Активный напор деревни в основном и определял характер кулацких настроений красноармейской массы.
Как в количественном, так и в качественном отношении эти настроения обнаруживали тенденцию постоянного роста. Так, в сводке № 2, подготовленной особыми отделами ОГПУ и ОКДВА, в частности, отмечалось, что с 5 по 10 марта 1930 г. общая сумма фактов так называемых кулацких выступлений по 1-й и 26-й дивизиям, вместе взятым, возросла на 42,7%. Аналогичный рост констатировали и политические отделы других воинских частей и подразделений. Весьма важно подчеркнуть, что этот рост происходил главным образом за счет середняцкой крестьянской группы, отрица-тельные настроения в среде которой увеличились за данный период в среднем на 70%. Некоторое повышение процента давала и бедняцко-батрацкая прослойка - 26,6% [Там же. Д. 244. Л. 60].
Информация из родного дома порой приводила к проявлению у военнослужащих стрессов и выработке эмоциональной злобы и агрессивного отношения к представителям властных структур любого ранга. Осознание гибельного положения родных и близких способствовало ярким эмоциональным антисоветским проявлениям. «Хотя бы скорее со всех сторон вспыхнула война на Союз, чтобы свергнуть это правительство. Может быть, тогда бедному крестьянину станет лучше жить», - высказывался красноармеец 5-й кава- леристской бригады Сапрунюк, из семьи середняка. «Вы все, коммунисты, подпевалы соввласти, только и защищайте свои шкуры, да чтобы как можно больше набить карманы, а как на фронт, то свои партбилеты суете в карманы убитых. Вы всегда роете могилу другому, но скоро сами в нее попадете, немного осталось потерпеть, а потом будет наш век», - слова из выступления курсанта политшколы 5-й бригады 74-го полка Кузнецова. «На что мне нужна партия, без нее я лучше проживу. Только морочат голову кругом, забили народ, запутали, разорили вконец», - говорил красноармеец 5-й бригады Путилиц Ким, из семьи бедняка. «Ни черта нет правильности в этой власти, не действует она, так как нужно. Если крестьянин имеет две ло-шади, так его считают кулаком. Какой вот мой дядя кулак, а его продали. Насильно тянут в коллектив. Поэтому я не хочу быть в комсомоле, ну его к . (нецензурно. - А.И., О.Ф.) и весь комсомол и всю партию», - слова из выступления командира отделения 36-й дивизии Копылова, члена ВЛКСМ, из семьи середняка. «Мы боимся только того, как бы куда не попасть, а то бы я сказал этому политруку. Врешь ты, что крестьяне сами идут в коллективы, их жмут, давят, и деваться им некуда, вот и идут», - высказывался командир отделения полковой школы 108-го полка 36-й дивизии Дулин, член ВЛКСМ [Там же. Л. 62-63].
Демобилизованные военнослужащие, еще сомневающиеся в истинности информации из получаемых писем, возвращаясь домой, убеждались в реальной ситуации в деревне. Чтобы поделиться переживаемым, они писали письма своим сослуживцам, где подтверждали правдивость критических рассуждений. «Коллективизация идет прямо-таки дурным манером. Тесный союз рабочих и крестьян держится уже на многом. С этой коллективизацией власть советов будет проиграна, как только капиталистические страны нападут на
СССР. Крестьяне и часть рабочих будут помогать буржуазии... Сейчас на заводе только тот рабочий молчит, который получает 150-200 рублей, остальные рабочие бузят. Если это письмо будет читать командование, они скажут, что я стал кулацким подпевалой, но я кулака и в глаза не вижу, но сама жизнь заставляет об этом говорить. Передай привет всем ребятам второй батареи. пусть это письмо читает командование, а адреса не давай», - из письма демобилизованного красноармейца Антонова из Новосибирского округа красноармейцу 2-й дивизии Романовскому [22. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 244. Л. 36-37].
Помимо крестьянских настроений красноармейцев рядового состава, подобными настроениями был охвачен и начальствующий состав частей и подразделений. Указанные настроения, согласно официальной информации политических органов ОКДВА, были наиболее развиты в частях, расквартированных в населенных пунктах, насыщенных кулацким и другим так называемым антисоветским элементом. Так, в Нерчинске это был 73-й полк, в Спасске - 26-я дивизия. За период с 5 по 10 марта 1930 г. по 5-й бригаде было отмечено 9 фактов антисоветских и антиколхозных настроений, по 73-му полку - 6, из которых 4 -выступления партийцев [Там же. Л. 63].
