Классификация Б. Ананьева, состоящая из четырех групп, позволила из первой группы (организационные методы) обратиться к сравнительному и лонгитюдному (лонгитюдинальному, в терминологии Б. Ананьева) методам. Из второй группы (эмпирические методы) мы избрали обсервационные методы (наблюдение и самонаблюдение).
Третья группа методов (приемы обработки данных) не использовалась нами, а из четвертой группы (интерпретационные методы) мы обратились к генетическим (фило- и онтогенетический) методам, а также к структурным (классификация и типологизация).
Из классификации психолингвистических методов, предложенной А. Леонтьевым (Леонтьев, 2003: 73-81), мы обратились к лингвистическому эксперименту и психолингвистическому эксперименту, разницу между которыми исследователь объяснил таким образом: «.граница между психолингвистическим и лингвистическим экспериментом определяется тем, какая именно модель верифицируется в данном эксперименте. Если это - языковая модель (модель языкового стандарта), то мы имеем дело с лингвистическим экспериментом (но он может служить и для верификации функциональноречевых моделей...). Если же мы верифицируем модель языковой способности или модель речевой деятельности, то в этом случае эксперимент является психолингвистическим» (Леонтьев, 2003: 80).
Для достижения поставленной цели в нашем исследовании классификация психолингвистических методов, предложенная А. Леонтьевым (Леонтьев, 2003: 80), оказалась недостаточной, что дало нам право обратиться к иной классификации (Денисенко & Чеботарева, 2008). Авторы идентифицировали 8 современных психолингвистических групп методов анализа речевой коммуникации, из которых нами для исследования были отобраны несколько.
Из группы «Методы оценки уровня владения языковыми средствами» мы обратились к результатам формирующих экспериментов М. Мерцениха (Merzenich, 2014) по методу толкования слов, методу дополнения/завершения/восстановления речевого высказывания, а также к методу классификации слов и объектов с последующим объяснением такой классификации.
Мы обратились также и к результатам применения метода контент- анализа объединенного с методом анализа продуктов деятельности постинсультных больных в экспериментальных исследованиях П. Бач-и-Риты (Bach-y-Rita, 1967, 2015).
Описанные современные методы нейрогенеза (Коровин, 2017) непосредственно не использовались нами при исследовании, однако результаты наших коллег были достигнуты с помощью таких методов: иммуногистохимического исследования и конфокальной микроскопии. Как свидетельствует А. Коровин (Коровин, 2017), иммуногистохимическое исследование - это «метод микроскопического изучения тканей, обеспечивающий наиболее специфическое выявление в них искомых веществ и основанный на обработке срезов маркированными специфическими антителами к выявляемому веществу, которое в данной ситуации служит антигеном» (Коровин, 2017). Метод конфокальной микроскопии исследователь поясняет как «разновидность световой оптической микроскопии, обладающей значительным контрастом и пространственным разрешением по сравнению с классической световой микроскопией». А. Коровин утверждает, что «такой эффект достигается за счет контролируемого ограничения глубины фокуса оптической системы» (Коровин, 2017) и иллюстрирует свою трактовку метода при помощи рис. 1.
Рис. 1. Графическое изображение структуры метода конфокальной микроскопии (источник см.: Коровин, 2017)
Методика исследования состояла в следующих процедурах:
1) детальное изучение истории проблемы формирования целенаправленного использования психолингвистических методик, способных стать инструментом расширения Сознания человека;
2) высказывание конструктивных критических замечаний к материалистическим теоретическим постулатам; 3) формулирование (на основе критики, о которой шла речь в п. 2)) задач и перспектив формирования Сознания самосовершенствующегося человека на основе использования психолингвистических методик.
Результаты и дискуссии
В соответствии с описанной ранее методикой исследования мы обратились к первой процедуре - изучению истории проблемы формирования целенаправленного использования психолингвистических методик, способных стать инструментом изменения Сознания человека. Здесь следует обратиться к работе Н. Дойджа (Дойдж, 2011), который собрал мнения различных исследователей нейрогенеза и смог доказать, что Сознание можно изменить при помощи слов.
При этом мы опираемся на постулат о том, что Сознание существует отдельно от материи, а Мозг человека «не производит» мысли. Его (мозг) можно заставить «работать», тренироваться и меняться.
