gandlevsky, A. Tsvetkov, etc.) and by a program appeal to poetics and aesthetics of the poets of the sixties (E. Yevtushenko, A. Voznesensky, R. Rozhdestvensky and others). The latter, according to the researchers' calculations, tend to expand the rhyme repertoire by experimenting with «anomalous» consonances in slant rhyme. At the same time, the analysis showed that Zhdanov's poetic texts contain a significant number of sound coincidences in the pre-tonic part of both rich and slant rhyme pairs. The author interprets this special feature from the point of view of the processes taking place in modern Russian rhyme, in particular, the expansion of sound equivalence from individual syllables to whole words. жданов поэзия рифма репертуар

Keywords: Ivan Zhdanov, rhyme, context, Russian modernism.

Имя Ивана Жданова прочно вошло в современные учебники по русской литературе, элементы и аспекты поэтики его творчества регулярно становятся предметом литературно-критического и литературоведческого анализа. Однако в силу того, что поэзия автора с точки зрения истории литературы определяется как феномен, относящийся к современному литературному процессу, вопрос о ее месте в русской поэтической культуре является во многом открытым. Можно выделить следующие позиции, представленные в работах исследователей, стремящихся ответить на данный вопрос. М. Н. Эпштейн определяет творческий метод поэта как метареализм, ориентированный на традиции метафизической поэзии Ренессанса и барокко [Эпштейн, 1988, с. 161]. К метафизической поэзии относит творчество автора книги «Неразменное небо» И. И. Плеханова, характеризуя его лирическую «доминанту... как миропонимание “человека времени”, т. е. homotemporis» [Плеханова, 2007, с. 353]. О. Р. Темиршина рассматривает образную и пространственную организации лирики поэта в аспекте символистской традиции, идущей от А. Белого [Темиршина, 2012, с. 240-284]. Модернистский код поэзии И. Жданова фиксируют томские исследователи Т. Л. Рыбальченко [2005, с. 208] и О. А. Дашевская, последняя обращается к творчеству автора в аспекте метафизики всеединства В. С. Соловьева, исходя из того, что в литературе ХХ в. во многом на основе трансформации индивидуальных мифов философа происходит формирование модернистской культуры [Дашевская, 2002]. И. В. Кукулин считает отличительной чертой поэтического творчества И. Жданова «пересоздание культурно-мифологических кодов интерпретации мира и человека», которое генетически восходит к «Божественной комедии» Данте, далее к наследию романтиков (Гете, Гельдерлин и т. д.), а на новом витке - к представителям «“высокого” европейского модернизма» [Кукулин, 2003].

Очевидно, что решение обозначенной историко-литературной задачи возможно не только через исследование сюжетно-тематического, субъектно-образного и жанрового своеобразия стихотворных текстов современного автора, но и через изучение их рифменной и ритмико-строфической организации. Конечно, результаты обследования этих уровней поэтической системы, в большинстве своем основанные на статистических методах учета отдельных показателей, характеризуют прежде всего стиль поэта и структурные особенности самой поэтической системы. Но рассмотренные в диахроническом и синхроническом срезах на фоне тенденций и процессов, характеризующих области рифмы, ритмики и строфики, и при условии их включенности в выявленные стиховедением закономерности функционирования данных областей, они могут быть основанием отнесено- сти поэтической системы к какому-либо литературному контексту или традиции или же к исключенности из них.

Рассмотрим под данным углом зрения систему рифмовки И. Жданова. Предметом исследования послужила рифма в стихотворных текстах, вошедших в книгу «Воздух и ветер» (2005). Выбор источника обусловлен тем, что данная книга дает наиболее полное представление о поэтическом творчестве автора, поскольку включает практически все стихотворения из состава как большинства предыдущих книг поэта («Неразменное небо», 1990; «Место земли», 1991; «Фоторобот запретного мира», 1997; и др.), так и последующих изданий («Книга одного вечера», 2008; «Уединенная мироколица», 2013). К тому же тексты в книге «Воздух и ветер» распределены поэтом по семи разделам в хронологическом порядке, что позволяет проследить особенности рифменного репертуара И. Жданова на протяжении почти тридцати лет.

Определение типов «аномальной» рифмы в данном исследовании проводилось на основе классификаций и методик, представленных в работах М. Л. Гаспарова и «Книге о русской рифме» Д. С. Самойлова. Эти классификации восходят к фундаментальному труду В. М. Жирмунского «Рифма, ее история и теория» и больше соотносятся по принципу дополнительности. Их выбор связан с огромным статистическим материалом (единственным в своем роде), накопленным исследователями, позволяющим проследить структурные процессы в русской рифме на протяжении практически всего XX в. и рассмотреть на их фоне специфику рифмы И. Жданова.