Сталкиваясь с потоком информации, поступающей из сельской местности, и прорабатывая ее с подчиненными, командиры и политические работники частей и подразделений порой понимали несоответствие политико-идеологических установок, спускаемых сверху, и реального социально-экономического положения на селе. Зачастую реальность брала вверх и приводила к открытым высказываниям критического характера, которые вышестоящим начальством и органами ОГПУ рассматривались как антисоветская агитация. Так, в результате подобных высказываний, а именно за «систематическую контрреволюционную агитацию», был привлечен к ответственности по ст. 58 УК РСФСР бывший политрук артполка Даурской кавалеристской дивизии Михайлов Иван. Свои антисоветские взгляды и суждения Михайлов особенно активно высказывал в период ликвидации кулачества как класса. Конкретно это выражалось в разговорах среди групп начальствующего состава о неправильной политике партии и соввласти. Дело Михайлова рассматривалось тройкой ПП ОГПУ ДВК. Дальнейшая судьба Михайлова неизвестна. 6 мая 1933 г. в 3-й кавалеристской дивизии поступило заявление о выходе из партии политрука Кульчитского. В заявлении он писал: «Ввиду того, что в дальнейшем я не имею никакой возможности бороться за генеральную линию партии, по многим ее вопросам я не согласен, чувствую, что тяжелое положение для крестьянства и части рабочих и что в скором будущем откроется мое скрытое, а посему прошу исключить меня из рядов ВКП(б), чтобы я не мешал в чистоте партии». Кульчицкий был вызван для объяснения, во время которого он заявил: «Когда я вступал в партию, я был согласен с линией партии, но потом я увидел, что темпы, взятые партией, не под силу трудящимся. Я видел, что колхозам дают непосильные задания и ничем не обеспечивают, колхозники голодают. Я видел, как голодают строительные рабочие во Владивостоке, я видел, как прибывающие из центра не находят работу и умирают с голоду, а тут еще тиф. Я не согласен с ликвидацией кулака, много ликвидируют не кулаков, они могли бы еще работать в колхозах и приносить пользу. Я получаю 200 руб. в месяц, но я мог бы жить на 100 руб., а остальное можно было бы отдать нуждающимся, а ведь другие получают большие оклады. Я видел получаемые письма красноармейцами и слышал, как голодают их семьи, я не могу ничего в разъяснение этого сказать. Я имел за подобные настроения предупреждение и выговор, но его скрывал, и вот я боялся, что скрытие будет обнаружено» [Там же. Д. 486. Л. 154-155].
Большой поток негативной информации в армию со стороны сельского населения значительно влиял на настроения и мнения военнослужащих, что не могло не вызвать реакции воинского начальства. Понимая, что подобного рода информация может в корне изменить психологический климат в войсках, причем на одном из самых сложных участков соприкосновения с опасным потенциальным противником, армейское руководство совместно с органами ОГПУ осуществляло мероприятия по определению и изъятию из армейской среды так называемого «социально чуждого элемента». Так, только за период с 1 по 10 марта 1930 г. органами ОГПУ были арестованы 54 красноармейца из состава кулаков и социально чуждых, все арестованные были привлечены к ответственности по ст. 58-10 УК РСФСР. Из указанного количества было заслушано тройкой полномочных представителей ОГПУ 6 за-конченных дел из которых: 2 обвиняемых были осуждены на 5 лет концлагерей, 1 - на 4 года, 3 - на 3 года каждый [Там же. Д. 244. Л. 41]. Всего за период с 1 ноября 1929 г. по 1 июня 1930 г. из ОКДВА были изъяты 228 человек младшего командного и рядового составов, что составляло 0,47% от всей численности армии [16. С. 211]. За первые 5 месяцев 1932 г. в частях ОКДВА было выявлено 20 антисоветских группировок с количеством участников - 78, из них 15 было ликвидировано в результате оперативной работы. 20 человек - главарей и наиболее активных участников - было оперативно изъято [22. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 378. Л. 302]. В дальнейшем «чистка» армейских рядов на Дальнем Востоке только усиливалась. Армейское политическое руководство видело в этом реальную возможность раз и навсегда покончить с «чуждым элементом» в армии. В марте 1931 г. начальник Политического управления ОКДВА А.И. Мезис в своем информационном письме выдвинул следующие директивные указания: «.форсировать изъятие из частей классово враждебных лиц и элементов, проявляющих антисоветскую деятельность. социально-чуждых элементов, случайно просочившихся в армию и скрывших свое социальное прошлое. Немедленно по обнаружении предавать суду», - а также усиливать воздействие на нарушителей дисциплины и улучшать работу парторганизаций. Таким образом, за период с декабря 1930 г. по май 1931 г. из армейской среды были изъяты 238 чел., т.е. не более 0,5% от численности ОКДВА [18. С. 107].
Даже после ареста и изъятия из армии бывшие красноармейцы продолжали открыто выступать с критикой курса партии и правительства. Так, одногодник 1 -го стрелкового полка Пулевский во время дачи показаний по своему делу сообщал следующее: «...я не согласен с политикой партии и советской власти по вопросам раскулачивания и коллективизации и вел поэтому антисоветские разговоры в казарме. В случае если бы меня из армии не изъяли, то я решил бы дезертировать...» [23. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 39. Л. 19].
