Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

В 2001 г. был установлен особый Общегосударственный указ «О общественнополитических партиях» [4.С.40], который зафиксировал представление общественнополитической партии как социального организации, сформированного в целях участия людей Российской Федерации в общественно-политической существования сообщества. Указ достаточно стремительно поменял внутреннюю жизнедеятельность общественнополитических партий и значительно отразился в результатах выборов в Думу. В главную очередь, необходимо выделить установленные им достаточно строгие условия к общественно-политическим партиям равно как особому типу социальных организаций. В частности, указ определил запрет в деятельность региональных и межрегиональных общественно-политических партий, а количество членов партий при их регистрации обязана была быть никак не меньше 10 000 членов. В дальнейшем, в 2004 г., Федеральным законодательством от 20 декабря 2004 г. условия к численности членов общественнополитической партии были повышены в 5 раз, с 10 000 вплоть до 50 000 членов [5.С.39]. Небольшие партии, можно сказать, прервали войну за власть.

Уже 5-й созыв Госдумы (2007 г.) избирали только 14 общественно-политических партий, из них снова только лишь 4 партии провели в Думу собственных депутатов [5.С.51]. 6-й созыв (2011 г.) формировали всего-навсего 7 партий, провели своих депутатов все без исключения те же 4 партии.

Современная российская политическая практическая деятельность, в особенности в взаимосвязи с заключительной реформой в партийном строительстве, законодательно закрепляющая для формирования общественно-политической партии наименьшую численность в 500 чел., значительно расширяет пределы многопартийности, формируя совместно с этим изобилие вопросов в её исполнении.

В заключении хотелось бы сделать вывод, что ни одна политическая партия не может похвастаться массовой поддержкой населения. Поэтому в сложившейся ситуации политика носит элитарный характер и проводится сверху. Тенденция концентрации всей полноты власти в руках президента является прямой дорогой к тоталитарному режиму. Решение данной проблемы возможно через создание гражданского общества, путем консенсуса и примирения различных социальных групп и с помощью построения правового демократического государства. Основными препятствиями, лежащими на пути решения данной проблемы, являются последствия, вызванные введением рыночной экономики: рост безработицы, падение уровня жизни населения и т.д. Кризис в социальной сфере связывают, прежде всего, с распадом СССР и внедрением демократических преобразований, одним из которых, является многопартийная система. Поэтому особенно важно на данном этапе российской истории эффективно использовать возможности политического плюрализма и многопартийной системы, чтобы не скатиться опять в пучину деспотической диктатуры одной партии.

Библиографический список

1.Гамбаров Ю. Политические партии в их прошлом и настоящем. СПб., 1905. – 16 c.

2.Боголюбов С.А. Право и многопартийность в России. (Сборник статей и материалов). М., 1994 г. – 26 c.

3.Гусев К.В., Милер В.И. Система политических партий в России. – М.: СПб, 2003. –33 c.

4.Журавлева Л.К. Политические партии и партийные системы // Социально-политический журнал. 2006. №3. – 37–40 c.

5.Тимошенко В.И. Российская многопартийность сегодня // Социально-политический журнал. 2004. № 11. – 39–51 c.

141

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

УДК 321

А.В. Зайцев

О КРИТЕРИЯХ ИЗМЕРЕНИЯ УРОВНЯ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИИ ДИАЛОГА ГОСУДАРСТВА И ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА

Предметом исследования настоящей статьи являются критерии процесса институционализации диалога государства и гражданского общества. С точки зрения автора статьи, подкрепленной как эмпирическим, так и теоретическим материалом, диалог государства и гражданского общества в современной России находится на начальном этапе своей институционализации.

Ключевые слова: институционализация, государство, диалог, гражданское общество, институт, коммуникация, неоинституционализм, власть, публичная политика, взаимодействие.

A.V. Zaitsev

ON THE CRITERIA FOR MEASURING THE LEVEL OF INSTITUTIONALIZATION OF

THE DIALOGUE BETWEEN THE STATE AND CIVIL SOCIETY

The subject of this research is the criteria for the process of institutionalization of the dialogue between the state and civil society. From the point of view of the author of the article, supported by both empirical and theoretical material, the dialogue between the state and civil society in modern Russia is at the initial stage of its institutionalization.

Key words: institutionalization, state, dialogue, civil society, institution, communication, neoinstitutionalism, power, public policy, interaction.

Проблема диалогического дискурса, начиная с античнных мыслителей, всегда была в центре внимания социально-философской рефлексии. Диалог рассматривался не только как способ совместного отыскания истины в процессе философического дискурса, публичного спора, дискуссии, диспута, полемики, но и как особый речевой жанр коммуникации, который использовался как в межличностном общении, так и в литературном творчестве, драматическом искусстве, или же в коллективном поиске путей решения насущных проблем в полисной демократии.