К сожалению, исследователи в подсчетах хронологически ограничились 1970-ми гг., исключением являются данные М. Л. Гаспарова по «Дню поэзии» 1986 г. (мужские рифмы) и по сборнику И. Бродского «Часть речи. Избранные стихи 1962-1989». Поэтому в силу отсутствия статистических сведений и выявленных специалистами закономерностей в русской рифме 1980-1990 гг., покрывающих верхнюю границу времени датировки стихотворных текстов в книге «Воздух и ветер», мы вынуждены были принимать за условный расчетный контекст эпохи период 1960-1970 гг., в который вписываются первые четыре раздела рассматриваемого издания (1968, 1971, 1974, 1978). Помимо сопоставления с усредненными данными по русской рифме за указанный период, в статье проводится сравнение показателей по рифме Жданова с аналогичными показателями для поэтов по всему XX в. Нужно отметить, что в силу осторожности важно, прежде всего, было нащупать некоторую тенденцию в русской рифме, которая могла бы выступать в качестве контекста для рифменной системы рассматриваемого поэта.

Общее число рифм в книге составляет 1 101 случай (табл. 1), из них большинство случаев приходится на концевые (1 070) и незначительная часть - на внутренние (31) созвучия.

Таблица 1Концевые и внутренние рифмы И. Жданова EndandinternalrhymesofI. Zhdanov

Примечание. Обозначение разделов сборника дано по годам написания: «Следи за мной, мой первый снег» (1968), «Внутри деревьев падает листва» (1971), «Или смерти коснуться и глаз не закрыть» (1974), «Море, что зажато в клювах птиц, - дождь» (1978), «Расстояние между тобою и мной - это и есть ты» (1986), «Вечность - миг, неспособный воскреснуть давно» (1993), «Мы - толпа одного и того же» (1997).

Вслед за Д. С. Самойловым, считавшим, что «рифма должна быть в данном, определенном месте стиха» [Самойлов, 1982, с. 7], и М. Л. Гаспаровым, приводящим в статьях примеры только концевых рифм, в дальнейших обсчетах внутренние рифмы не учитывались. Попытка их выделения была связана с тем, что, наряду с аллитерациями, случайными звуковыми совпадениями и случаями поэтической паронимии (например: «внутри него уже не начиналась / и не кончалась звездная толпа» [Жданов, 2005, с. 54] \ «и соберите в персть горсти и троепер-стья» (с. 148), «круче и круче круг отлученных вод от лучей» (с. 84)), в стихотворных текстах И. Жданова встречаются внутренние созвучия, мотивированные определенным авторским замыслом. Именно такие случаи в большинстве своем и были классифицированы нами как внутренние рифмы. Приведем несколько примеров.

(1) Так называемая постоянная внутренняя рифма, возникающая «по определенному композиционному закону на метрически обязательном месте» [Жирмунский, 1975, с. 271]: «Ушли холодные леса без запаха и пота, / как будто лишь на полчаса, как будто зная что-то, / и в их пропавших небесах нет места для полета» (с. 54).

(2) Созвучия, подкрепленные ритмическим совпадением и образной соотнесенностью: «Прозрачных городов трехмерная тюрьма, / чья в небесах луны не светится земля, / и мачты для гробов, и статуи ума» (с. 81); «Этот город - просто неудачный / фоторобот града на верхах» (с. 144); «Когда неясен, грех дороже нет вины - / и звезды смотрят вверх и снизу не видны» (с. 61); «Ты, смерть, красна не на миру, а в совести горячей. / Когда ты красным полотном взовьешься надо мной / и я займусь твоим огнем навстречу тьме незрячей, / никто не скажет обо мне: и он нашел покой» (с. 58) и т. д. В последнем примере между рифмующимися словами устанавливается символическая связь, уходящая корнями в народную поэзию, где красный цвет соотносился с огнем.

(3) Внутренняя рифма продиктована композиционным приемом: в пяти из шести строф тонического стихотворения «Орнамент» для компенсации диссонансных рифм поэт использует одно ассонансное созвучие: «Он зажигает буровую фару, / коронки рвут рельефную фанеру. / Подкрашен воздух. Скважины простерты /от клеток до бесцветного пласта / высоковольтных хромосом Христа. / Едва ударит шестоперый ливень, / свернется мех иранских плоскогорий, / всплывет бивень в кольце нагара» (с. 83). В трехстрочной строфе созвучие концевого слова первого стиха переносится во внутреннюю часть третьего стиха, в результате возникает эффект перекрестной рифмы.

(4) Звуковые совпадения, направленные на создание образного единства ритмических групп стихотворного текста: «Как смертный звук, пробившийся из тьмы, / еще незримо, но уже знакомо / слух отстраненный прячется в пылинке. / Не так ли сердце взвешивает стук?» (с. 18).

Из табл. 1 видно, что максимальное число рифм приходится на третий, четвертый и пятый временные интервалы, такое положение связано с высоким объемом стиховой массы, характеризующим данные периоды творческой работы поэта. Однако, как показали подсчеты, плотность рифмы почти во всех периодах составляет в среднем около 40 % на 100 стихов, исключением являются первый и седьмой периоды, для которых данный показатель составляет 20 и 50 % соответственно. Одна дактилическая рифма (предветвие - предветрие (с. 13)) и отсутствие неравносложных рифм может указывать на то, что у И. Жданова рифменная система не принадлежит к «“резкому” рифменному ряду» [Самойлов, 1982, с. 316], ориентированному на эксперимент. Но так это или не так - возможно определить лишь при обследовании неточной рифмы, предполагающем, прежде всего, количественное и качественное соотношение ее с точной рифмой и определение характерных для нее структурных особенностей.