Чешские экономисты Я. Драгокупил и М. Мянт, представляющие Европейский институт профсоюзов (г. Брюссель), проанализировали капиталистические отношения в постсоциалистических странах, акцентируя внимание на различных формах их интеграции в мировую экономику [Drahokoupil, Myant, 2015]. Не противопоставляя свою методологию VoC-подходу, они тем не менее выделяют пять условных разновидностей капитализма и используют совершенно иные критерии, связывая типы капитализма с преобладанием той или иной формы международной интеграции Я. Драгокупил и М. Мянт выделяют четыре формы интеграции за счет встраивания в производственные сети (созданные с участием ПИИ и без них экспортно ориентированные сложные производства, технологически несложные субконтрактные производства, выпуск полуфабрикатов) и две формы финансовой интеграции (как результат трансграничного движения капитала и переводов из-за рубежа). Однако для типологии использовался весьма ограниченный набор индикаторов за один год (все -- по отношению к ВВП, в %): объем выпуска сложной продукции, топлива, товаров легкой промышленности, потребительских товаров, а также ПИИ и денежных переводов [Drahokoupil, Myant, 2015]..
Считая понятие «зависимые рыночные экономики» не отражающим реальное положение дел, они объединяют страны ЦВЕ как «рыночные экономики, базирующиеся на ПИИ» (FDI-based market economies): их интеграция с развитыми государствами ЕС обусловлена экспортом контролируемых ТНК предприятий, а отношения государства и бизнеса строятся на принципе невмешательства. Наличие демократических политических систем и экспорт низкотехнологичных трудоемких товаров (в том числе в рамках субконтрактинга) характерны для «периферийных рыночных экономик» (peripheral market economies), к которым авторы относят существенно различающиеся группы стран -- государства ЮВЕ и Прибалтики. «Командные государства» (order states) Беларусь и Узбекистан отличают авторитарная форма правления, протекционизм, государственный контроль над ключевыми отраслями хозяйства и, что совсем не очевидно, производство высокотехнологичной продукции без притока ПИИ. Особенность «олигархического капитализма» (oligarchic/clientalistic capitalism) -- взаимовлияние политических элит и предпринимателей, возникающее как в богатых, так и в бедных ресурсами странах (Россия, Украина, Азербайджан, Казахстан, Туркменистан). Наконец, единственным критерием отнесения к «экономикам денежных переводов» (remittance/aid-based economies) является высокий показатель поступлений средств от трудовых мигрантов (Армения, Кыргызстан, Таджикистан, Молдавия, Албания, Босния и Герцеговина).
Кратко характеризуя представленные результаты, следует отметить, что отнесение указанных стран к выделенным типам капитализма весьма условно, а сама методика их дифференциации вызывает вопросы.
Расширение географического охвата исследований компаративного капитализма в XXI веке
В XXI в. объектом исследовательского интереса ученых, занимающихся проблематикой дифференциации национальных и региональных моделей капитализма, стали расположенные в Азии, Африке и Южной Америке страны мирохозяйственной полупериферии и периферии. При этом в наибольшей степени изучены особенности развития капиталистических отношений в крупнейших развивающихся экономиках мира, в первую очередь опыт построения так называемого государственного капитализма в Китае.
Современные особенности изучения моделей капитализма в странах зарубежной Азии, Африки и Южной Америки
Исследование капиталистических отношений в странах Азии (в особенности в Японии и Китае) относится к числу наиболее распространенных направлений развития современного компаративного капитализма. Теоретические основы VoC- подхода были сформированы под влиянием работ начала 1990-х гг. по институциональной комплементарности и национальным особенностям предпринимательства именно на примере Японии (в первую очередь статьи М. Аоки) [Aoki, 1994]. В XXI в. число сравнительных исследований капитализма в странах Азии заметно увеличилось, причем наблюдается очевидный интерес к специфике экономических отношений в Китае. Вместе с тем классифицировать их по полученным результатам весьма затруднительно, поскольку авторы приходят к разным (и нередко взаимоисключающим) выводам.
К первой группе исследований целесообразно отнести работы авторов, убежденных в гибридном характере капитализма «по-азиатски» -- заимствовании рыночных институтов Запада с сохранением некоторых национальных черт. К примеру, многие считают японский капитализм (в особенности в сфере корпоративного управления и трудовых отношений) проявлением именно такой гибридной формы, причем происходит своеобразный институциональный взаимообмен: японские предприниматели не только перенимают эффективные практики, но и переносят элементы традиционной системы управления на зарубежные рынки [JapAngloSaxon capitalism, 2007]. В книге М. Аоки, Г. Джексона и X. Миядзимы приведен анализ деятельности свыше 700 японских компаний, которые авторы разделяют на три группы: около 1/4 из них используют гибридную, 2/5 -- традиционную модель управления, а 1/3 часть занимает промежуточное положение. Ученые приходят к выводу, что сравнительные конкурентные преимущества гибридных фирм существенно выше, равно как и финансовые результаты их функционирования. При этом они отмечают устойчивость японской гибридной модели управления и отсутствие свидетельств ее постепенной трансформации в классическую англосаксонскую модель [Aoki, Jackson, Miyajima, 2007].