Однако в рамках общественно-политической риторики и практики коммуникации власти с обществом, предпочтение отдавалось не диалогу, а монологу, не взаимодействию субъектов, а воздействию субъекта политического управления на объект (аудиторию, подданных, граждан, общество, народные массы и т.д.). Для классической философии Нового времени были органически присущи субъект-объектные отношения, не оставляющие поля для диалогического, то есть субъект-субъектного взаимодействия.

________________

© Зайцев А.В., 2018

142

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

В то же самое время социальная философия Нового времени развивала политикоправовые теории общественного договора, гражданского общества и политической свободы. Введение Э. Гуссерлем категории «другой» подготовило почву для осмысления феномена интерсубъективности и «диалогического поворота» в социально-гуманитарных науках. К основным представителям философии диалога, возникшей в первой половине ХХ века, можно отнести таких мыслителей, как М. Бубер, Ф. Розенцвейг, О. Розеншток-Хюсси, Г. Марсель, Ф. Эбнер, Г. Эренберг, Э. Левинас, М. М. Бахтин и др.

Диалог всегда занимал и продолжает занимать особое место в жизни общества, выступая как гуманная альтернатива войне, насилию, террору, восстаниям, революциям и иным проявлениям вражды, нетерпимости, радикализма и экстремизма [1,С.27-28]. Диалог государства и гражданского общества предполагает не просто информирование, а активное участие граждан в решении социально значимых общественно-политических проблем в процессе выработки решений и управления государством. Под таким диалогом понимается не разговор двух и более лиц по общественно-политической проблематике, а определенная конфигурация интресубъективного взаимодействия в сфере публичной политики, основанная на принципах прозрачности, толерантности, открытости, понятности, делиберативности и симметричности дискурса между субъектами коммуникации.

Вдиалог государства и гражданского общества вовлечены не только

институциональные субъекты, акторы или агенты политической коммуникации (государство, политические партии, политические лидеры, профессиональные политтехнологи, лоббисты и т.д.), но и рядовые граждане, формальные и неформальные общественные объединения «третьего сектора». Напрямую не связанные с политикой, как сферой борьбы за власть, они в настоящее время приобретают все более большее значение и роль в публичной политике.

Прежде казавшиеся утопическими нормативные идеи делиберативной демократии, равноправных PR и GR - коммуникаций в режиме диалога, в конце ХХ - в начале ХХI века получили развитие и институционализацию в коммуникативных практиках «электронного правительства», «электронного государства», «электронной демократии», «электронного парламента» и т.д. В результате этих и других инновационных процессов организации гражданского общества постепенно признаются государствами в качестве равноправных партнеров по внутриполитическому диалогу. Легитимация власти и легитимность принимаемых решений приобретают дискурсивное измерение, связанное с развитием диалоговых процедур и симметричных форматов интеракции государственных (властных) институтов и институтов гражданского общества, что находит институциональное закрепление в законах и других нормативно-правовых актах.

Отсутствие полноценного диалога государства и гражданского общества, эффективных механизмов обратной связи, лишают власть респонзивности, делают ее ригидной, инертной, костной, далеко не всегда способной к своевременному реагированию на импульсы, сигналы и запросы, исходящие от рядовых граждан, социальных институтов и организаций гражданского общества. В итоге многие современные исследователи все чаще констатируют, что субъект-субъектные коммуникации в публичной сфере приобрели отчетливые признаки институционального взаимодействия между государственной властью и организациями «третьего сектора», в результате чего ряд таких устойчивых практик привел к появлению новых диалогических институций.

Институционализация (англ. Institutionalization; нем. Institutionalisierung) – это относительно длительный процесс возникновения, образования и адаптации в обществе устойчивых форм, образцов и моделей социального взаимодействия, общения, поведения и социальных отношений, закрепляемых как формально, так и, с точки зрения неоинституциональной теории, неформально. В то же время инстуциональная и, особенно, неоинституциональная методологии, призванные укреплять и развивать диалогические

143

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

интеракции власти и социума в пракселогическом констекте, еще слабо применимы в социогуманитарном, в том числе социально-философском и политологтческом знании.

В современных социальных науках существует довольно пестрая картина в определении базовых фундаментальных понятий институциональной теории, включая даже такие концепты как «институт» и «институционализация». Еще менее разработана наукой проблема измерения уровня институционализации, как формального и неформального закрепления дискусивных практик диалогического взаимодействия между государством и гражданским обществом в сфере публичного пространства современной России. Данная статья является одной из первых попыток постановки и, отчасти, ликвидации данной научной лакуны.

