Материал: РавочкинНН МЕТАМОРФОЗЫ ИДЕОЛОГИИ

МЕТАМОРФОЗЫ ИДЕОЛОГИИ В РЕАЛИЯХ ПОСТСОВРЕМЕННОСТИ

оформляется образ «Я» как социальная идентичность и самоуважение,

касающееся главным образом физического и психического аспектов существования человека. Уже стало понятно, что Постсовременность в принципе отрицает наличие каких-либо закономерностей, которые бы предопределяли прогрессивность развития. Сюда также добавляется релятивизм сколько-нибудь успешных коллективных усилий,

обеспечивающих улучшение судеб человечества294. Используя в качестве основы многочисленные противоречия и ограничения, сложившиеся к настоящему времени, Постсовременность показывает весьма низкие шансы на достижение коллективного благополучия и посредством самых различных форм артикулирует значимость индивидуалистских стремлений общественного развития, способствующих неизбежному характеру борьбы за выживание и анклавность благополучия295.

Идеи постсовременного мира, как правило, находят свое приоритетное воплощение в государствах ядра, являющихся центрами мирового хозяйства,

что позволяет установить их относительно тесные связь с неолиберальной идеологией. В свою очередь, претерпев определенные содержательные и функциональные метаморфозы, идеологии Постсовременности уже претендуют и на принципиально новый уровень осмысления феноменов общественного развития, и на продуцирование новых взглядов на стремительно, словно в калейдоскопе, (из)меняющуюся жизнь. Особое место в постмодернистской философии занимает теория постистории, развитая Ж.

Бодрийяром. «Постистория» определяется им как состояние актуального нашему времени общества, где в принципе невозможно никакое подлинное новаторство. А.В. Савка отмечает, что горечь, серость, цинизм являются сегодня единственными возможными отражениями наличного общественного настроения, поскольку мировой прогресс достиг своей

294 Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 1998. 160 с.

295 Савка А.В. Человек и общество в философии постмодерна // Ученые записки Российского государственного социального университета. – 2006. – № 2 (50). – С. 115-128.

131

МЕТАМОРФОЗЫ ИДЕОЛОГИИ В РЕАЛИЯХ ПОСТСОВРЕМЕННОСТИ

конечной стадии, а конструктивные возможности полностью нейтрализовали друг друга, породив повсеместное «безразличие», «индифферентность»,

трансформировав мир в «мегамашину»296. Весьма уместное замечание предлагается А.Г. Дугиным относительно того, что «диалектика дифференциации опрокидывает свою основу и производит индифферентность»297.

Обострение поисков новых идей и ценностей в контексте Постсовременности приходится на 90-х гг. ХХ в., когда мир накрыло

«постиндустриальной волной», вследствие чего культура наряду с наукой возводится в статус главной ценности. На этот счет приведем ремарку Р.

Инглегарта, отмечающего, что культурные движения меняют вектор социального, в связи с чем повсеместно наблюдается снижение значимости экономического роста как главенствующего ориентира государственного развития298.

Вообще мотивация в Постсовременном мире, как уже стало понятно,

уходит от материализма, склоняясь в большей мере в социально-

психологические аспекты. Сегодня психологи отмечают, что изменение материального благосостояния почти не сказывается на мотивации индивида,

поэтому для аналогии уместно привести концепцию мотивации А. Маслоу, в

логике которой, как известно, невозможно одновременно придавать равное значение и наделять одинаковой ценностью различные группы потребностей299. В целом А. Маслоу определяет современного человека как хорошо приспособленного, в отличие, например, от индивидов прошлых веков. В этом он видит корень всех проблем постсовременности, определяя принимаемые альтернативы как «бледные и сомнительные» 300.

296Там же

297Дугин А.Г. Пост Модерн? // Элементы. – №9. – 2000. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.arcto.ru/article/549. (Дата обращения 12.03.2020).

298Инглегарт Р. Культурный сдвиг в зрелом индустриальном обществе // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. – М.: ЭКСМО, 2010.

299Маслоу А. Мотивация и личность. – СПб.: Питер, 2014.

300Там же

132

МЕТАМОРФОЗЫ ИДЕОЛОГИИ В РЕАЛИЯХ ПОСТСОВРЕМЕННОСТИ

Итак, постмодернисты считают, что материалистические ориентации индивидов необходимо преобразовать в сторону нематериалистических мотивов. Следовательно, политическое мировоззрение, по мнению западных теоретиков, должно двигаться от традиционного в сторону его либерализации, а, предположим, религиозные ориентации – от ортодоксальных – к нерелигиозных. Все это должно произойти по одной-

единственной причине, в соответствии с которой прежние нормы и ценности

«неизбежно вступают в конфликт со свободой индивидуального самовыражения»301.

Очевиден повышенный интерес постмодернистов к «духовным ценностям», что, к примеру, можно увидеть через анализ исследования Н.А.

Терещенко и Т.М. Шатуновой. Авторы считают, что созданная однажды

«всеобъемлющая теория» со временем станет понятна всем и каждому, а не только горстке избранных, поэтому с наступления этого момента все люди смогут принять участие в обсуждении вопросов, касающихся не только существования Вселенной, но и судеб всего человечества»302. Наконец, В.Л.