Анализ работы Н. Дойджа (Дойдж, 2011) дал нам основание утверждать, что те задатки, которые нам дала Природа, могут меняться. Мы также установили, что в случае повреждений Мозг себя реорганизует. В нем происходят процессы активизации (например, иногда те клетки, которые перестали функционировать, вдруг начинают снова быть активными). Мы также констатируем вывод о непостоянном характере работы Мозга. Другими словами, те основные рефлексы, которые считались ранее незыблемыми и неизменными, могут меняться.
Следовательно, они не считаются постоянными. Мозг может активироваться настолько, что он в состоянии нейтрализовать гены нашего организма, несущие в определенный момент жизни негативную энергию. Точно также четко Мозг способен активизировать работу «спящих» генов и в результате - изменить нас самих.
Представители традиционной мировоззренческой парадигмы, несмотря на революционные научные открытия о природе клетки в области новой молекулярной биологии Б. Липтона (Липтон, 2008), нейрофизиологии, эпигенетики, до сих пор остаются на устаревших позициях: молекулярная ДНК управляет жизнью клетки, то есть ее ядро, где находятся эти молекулы, является центром управления существования живого.
В парадигме новых знаний жизнью управляют полевые структуры через мембрану клетки, которая воспринимает и передает влияние из внешней среды. В действительности, мембрана регулирует поведение и физиологию клетки, «включая и выключая» гены. Э. Кандель, Нобелевский лауреат по медицине и физиологии, подтверждает вывод различных ученых: сигналы из внешней среды изменяют поведение 75-80% генов (Кандель, 2012). Именно благодаря этому каждая клетка нашего организма активно реагирует на все наши мысли, верования и убеждения, непосредственно взаимодействует с квантовой природой Вселенной, принося нам конструктивный или деструктивный результат в зависимости от окраски мыслеформ - положительной или отрицательной.
Итак, «... мысль - это универсальная форма энергии, и она обладает огромной силой. Мы даже не понимаем, что своими мыслями, эмоциями, чувствами, поступками одновременно и творим, и разрушаем этот Мир. Наша судьба начинается не со слова, действия или поступка, а именно с мысли. Человек сможет сделать что-то значительное и полезное для себя и других только тогда, когда будет по-настоящему услышан и воспринят обществом, станет здоровым, успешным и счастливым, когда научится полноценно контролировать свои мысли и направлять их в нужное русло» (Крутов, 2014: 51).
Не менее важным для понимания локализационизма нейрологи считают мысль К. Вернике (Wernicke, 2011) о том, что психические болезни зависят от ненормального функционирования мозга. Кроме того, исследователь опережал своего коллегу Ф. Галля (Gall, 1792, 1810), который утверждал психоморфологические основы. Он декларировал функциональность мозга как единого органа. Конечно же, обсуждая важность открытия К. Вернике (Wernicke, 201 1) для современной ему психиатрии и нейрологии, нельзя не обратить внимание на то, что идеи ученого предвосхитили поставленную материалистами на поток теорию динамической локализации функций мозга, предложенную И. Павловым (Павлов, 1951) и развитую позднее А. Лурия (Лурия, 1970, 1979, 2000). Такую же догматическую теорию в молекулярной биологии (о том, что «генетическая информация передается в клетке в одну сторону, от ДНК к РНК, а затем к белку» (Crick, 1958)) предложил Ф. Крик - лауреат Нобелевской премии в области физиологии и медицины (1962). Уникальным является детальное описание К. Вернике (Wernicke, 201 1) симптоматики мозговых нарушений, что позволило ученому и его коллегам проводить терапию поврежденных участков мозга, но без применения психолингвистических методик.
Согласно современным научным знаниям и открытиям функций мозга, основывающимся на достижениях квантовой механики, следует признать открытия П. Брока (Broca, 1861: 190-204) и К. Вернике (Wernicke, 201 1) эпохальными, ибо без них как важной «ступеньки» познания не было бы нашего сегодняшнего теоретикопрактического подхода к самосовершенствованию Человека как части Вселенной. Как известно, в настоящее время психолингвистические методики активно используются в психологии, психоанализе, психиатрии, политике, социологии и социальных коммуникациях.
В психиатрии специалисты с определенным успехом практикуют излечение посттравматического стрессового синдрома (ПТСР); нарушений речи, произошедших в результате травматического воздействия; шизофрении, алкоголизма, наркомании, а также игромании.