Конечным итогом относительно длительного процесса институционализации диалога государства и граждансакого общества должно стать пояление соответствующего института публичной политики. Формирующийся институт диалога государства и гражданского общества – это результат исторически длительного процесса закрепления в социальной практике и в ходе институционализации разнообразных практик интерсубъективного взаимодействия, коммуникации и дискурса этих двух социальных акторов.

Институт диалога постепенно хабитуализируется в процессе переговоров, партнерства, консультаций, экспертиз, дебатов, обсуждений, общественного контроля и других форм интеракции государства и гражданского общества в сфере публичной политики. В самом общем виде институт диалога представляет собой институционализированные практики двухстороннего продвижения, передачи и обмена социально-политической информацией между институтами государства и организациями гражданского общества. Однако, каким образом измерить уровень институционализации диалога, остается серьезной и, практически, не изученной в социальной и политической философии проблемой.

В современной науке имеются различные подходы к разработке измерения институционализации [2,С.95-126]. Так, например, большую популярность приобрел подход С. Хандингтона, применявшийся им к измерению институционализации политического порядка и состоявший из четырех парных категорий для его сравнения:

-«адаптивность – ригидность»;

-«сложность – простота»,

-«автономность – зависимость»,

-«сплоченность – раздробленность» [3,С.34-37]

При этом, если одни исследователи дополняют точку зрения С.Хандингтона иеыми критериями, то другие критикуют его потому, что он, по их мнению, смешивает причины и следствия (В. Рэндэлл и Л. Свозанд). Существет обширный спектр рахнообразных мнений относительно критериев институционализаии (Дл. Ловенберга, С. Пэттерсона, Дж. Коуплэнда, Д. Джаджа, А. Понебианко, С. Мэйуноринга, Т. Скалли, М. Куэнзи, Дж, Лембрайта и др). Однако ни один из всех этих подходов к измерению институционализации до настоящего времени не получил общего признания и поддержки [4,С.73].

Таким образом, как зарубежным, так и до настроссийским политологам до нынешнего времени все еще не удалось создать даже грубую метрическую шкалу измерения уровня институционализации. Данная задача - «измерения степени институционального развития» - как замечает политолог из Казани О.И. Зазнаев, это наиболее «слабое место в институциональных дискуссиях» [5,С.42-43], [4,С.72-73]. Проблема заключается еще и в том, что каждый социальный или политический институт требует наличия присущих для него индивидуальных критериев измерения его институционализации. Однако выработать такую, общую для всех институтов, универсальную шкалу измерения просто невозможно.

Остается открытым вопрос не только о критериях измерения уровня или степени ниституционализации, но и о сроках завершения процесса институционализации, то есть

144

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 4 (17), 2018

возникновения и укоренения в социальной практике полноценного института общества [6, С.40]. Вместе с тем в политической и в ряде смежных наук происходят новые попытки выработки критериев оценки степени институционализации тех или иных закрепляющихся (хабитуализирующихся) институций [4,С.69-70]. В результате современные исследователи, как правило, сходятся лишь на том, что в самом общем виде метрическую матрицу институциального процесса можно представить в приблизительно в следующем виде:

-высокий уровень институционализации;

-средне высокий уровень институционализации;

-средний уровень институционализации;

-средне низкий уровень институционализации;

-низкий уровень институционализации.

необходимо дополнить еще одним важным критерием: отсутствием институционализации. Что касается вертикальной шкалы измерения, то в ней могут быть использованы такие

признаки и критерии степени институциональной этого диалога:

1.Инфуззионность. Внедрение и закрепление в политической науке и практике концепта «диалог государства и гражданского общества».

2. Системность. Существование разнообразных регулярных диалогических практик. 3.Устойчивость. Появление в коммуникации все новых и новых каналов и

механизмов диалога, диалоговых площадок, форм и методов диалогических интеракций. 4.Функциональность. Наличие ряда специфических функций, присущих диалогу

государства и гражданского общества.

5.Структурность. Наличие осложнено организованной структурной организации и инфраструктуры диалога государства и гражданского общества.

6.Институциональный дизайн. Место диалога государства и гражданского общества в институциональном дизайне публичной политики.

7.Дифференциальность. Внутренне дифференцированная, но единая типология диалога государства и гражданского общества.

8. Автономность. Независимость/зависимость от интересов конкретных социальных акторов и субъектов политики.

9.Технологичность. Использование диалога как политической технологии для снижения степени конфликтности во взаимодействии государства и общества.

10.Нормативность. Наличие и разработка новых нормативно-законодательных актов в сфере коммуникации государства и гражданского общества.

Для выявления уровня институционализации диалога государства и гражданского общества в сфере публичной политики нами был проведен экспертный опрос, в ходе которого автором данной работы было проинтервьюировано 50 человек из числа членов Исследовательского комитета по гражданскому обществу и публичной политике Российской

институционализации). На основе доминирующих (усредненных) в общем контексте оценок

145