Иноземцев отводит ведущую роль развитию именно

«постматериалистическим» ценностям, что предопределяет их экономический и культурный прогресс303.

Даже это говорит о глубоком кризисе идеологии, который приобретает системный характер. Виртуальная реальность также неумолимо и все глубже погружает человека в собственное пространство, удваивая мир и порождая тем самым виртуальное общество. Об удвоении путем виртуализации общества справедливо говорить не только из-за простого замещения реальности во всех сферах деятельности людей и межличностных отношениях, но и из-за включения, например, виртуальных собеседников в

301 Коллонтай В.М. Об экономическом и неэкономическом постмодернизме // Постмодерновый мир и Россия. – М.: Волгоград: ВолГУ, 2004. – 676 с.

302Терещенко, Н.А., Шатунова, Т. М. Постмодерн как ситуация философствования. – СПб.: Питер, 2003. -

192с.

303Иноземцев В.Л. Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. – М.: Academia, 1999.

133

МЕТАМОРФОЗЫ ИДЕОЛОГИИ В РЕАЛИЯХ ПОСТСОВРЕМЕННОСТИ

определенные ритуалы, происходящие в реальном времени304.

Трансформация социальной реальности в т.н. «Общество спектакля» становится одной из ключевых практик Постсовременности305. В его основе лежит мифологема «театральности», применяемая ко всей жизни, в которой вместо традиционной политики люди, как правило, наблюдают шоу-

политику. В ней происходит замещение решения общественно важных проблем аспектами имиджа и рейтинга306. Аналогичное можно наблюдать и в идеологическом «меню», в экономике, которой теперь необходимо решать вопросы не только касающихся реальной экономической сферы, но принимать решения по поводу конвертирования валюты, финансовых спекуляций, маркетинга и рекламы, коммерциализации всего и вся. Таким образом, в обществе Постмодерна заложена театральная мифологема и для развития новых идеологий, которые уже не могут предложить какие-либо системные решения актуальным вызовам времени, но скорее некоторую игру на определенной площадке и связанную с конкретными благами307.

4.2. Механизмы формирования и транслирования идеологии в условиях медиапространства Постсовременности308

В Постсовременности активным фактором формирования

идеологических концептов становятся средства массовой коммуникации,

которые отныне предназначены не только для выполнения функций,

связанных с передачей информации, но и могут быть рассмотрены как

инструменты и механизмы формирования уникальной реальности,

формирующей картину мира за пределами одной лишь сенсуалистической

305Дебор Г. Общество спектакля. – М.:Extremum, 2014.

306Савка А.В.. Основы философии хозяйства: учебное пособие. – М., 2010. – 480 с.

307Там же

308Основу параграфа составляют тексты научных статей: Кудашов В.И., Равочкин Н.Н. Многообразие инструментов распространения идеологий в современных обществах // Контекст и рефлексия: философия о мире и человеке. 2016. № 3. С. 42-49; Равочкин Н.Н. Механизмы формирования идеологии в условиях современного медиапространства // Вестник СевКавГТИ. 2014. № 17. С. 123-128.

134

МЕТАМОРФОЗЫ ИДЕОЛОГИИ В РЕАЛИЯХ ПОСТСОВРЕМЕННОСТИ

взаимодействия средств массовой коммуникации и целевой аудитории,

создает «медиапространство». Данный термин имеет цельное качество,

позволяющее рассмотреть медиа в качестве способа формирования идеологии в контексте философского исследования. В целом, когда делаются попытки применить термин «идеология» к продукции масс-медиа, то внимание, как правило, сосредоточивается на создаваемых и интерпретируемых ими моделях образа жизни. В данном аспекте идеология выступает как система смыслов, обеспечивающая понимание и необходимые интерпретации ценностных суждений о мире и общественной жизни, а сам термин «идеология» содержательно близок понятию «мировоззрение».

Одновременно с этим идеология, безусловно, гораздо шире границ последнего, поскольку она связана не только с наборами суждений и ценностей, но и с определенными схемами, которые задают те или иные варианты понимания социальных феноменов, используемых для легитимации интересов множественных групп309.

Для осмысления рычагов идеологического воздействия в рамках медиапространстве Постсовременности, направленных на человека,

общество, мир и культуру, необходимо проанализировать соответствующий понятийный аппарат. Категория «медиапространство» находит свое отражение в русском языке относительно недавно, всего-навсего с конца 90-х

годов прошлого века. Смеем заявить, что до сих пор не выработано его общепринятого научного определения. Семантический анализ данной дефиниции свидетельствует главным образом о её многосложности, по аналогии с «идеологией» распадаясь на две составные части – «медиа» и «пространство». «Медиа», заимствованное из английского языка, несмотря на свою общеупотребительность все же является весьма широким понятием,

включая в себя совокупность многообразных информационных средств и приемов, предназначенных для трансляции целевому потребителю

309 Равочкин Н.Н. Механизмы формирования идеологии в условиях современного медиапространства // Вестник СевКавГТИ. 2014. № 17. С. 123-128.

135