Некоторые исследователи относят специфические экономические отношения в Китае тоже к гибридным, в особенности это касается специальных административных районов Гонконг и Макао. Так, китайский географ Г. Юнг в результате изучения хозяйственного уклада Гонконга и предпринимательских практик китайской диаспоры в Сингапуре делает вывод о существовании динамично развивающегося на этих территориях «китайского капитализма». Традиционная семейственность и клановость как характеристики ведения бизнеса под влиянием глобализации постепенно уступают адаптированным западным нормам и практикам, однако их полного растворения в универсальной институциональной среде, по его мнению, все же не произойдет [Yeung, 2004].
Вторая группа исследований компаративного капитализма в Азии связана с изучением роли государства в экономике, а также влияния на нее национальных управленческих элит. В фокусе исследователей капитализма с государственным участием чаще всего оказывается Китай Существование специфической «китайской» (или «пекинской») модели капитализма некоторыми исследователями ставится под сомнение, поскольку ее исключительность является спорной, а само продвижение этой идеи связано с созданием имиджа Китая как нового глобального экономического лидера [Beware the Beijing model, 2009].. Идея о капиталистических отношениях, направление развития которых задается государством-регулятором (state-guided capitalism), отражена, в частности, в книге известного американского экономиста У Баумоля, написанной в соавторстве с Р. Литаном и К. Шраммом [Baumol, Litan, Schramm, 2007]. Помимо селективной политики государства решающую роль могут играть действия влиятельных олигархических групп (oligarchic capitalism), крупных корпораций (big-firm capitalism) или небольших инновативных фирм (entrepreneurial capitalism). Характерно, что речь не идет о национальных моделях: в каждой из стран сосуществуют и активно взаимодействуют как минимум две из указанных форм капиталистических отношений Следует отметить, что У Баумоль и его соавторы называют наиболее эффективным сочетание «капитализма больших фирм» и «предпринимательского капитализма»..
Тема становления государственного капитализма в Китае давно вышла за пределы научно-исследовательской сферы и во все возрастающей степени становится предметом широкого обсуждения. Так, эксперты журнала The Economist в специальном докладе делают прогноз, согласно которому ХХ! в. станет противостоянием различных типов капитализма. Несмотря на то что отдельные элементы государственной селективной политики появились еще в период холодной войны (например, в Японии или Республике Корея), расцвет различных форм государственного капитализма (в Китае, РФ, Бразилии, ряде арабских стран и др.) приходится на начало XXI в. Авторы доклада отмечают, что, опираясь на рыночные практики, управленцам удалось создать большое число эффективных государственных компаний, имеющих глобальные сравнительные преимущества, в особенности в ресурсоемких отраслях экономики Согласно оценке авторов доклада, свыше 2/3 компаний из списка Fortune 500, охватывающего ведущие предприятия формирующихся рынков, являются государственными. Кроме того, около `/з накопленного на этих рынках объема ПИИ в 2000-е гг. также было вложено в развитие фирм под контролем государства [The visible hand, 2012].. К примеру, китайские компании, как правило, характеризуются вертикально интегрированной структурой и сравнительно высоким уровнем производственной специализации, а также получают всемерную помощь государства в освоении и воспроизведении импортируемых технологий и ноу-хау. В числе основных вызовов государственного капитализма -- высокие риски его перерождения в коррупционную систему олигархического обогащения и непотизма.
Возвращаясь к проблеме места государственного капитализма в системе культурно-хозяйственных укладов стран Азии, следует упомянуть ряд публикаций. Так, анализируя влияние государственных органов и частных предпринимателей на функционирование экономики, С. Чжан и Р. Уитли приходят к выводу о существовании в Азии четырех национальных типов капитализма -- «государственного», «совместно управляемого» (государством и бизнесом), «сетевого» и «персонализированного» [Zhang, Whitley, 2013]. В свою очередь, исследование иерархических форм координации субъектов экономки в азиатских странах позволило Р. Карни выделить две альтернативные (по отношению к западным ЛРЭ и КРЭ) разновидности капитализма -- «семейные» и «государственные» рыночные экономики [Carney, 2016].
