Проблемы финансирования сельских общеобразовательных школ и деревенских школ грамоты для взрослых в 1920-е годы (на примере Урала)
Бахтина Ирина Леонидовна, Попов Михаил Валерьевич
Бахтина Ирина Леонидовна, кандидат исторических наук, доцент кафедры теории и методики обучения истории, Уральский государственный педагогический университет; Россия, г. Екатеринбург.
Попов Михаил Валерьевич, доктор исторических наук, профессор кафедры истории России, Уральский государственный педагогический университет; Россия, г. Екатеринбург
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: общеобразовательные школы; модернизационные процессы; модернизация образования; реформирование школы; грамотность населения; школы грамоты; ликвидация неграмотности; сельское самоуправление; самообложение; культпоход; сельские школы; финансирование школ; экономика образования.
АННОТАЦИЯ. В статье исследуется проблема финансирования сельских общеобразовательных школ и пунктов ликвидации неграмотности для взрослого населения на Урале в 1920-е гг., когда модернизационные процессы, происходившие в нашей стране, требовали значительного повышения общей грамотности населения, в первую очередь сельского. Необходимость ускоренных преобразований в экономике ограничивала возможности государства в финансировании других сфер, что заставляло идти на чрезвычайные меры, в том числе при выделении средств на народное просвещение в деревне.
Авторами анализируется уровень грамотности крестьянского населения в различных районах Урала. Большое внимание уделено изучению изменений в отношении к грамотности детей и взрослых -- крестьян. Анализируются результаты попыток государственной власти решить проблему финансирования образования детей и взрослых за счет привлечения средств сельского населения и организаций. Изучаются различные формы и способы привлечения негосударственных средств для решения проблемы. Финансирование общеобразовательных школ и школ грамоты для взрослых на селе в 1920-е гг. зависело от того, в каком состоянии находилось парцеллярное сельскохозяйственное производство в тот или иной период этого десятилетия. Ведущим было государственное финансирование образовательных учреждений, при этом после перехода к новой экономической политике использовались преимущественно средства местного бюджета, которых явно не хватало. В условиях рыночных отношений определенное значение имело выделение средств на образование сельскими земельными обществами, в первую очередь через систему самообложения крестьянских общин. Попытки материально стимулировать учителей для работы по обучению взрослого неграмотного и малограмотного населения за счет средств общественных организаций и личных пожертвований оказывались малоэффективными из-за проблемы комплектования контингента посещающих сельские школы грамоты для взрослых: по разным причинам большинство не владеющих грамотой взрослых крестьян уклонялось от обучения.
Bakhtina Irina Leonidovna, Candidate of History, Associate Professor, Department of Theory and Methods of Teaching History, Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia.
Popov Mikhail Valer'yevich, Doctor of History, Professor, Department of Russian History, Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia.
PROBLEMS OF FINANCING OF RURAL GENERAL EDUCATION SCHOOLS AND VILLAGE SCHOOLS FOR ADULTS IN THE 1920S IN THE URALS
KEYWORDS: general education schools; modernization processes; modernization of education; school reform; literacy of the population; rural self-government; self-taxation; cultural outing; country schools; school financing; education economy.
ABSTRACT. The article examines the problem of financing of rural secondary schools and education centers for adults in the Urals in the 1920s, when the modernization processes in our country required a significant increase in the general literacy of the population, primarily in the rural areas. The need for accelerated reforms in the economy limited the ability of the state to finance other areas, which made it necessary to take emergency measures, including allocating funds for public education in the village.
The authors analyze the literacy level of the peasant population in various regions of the Urals. Much attention is paid to the study of the change in attitudes towards literacy among children and adults. The results of attempts by the state authorities to solve the problem of financing of education for children and adults by attracting funds from the rural population and organizations are analyzed. Various forms and ways of attracting non-state funds to solve the problem are being studied. Financing of secondary schools and schools for adults in rural areas in the 1920s depended on the state crofting agriculture. In the beginning of the 1920s educational institutions were financed primarily by the state, while after the transition to the new economic policy it was financed from the local budget which was not enough. In the conditions of market relations, the money for education was taken from the agricultural communities and through the system of self-taxation of peasant communities. Attempts to financially stimulate teachers to work with illiterate adults faced the problem of attracting people to rural schools due to the fact that most non-literate peasants avoided studying for various reasons.
