Дипломная работа: Репрезентация политического дискурса в межкультурной коммуникации

Текст на английском языке

Текст в русском переводе

Things that were unthinkable five years ago. To be wearing ourselves out over Brexit, to have Europe finding it so difficult to move forward, to have an American ally turning its back on us so quickly on strategic issues; nobody would have believed this possible.

Вещи, которые были немыслимы пять лет назад. Быть измотанным из-за Брексита, из-за того, что Европе так трудно двигаться вперед, чтобы американский союзник так быстро отвернулся от нас по стратегическим вопросам; никто бы не поверил, что это возможно.

In the first place, Europe has lost track of its history.

Во-первых, Европа потеряла след своей истории

But their position has shifted over the past 10 years, and it hasn't only been the Trump administration. You have to understand what is happening deep down in American policy-making.

Но их позиция изменилась за последние 10 лет, и это была не только администрация Трампа. Вы должны понимать, что происходит в глубине американской политики.

But that then created a problem and a weakness: the 2013-2014 crisis, the failure to intervene in response to the use of chemical weapons in Syria, which was already the first stage in the collapse of the Western bloc. Because at that point, the major regional powers said to themselves: “the West is weak”. Things that had already begun implicitly became apparent in recent years.

Но это создало проблему и слабость: кризис 2013-2014 годов, неспособность вмешаться в ответ на применение химического оружия в Сирии, которое уже было первым этапом распада Западного блока. Потому что в этот момент крупные региональные державы сказали себе: «Запад слаб». Вещи, которые уже начались неявно, стали очевидными в последние годы.

The United States remains our major ally, we need them, we are close and we share the same values. I care a lot about this relationship and have invested a great deal in it with President Trump. But we find ourselves for the first time with an American president who doesn't share our idea of the European project, and American policy is diverging from this project. We need to draw conclusions from the consequences.

Соединенные Штаты остаются нашим главным союзником, они нам нужны, мы близки и разделяем одни и те же ценности. Я очень переживаю за эти отношения и вложил много денег в это с президентом Трампом. Но мы впервые оказались с американским президентом, который не разделяет нашу идею европейского проекта, и американская политика расходится с этим проектом. Мы должны сделать выводы из последствий.

Since I took office I've championed the notion of European military and technological sovereignty.

So, firstly, Europe is gradually losing track of its history; secondly, a change in American strategy is taking place; thirdly, the rebalancing of the world goes hand in hand with the rise--over the last 15 years - of China as a power, which creates the risk of bipolarisation and clearly marginalises Europe. And add to the risk of a United States/China “G2” the re-emergence of authoritarian powers on the fringes of Europe, which also weakens us very significantly. This re-emergence of authoritarian powers, essentially Turkey and Russia, which are the two main players in our neighbourhood policy, and the consequences of the Arab Spring, creates a kind of turmoil.

All this has led to the exceptional fragility of Europe which, if it can't think of itself as a global power, will disappear, because it will take a hard knock. Finally, added to all this we have an internal European crisis: an economic, social, moral and political crisis that began ten years ago.

С тех пор как я вступил в должность, я отстаивал идею европейского военного и технологического суверенитета.

Итак, во-первых, Европа постепенно теряет след своей истории; во-вторых, происходит изменение американской стратегии; в-третьих, восстановление баланса в мире идет рука об руку с ростом - за последние 15 лет - Китая как державы, которая создает риск биполяризации и явно маргинализирует Европу. И добавить к риску «G2» США / Китая повторное появление авторитарных держав на окраинах Европы, что также значительно ослабляет нас. Это возрождение авторитарных держав, в основном Турции и России, которые являются двумя основными игроками в нашей политике соседства, и последствия «арабской весны», создают своего рода беспорядок.

Все это привело к исключительной хрупкости Европы, которая, если она не сможет думать о себе как о глобальной державе, исчезнет, ??потому что это будет тяжелый удар. Наконец, в дополнение ко всему этому у нас есть внутренний европейский кризис: экономический, социальный, моральный и политический кризис, который начался десять лет назад.

I'm just saying that if we don't wake up, face up to this situation and decide to do something about it, there's a considerable risk that in the long run we will disappear geopolitically, or at least that we will no longer be in control of our destiny.

Я просто говорю, что если мы не проснемся, не столкнемся с этой ситуацией и не решим что-то с ней сделать, существует значительный риск того, что в конечном итоге мы исчезнем геополитически или, по крайней мере, больше не будем контролировать нашу судьбу.

So I think the first thing to do is to regain military sovereignty. I pushed European defence issues to the forefront as soon as I took office, at the European level, at the Franco-German level.

Поэтому я думаю, что первое, что нужно сделать, - это восстановить военный суверенитет. Я выдвинул европейские проблемы обороны на первый план, как только я вступил в должность, на европейском уровне, на франко-германском уровне.

The instability of our American partner and rising tensions have meant that the idea of European defence is gradually taking hold. I would add that we will at some stage have to take stock of NATO. To my mind, what we are currently experiencing is the brain death of NATO.

Нестабильность нашего американского партнера и рост напряженности привели к тому, что идея европейской обороны постепенно завоевывает популярность. Я бы добавил, что на каком-то этапе нам придется подвести итоги НАТО. На мой взгляд, в настоящее время мы переживаем смерть мозга НАТО.

Just look at what's happening. You have partners together in the same part of the world, and you have no coordination whatsoever of strategic decision-making between the United States and its NATO allies. You have an uncoordinated aggressive action by another NATO ally, Turkey, in an area where our interests are at stake. There has been no NATO planning, nor any coordination. There hasn't even been any NATO deconfliction This situation, in my opinion, doesn't call into question the interoperability of NATO which is efficient between our armies, it works well in commanding operations. But strategically and politically, we need to recognise that we have a problem.