Учитывая размер китайской экономики и ее внутреннюю социально-экономическую неоднородность, ученые, работы которых можно отнести к третьей группе исследований, указывают на формирование в КНР не общенациональной, а нескольких региональных моделей капитализма. Данную идею целесообразно связать с более общим трендом выделения субнациональных моделей капиталистических отношений, который можно назвать полимасштабным подходом в компаративном капитализме В основе подхода, который развивают преимущественно представители экономической географии и региональной экономики, лежит идея неоднородного/разнообразного капитализма (variegated capitalism) применительно к тем странам, где феномен неоднородности пространства проявляется в наибольшей мере. Таким образом, основным критерием выделения моделей капитализма в условиях интернационализации выступают не национальные институты, а функциональные характеристики глобальных производственных цепочек [Peck, Theodore, 2007].. В случае Китая сомнению подвергается возможность некритичной проекции характеристик западных ЛРЭ и КРЭ на китайскую экономику. Так, в работах канадских географов Ю. Чжана и Д. Пека указывается на ошибочность использования национальных моделей капитализма в странах с существенной пространственной гетерогенностью. Они утверждают, что в Китае существуют субнациональные (региональные) модели капитализма, обусловленные различной включенностью территориальных образований в глобальные производственные цепочки, или в более общем виде -- их местом в национальном и международном разделении труда [Zhang, Peck, 2016; Peck, Zhang, 2013].
Наконец, к четвертой группе исследований относятся работы, авторы которых доказывают необходимость поиска альтернативы VoC-подходу и описывают дивергентные разновидности капитализма в азиатских странах. К примеру, адаптация положений французской школы регулирования к современной азиатской специфике позволила выделить японскую, китайскую и корейскую разновидности капитализма [Boyer, Uemura, Isogai, 2012]. Используя понятие бизнес-систем при анализе 13 азиатских экономик, М. Уитт и Г. Реддинг выстраивают довольно громоздкую их типологию (постсоциалистическая, развитая городская, японская, формирующаяся юго-восточная, развитая северо-восточная). Внимание акцентируется на том, что, за исключением Японии, ни одну из разновидностей капитализма в Азии невозможно соотнести с классическими ЛРЭ и КРЭ [Witt, Redding, 2013].
Государства Африки и Южной Америки привлекают внимание исследователей компаративного капитализма как объект качественного или количественного анализа достаточно редко. Отчасти это связано с незавидным местом большинства из них на современном этапе развития мирового хозяйства, незрелостью формальных институтов и дефицитом сведений о неформальных нормах функционирования их экономик. Однако некоторые публикации сыграли заметную роль в развитии представлений о капитализме формирующихся рынков. Речь идет об исследованиях иерархических рыночных экономик (ИРЭ).
Изучение капиталистических отношений в Африке базируется как на терминологии бизнес-систем Р. Уитли, так и на положениях VoC-подхода. В первом случае следует отметить работу Д. Вуда и Е. Фринаса о внутренне неоднородной сегментированной бизнес-системе (segmented business system) в странах Восточной Африки, которая приводит к экономической отсталости и перераспределению ресурсов в пользу элит [Wood, Frynas, 2006]. Во втором случае интерес вызывает статья Н. Натрасс, в которой развитие рыночных институтов в ЮАР описывается в рамках дихотомии ЛРЭ и КРЭ [Nattrass, 2014]. дихотомия капитализм метаморфизация
Капитализм в Латинской Америке, по мнению американского политолога Б. Р. Шнайдера, представлен в форме иерархических рыночных экономик: нерыночные иерархические связи доминируют в предпринимательской среде (в том числе и в организационной структуре ТНК) и определяют характер трудовых отношений. Подобные ИРЭ существуют только в этом макрорегионе и имеют такие особенности, как: распространение диверсифицированных частных корпораций, как правило под контролем одной семьи (grupo economico); присутствие подразделений ТНК; низкая квалификация рабочей силы; наличие сегментированных рынков труда (как результат слабости профсоюзов и других формальных объединений занятых). Таким образом, Латинская Америка представляет собой пример институциональной комплементарности с отрицательными последствиями для развития экономики [Schneider, 2009; 2013].
Исследования глобального охвата как новый тренд в эволюции компаративного капитализма
Даже самые первые исследования в рамках компаративного капитализма были глобальными по пространственному охвату, однако они затрагивали лишь несколько развитых стран из разных макрорегионов мира. В период активного роста интереса к проблематике выделения национальных форм капитализма в конце 1990-х -- 2000-х гг. ученые стали изучать особенности формирующихся рынков с их дифференциацией по территориальному принципу (страны ЦВЕ, Восточной Азии, Латинской Америки и т. д.) и сопоставлением с классическими разновидностями капитализма государств -- членов ОЭСР.