Модернизационные процессы, происходившие в нашей стране в XX в., включали и значительное повышение общей грамотности населения, в первую очередь сельского. Однако необходимость ускоренных преобразований в экономике ограничивала возможности государства в финансировании других сфер, что заставляло идти на чрезвычайные меры, в том числе при выделении средств на народное просвещение в деревне.
Изучение исторического опыта деятельности государства по расширению материального обеспечения сети сельских школ является актуальным на современном этапе, поскольку и сейчас наблюдается недостаточный уровень финансового обеспечения сельских образовательных организаций. Хронологические рамки обусловлены тем, что для историка период 1920-х гг. представляет особый интерес и практическую ценность, ибо позволяет изучить государственную политику советской власти, направленную на расширение сети сельских общеобразовательных учреждений в условиях, когда экономика села функционировала на базе индивидуальных крестьянских хозяйств, а государство испытывало постоянный недостаток необходимых для решения социальных задач средств. Исследование ведется на материалах Уральского региона в географических рамках, включавших в 1920-- 1923 гг. территорию Свердловской, Пермской и Челябинской губерний, а с 1923 по 1929 г. -- территорию Уральской области.
Проблема финансирования общеобразовательной школы и школы грамоты для взрослых привлекала внимание уральских ученых, занимавшихся историей культурных преобразований в регионе. В 1970 -- начале 1980-х гг. ими были проанализированы огромные массивы конкретных данных о сети и материальном положении учебных заведений на Урале. Однако специальные исследования о финансировании сельских общеобразовательных учреждений в 1920-е гг. отсутствуют. Поэтому в научной литературе по этой теме осталось много невыясненных вопросов.
Отделы народного образования функционировали при местных советах. Однако политика советской власти на местах вырабатывалась и направлялась органами РКП(б), прежде всего губернскими комитетами партии большевиков. Особое значение имела деятельность агитационно-пропагандистских отделов при губкомах партии; с середины 1920-х гг. такие отделы стали создаваться при уездных и районных комитетах РКП(б).
Решения парткомов были обязательны к исполнению для руководителей народного просвещения, которые в большинстве своем являлись коммунистами. Стратегические установки принимались на партийных съездах, конференциях, в постановлениях ЦК большевистской партии, решения которых проводились в жизнь в конкретных мерах государственной политики [33, с. 15--16].
На Урале в 1920--1923 гг. (до образования Уральской области) деятельность парткомов четырех губерний -- Екатеринбургской, Пермской, Уфимской и Тюменской -- координировалась Уральским областным бюро Центрального комитета партии. Вотский обком и Оренбургский губком РКП(б) действовали самостоятельно. Нередко партийные комитеты подменяли органы народного образования.
Основным типом учебных заведений в сельской местности на Урале были школы I ступени (начальные школы). По «Положению о единой трудовой школе» [26, с. 133-- 137], она представляла собой первую ступень общеобразовательной школы и предназначалась для детей в возрасте от 8 до 13 лет.
Историки в 1970-х -- начале 1980-х гг. весьма значительное внимание уделяли раскрытию вопросов материально-финансового обеспечения процесса строительства сети общеобразовательных школ на Урале, что связано с акцентированием этих вопросов в привлекавшихся к исследованию огромных массивах конкретных данных. В то же время обобщения фактологического материала явно не хватало. Не было достигнуто четкого понимания соотношения бюджетных и внебюджетных источников финансирования. Некоторые историки рассматривали средства от самообложения населения как один из основных финансовых источников, уступавший, однако, по своим размерам бюджетным ассигнованиям и банковским ссудам. Правда, П. В. Гришанов признавал, что в отдельных случаях финансирование школьного строительства за счет средств населения превышало бюджетные поступления [19, с. 38; 20, с. 8]. Другие историки приписывали помощи населения гораздо большее значение.
В этой связи возникает вопрос о месте и роли сельской общины в процессе развития сети общеобразовательных школ в уральской деревне, в частности, в решении проблемы финансирования школы.