Просто посмотрите, что происходит. У вас есть партнеры в одной части мира, и у вас нет никакой координации в принятии стратегических решений между США и их союзниками по НАТО. У вас есть несогласованные агрессивные действия со стороны другого союзника НАТО, Турции, в области, где наши интересы поставлены на карту. Там не было ни планирования НАТО, ни какой-либо координации. Там даже не было никакого конфликта НАТО. Эта ситуация, на мой взгляд, не ставит под сомнение функциональную совместимость НАТО, которая эффективна между нашими армиями, она хорошо работает при командовании операциями. Но в стратегическом и политическом плане мы должны признать, что у нас есть проблема.

Firstly, European defence - Europe must become autonomous in terms of military strategy and capability. And secondly, we need to reopen a strategic dialogue with Russia. Because what all this shows is that we need to reappropriate our neighbourhood policy, we cannot let it be managed by third parties who do not share the same interests.

Во-первых, европейская защита - Европа должна стать автономной с точки зрения военной стратегии и возможностей. А во-вторых, нам нужно возобновить стратегический диалог с Россией. Поскольку все это показывает, что нам нужно пересмотреть нашу политику соседства, мы не можем допустить, чтобы ею управляли третьи стороны, которые не разделяют одинаковые интересы.

I'd argue that we should reassess the reality of what NATO is in the light of the commitment of the United States. Secondly, in my opinion, Europe has the capacity to defend itself. European countries have strong armies, in particular France. We are committed to ensuring the safety of our own soil as well as to many external operations. I think that the interoperability of NATO works well. But we now need to clarify what the strategic goals we want to pursue within NATO are.

Я бы сказал, что мы должны пересмотреть реальность того, что такое НАТО, в свете приверженности Соединенных Штатов. Во-вторых, на мой взгляд, Европа способна защитить себя. Европейские страны имеют сильные армии, в частности, Франция. Мы стремимся обеспечить безопасность нашей собственной почвы, а также многие внешние операции. Я думаю, что совместимость НАТО работает хорошо. Но теперь нам нужно уточнить, какие стратегические цели мы хотим достичь в рамках НАТО.

In the eyes of President Trump, and I completely respect that, NATO is seen as a commercial project. He sees it as a project in which the United States acts as a sort of geopolitical umbrella, but the trade-off is that there has to be commercial exclusivity, it's an arrangement for buying American products. France didn't sign up for that.

В глазах президента Трампа, и я полностью уважаю это, НАТО рассматривается как коммерческий проект. Он рассматривает это как проект, в котором Соединенные Штаты действуют как своего рода геополитический зонтик, но компромисс заключается в том, что должна быть коммерческая исключительность, это соглашение о покупке американских продуктов. Франция не подписалась на это.

But I also believe it now needs to become stronger, because it needs to be able to decide and increasingly take responsibility for more of our neighbourhood security policy, that's legitimate.

Но я также считаю, что теперь ему нужно стать сильнее, потому что оно должно быть способным принимать решения и все больше брать на себя ответственность за большую часть нашей политики безопасности и соседства, которая является законной.

when he says, “It's their problem, not mine”-we must hear what he's saying. He's stating a fact.

когда он говорит: «Это их проблема, а не моя», мы должны услышать, что он говорит. Он констатирует факт.

When he says such things, which are perfectly legitimate from the standpoint of a United States president, it means that perhaps some alliances, or the strength of these ties, are being reconsidered. I think that many of our partners have realised this and things are starting to move on this issue.

Когда он говорит такие вещи, которые совершенно законны с точки зрения президента Соединенных Штатов, это означает, что, возможно, некоторые союзы или сила этих связей пересматриваются. Я думаю, что многие из наших партнеров осознали это, и дела в этом вопросе начинают развиваться.

I look at Russia and I ask myself what strategic choices it has. We're talking about a country that is the size of a continent, with a vast land mass. With a declining and ageing population. A country whose GDP is the same size as Spain's. Which is rearming at the double, more than any other European country. Which was legitimately the subject of sanctions over the Ukrainian crisis. And in my view this model is not sustainable. Russia is engaged in over-militarisation, in conflict multiplication, but has its own internal issues: demography, economy, etc.

Я смотрю на Россию и спрашиваю себя, какой у нее стратегический выбор. Мы говорим о стране размером с континент, с огромной территорией. С уменьшающимся и стареющим населением. Страна, чей ВВП такой же, как в Испании. Которая перевооружается вдвое больше, чем любая другая европейская страна. Которая была законным предметом санкций за украинский кризис. И на мой взгляд, эта модель не является устойчивой. Россия занимается чрезмерной милитаризацией, умножением конфликтов, но имеет свои внутренние проблемы: демография, экономика и т. д.

I think that, in the current context, it's more in our interest to try to keep Turkey within the framework, and in a responsible mindset, but that also means that given the way NATO operates today, NATO's ultimate guarantee must be clear with regards to Turkey. And today, what's caused this friction? What we have seen, why I spoke about “brain death”, is that NATO as a system doesn't regulate its members. So as soon as you have a member who feels they have a right to head off on their own, granted by the United States of America, they do it. And that's what happened.

Я думаю, что в нынешних условиях в наших интересах попытаться удержать Турцию в рамках и с ответственным мышлением, но это также означает, что с учетом того, как НАТО работает сегодня, окончательная гарантия НАТО должна быть ясна в отношении Турции. И сегодня, что вызвало это трение? Что мы видели, и почему я говорил о «смерти мозга», так это то, что НАТО как система не регулирует своих членов. Поэтому, как только у вас появляется участник, который чувствует, что у него есть право самостоятельно покинуть свой пост, предоставленный Соединенными Штатами Америки, он это делает. И вот что случилось.