Например, исследователь П. Бач-и-Рита (Bach-y- Rita, 1967, 1969) обратился к психолингвистическим методикам, не называя их таковыми, для выздоровления пациентов, считая, что их «необходимо мотивировать с помощью упражнений, максимально приближенных к действиям, выполняемым в реальной жизни» (Дойдж, 2011). Такая мотивация производится с помощью психолингвистических методик, описанных ранее Д. Плаутом (Plaut, 1996). Он в работе «Переучивание после повреждения в коннекционных сетях: к теории реабилитации» утверждал, что коннекционистское моделирование предлагает полезную вычислительную основу для изучения природы нормальных и ослабленных когнитивных процессов. Заметим, что под термином «коннекционные связи» Д. Плаут подразумевает нейронные сети, результаты изучения которых активно используются в когнитивных науках и психолингвистике в конце ХХ века-начале ХХI века в рамках коннекционизма или в попытках когнитивистов «объяснить интеллектуальные способности, используя искусственные нейронные сети (также известные как «нейронные сети»)» (Bechtel & Abrahamsen, 1990). При этом нейронные сети понимаются в классическом трактовании как «упрощенные модели мозга, состоящие из большого количества единиц (аналогов нейронов) вместе с весами, которые измеряют силу связей между единицами. Эти весы моделируют эффекты синапсов, которые связывают один нейрон с другим. Эксперименты на моделях подобного типа продемонстрировали способность усваивать такие навыки, как распознавание лиц, чтение и обнаружение простой грамматической структуры» (Connectionism, 1997).
Для доказательства своего утверждения автор обратился к моделированию коннекциониста в нейропсихологии для решения проблем когнитивной реабилитации. Одной из них стало отсутствие знаний степени и скорости выздоровления пациентов посредством переподготовки. Для установления такой степени и скорости было предположено, что улучшение когнитивной реабилитации происходит в условиях, когда признаки уже когнитивно обработанных предметов обобщаются и переносятся на стимульные когнитивно необработанные предметы.
Также исследователь выдвинул предположение о том, что воспринимаемые пациентами и когнитивно обрабатываемые стимульные предметы выбираются по принципу максимализации знакомых признаков. Д. Плаутом было установлено, что нейронная когнитивная сеть, ранее использовавшаяся для моделирования нарушений в орфографии речи и ее влияния на семантику, после повреждения нуждается в переобучении, что успешно происходит в ходе обучающего психолингвистического эксперимента.
Исследователь пришел к выводу: «степень повторного изучения и генерализации значительно различается для разных мест поражения и имеет интересные последствия для понимания характера и вариативности выздоровления у пациентов» (Plaut, 1996). Для подтверждения своей гипотезы и результатов предварительных наблюдений Д. Плаут произвел вторую симуляцию и переобучение словам, семантика которых нетипична для их категории.
В результате реакции пациентов позволили зафиксировать больше обобщений, чем при когнитивной обработке типичных слов. Необходимо уточнить, что исследователь предлагал пациентам нелогическую стратегию выбора предметов в терапии для максимального выздоровления. Описанные Д. Плаутом результаты показывают, что «природа переучивания в поврежденных связях нейронных сетей может внести важный вклад в теорию реабилитации пациентов.
Изменения в характере ошибок, создаваемых сетью в ходе восстановления, используются для ограничения объяснений характера восстановления аналогичных пациентов с повреждениями головного мозга» (Plaut, 1996). Таким образом, применение психолингвистических методик, связанных с коррекцией и развитием коннекционных нейронных сетей у пациентов с нарушением когнитивных способностей иллюстрируют не только пластичность мозга, умеющего перестраиваться, но и доказывают наше предположение о потенциале психолингвистических методик для самосовершенствования механизмов Сознания человека с использованием идеи нейрогенеза.
Достаточно иллюстративным в этом смысле следует считать и результаты исследования группы ученых в составе Э. Бейкер, К. Крут, Ш. МакЛеод, Р Пола (Baker, Croot, McLeod & Paul, 2001). В своей работе «Психолингвистические модели развития речи и их приложение к клинической практике» исследователи проанализировали данные модели, рассматривая при этом два конкретных типа: модели «со стрелками» и модели «подключения», или модели нейронной сети. Они применялись для коррекции нарушения речи у детей. Например, при обучении коннекционных нейронных сетей с помощью психолингвистических методик появляется возможность «не только моделировать результаты, зависящие от функций языковых систем в нормальных условиях, но они также могут имитировать изменения в системе обучения. Оно моделируется в сети путем включения дополнительного набора формул (или алгоритмов обучения), которые изменяют силу связей между узлами на каждом временном шаге. Это обучение может происходить двумя способами: неконтролируемыми или контролируемыми», о чем сообщали (Murre & Goebel, 1996).