Карательные меры не были единственным способом успокоения красноармейской массы. Они гармонично накладывались на политико-идеологическую воспитательно-разъяснительную работу. Только вместе эти две составляющие советской системы работы с человеком могли дать должный результат. Основную роль в работе по изменению настроений и мнений военнослужащих осуществляли политические отделы путем разъяснения правильности и необходимости мероприятий, проводимых партией и правительством. Они способствовали выработке у бойцов и командиров идейности, приверженности общим социалистическим ценностям и ненависти к общему врагу, как внешнему, так и, прежде всего, внутреннему, которым мог оказаться их друг или родственник, чье мнение, взгляды и суждения шли вразрез с мнением большинства.
Несмотря на проводимую в армейской среде активную политико-идеологическую работу с военнослужащими, количество отрицательных политических настроений, главное место среди которых занимало реагирование на политику и мероприятия партии в деревне и их последствия, возрастало. Только за период с 1 января по 1 мая 1932 г. по ОКДВА количество общих фактов так называемых «кулацких настроений» увеличилось на с 2 492 в январе до 3 303 в апреле, в том числе антиколхозные настроения увеличились с 409 в январе до 618 в апреле [22. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 378. Л. 278].
Преобразовательные процессы в дальневосточной деревне происходили позже, чем в европейской части СССР, однако армейскую службу в регионе проходили выходцы из разных регионов страны, в том числе из тех, где уже полным ходом проходили коренные преобразования деревни. Именно эти люди стали первыми носителями настроений различных групп крестьянства. Несмотря на то что в отчетах и сводках политические органы ОГПУ и ОДВА-ОКДВА утверждали, что основное содержание писем и настроения, формируемые ими, в целом здоровые, фактический материал, приводимый в них, говорил об обратном. Наиболее ярко были отмечены слова недовольства и сомнения в необходимости мероприятий, проводимых государством. Но так продолжалось недолго. Политическое и военное руководство, понимая, что от настроя солдат и офицеров во многом зависит боеспособность армии, стремилось путем проведения политико-идеологической массово-разъяснительной работы изменить настрой красноармейцев. Одновременно «карательные» кампании в армии и деревне, нацеленные на изъятие социально чуждого элемента, значительно сократили приток негативной информации в армию. Призывники проходили через соответствующие комиссии, которые были своеобразным фильтром при зачислении в армию, и социально чуждый элемент не мог попасть в армейские ряды. Отсев по классовому принципу постепенно усиливался, что привело к значительному сокращению антисоветских настроений в армии.
В целом критические настроения в армии к середине 1930-х гг. стали проявляться все меньше. Классовая борьба внутри крестьянского мира при содействии государственного механизма постепенно приводила к желательному для власти результату. При этом перегибы, репрессии и другие побочные эффекты данного процесса, как правило, учитывались только формально, уже как данность. Наиболее радикальные отрицательные и критические высказывания по отношению к власти и проводимым ею мероприятиям по коллективизации и раскулачиванию исчезали вместе с их носителями. Настроения крестьянского населения как негативного, так и позитивного характера, проявляющиеся первоначально активно, по мере расширения давления государства переходили в разряд латентных (скрытых) и проявлялись лишь в особые, важные для населения периоды.
Примечания
1 ОДВА - Особая Дальневосточная Армия (с августа 1929 г. по 1 января 1930 г.) - объединение уровня военного округа непосредственного подчинения центральным органам командования РККА. За боевые заслуги во время советско-китайского вооруженного конфликта 1929 г. (конфликт на КВЖД) ОДВА награждена орденом Красного Знамени (1 января 1930 г.) и переименована в ОКДВА (Отдельная Краснознаменная Дальневосточная Армия). В мае 1935 г. на базе ОКДВА создан Дальневосточный военный округ (2 июня 1935 г. вновь преобразован в ОКДВА). 28 июня 1938 г. на базе ОКДВА создан Краснознаменный Дальневосточный фронт.
2 Мат - бранные слова и выражения, употребление которых не допускается общественной моралью, предназначенные преимущественно для оскорбления адресата или отрицательных оценок людей и явлений.
3 Ходок - простой человек, чаще крестьянин, направляющийся в город, в армию, в администрацию, в центр страны и так далее для встречи с родственником, администрацией, руководством или для подачи прошения (от слова «ходатайствовать»).
4 Статья 58 (58-1-58-14) Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. (и в последующих редакциях) устанавливала ответственность за контрреволюци-онную деятельность против государства (измена Родине, шпионаж, недоносительство на врага, подрыв государства или нанесение ему ущерба, терроризм, пропаганда и агитация для свержения власти, саботаж и т.д.). Данная статья была отменена в 1961 г.
5 Пункт 10 ст. 58 Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. (и в последующих редакциях): «Пропаганда или агитация, содержащие призыв к сверже-нию, подрыву или ослаблению советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение, или изготовление, или хранение литературы того же содержания, влекут за собой лишение свободы на срок не ниже шести месяцев».