Исходя из логики рассуждений П. В. Гришанова, роль сельской общины в финансировании школьного строительства на селе была немаловажной, но далеко не ведущей. Сельское общество помогало сохранять школу. Но именно помогало. Ведущая роль в решении проблемы функционирования и расширения сети школ принадлежала партийному и советскому руководству. Привлечение помощи общественности было вынужденной мерой в периоды экономических затруднений. Как только экономическая ситуация улучшалась, государство возлагало всю тяжесть проблем на себя. Однако, как показывают архивные материалы, позицию П. В. Гришанова и других авторов, пишущих в том же ключе, нельзя признать абсолютно верной.
Эволюция уральской деревни в первые десятилетия советской власти проходила в достаточно сложных условиях и сопровождалась не только сильнейшими потрясениями, но и глубокими экономическими преобразованиями, изменившими в конечном счете и социальную структуру сельского населения, и сам уклад крестьянской жизни. Модернизационные процессы в регионе проходили прерывисто и носили неорганичный характер. Несомненным фактом стал упадок сельскохозяйственного производства в годы Гражданской войны и голода 1921--1922 гг., последующий рост хозяйственных показателей в период НЭПа и сокращение экономического потенциала в период сплошной коллективизации. Подобная неравномерность развития была спровоцирована непоследовательной по отношению к крестьянам политикой государства, которое то жестко ограничивало поступательное развитие парцеллярного крестьянского хозяйства, то дозированно стимулировало его рост.
Крестьянское хозяйство Урала и парцеллярное сельскохозяйственное производство в исследуемый период находилось, за исключением 1923--1926 гг., в состоянии перманентного кризиса, максимум которого пришелся на 1921 и 1929 гг.
Сложившаяся в 1920-х гг. вертикальная структура власти не способна была осуществлять руководство процессами восстановления экономического потенциала, утраченного в период войн, революций и голода. Не способствовал трансформации крестьянского хозяйства существующий дуализм власти. Реальные функции управления на уровне отдельного сельского населенного пункта до 1928 г. принадлежали общине, которая не всегда поддерживала экономические мероприятия советской власти.
Сопоставление количества земельных обществ с численностью сельских советов в годы новой экономической политики вряд ли возможно, поскольку в один сельский совет могло входить несколько населенных пунктов (земельных обществ).
Функции и основные черты земельных обществ достаточно подробно рассмотрены в исторической литературе [21, с. 99--105; 25].
Уточним, что земельное общество на Урале, как и в целом по стране, по основным чертам представляло собой типичную крестьянскую общину с мирским самоуправлением и рядом жестко обозначенных функций. Одной из базовых задач, стоящих перед каждой конкретной общиной, было выживание в изменившихся социально-политических и экономических условиях. Именно из представлений о том, насколько развитие образования на селе способствовало выполнению ее коренных задач, проистекало отношение общины к школе.
Дореволюционный опыт показывает, что земские школы наиболее продуктивно функционировали там, где сельские общества оказывали им не только моральную, но и материальную поддержку [40, с. 72]. Земства стремились использовать действовавший в деревне принцип самообеспечения крестьянского мира, открывали школы прежде всего там, где сельские общества брали на себя расходы по найму помещений, их ремонту, отоплению, освещению. А. М. Сафронова приводит и другие примеры участия этих обществ в деятельности сельских земских школ: некоторые сельские общества помогали бедным учащимся в материальном отношении. Уездные земства являлись ходатаями введения сборов перед обществами, стараясь убедить их в необходимости материальной поддержки школ [40, с. 72].
Ликвидация разноведомственного управления образованием, присущего дореволюционной России, началась в конце 1917 г. Завершающим шагом государства по централизации учебных заведений было принятие 5 июня 1918 г. декрета Совнаркома «О передаче в ведение Народного комиссариата по просвещению учебных и образовательных учреждений и заведений всех ведомств» [41, с. 507]. Источники свидетельствуют, что сельская школьная сеть на Урале в начале 1920-х гг. была шире, чем сеть начальных народных училищ до начала Первой мировой войны. На территории, которая позднее вошла в состав Уральской области, в 1920 г. действовало 5025 школ I ступени с 445 349 учащимися [35, с. 6].
Увеличение сети школ I ступени шло в первую очередь за счет сельской местности, где образовательные учреждения создавались чаще всего по инициативе и на средства населения. Процент прироста начальных школ был самым высоким по стране и области. Обычно крестьяне арендовали чью-нибудь избу, заготавливали дрова, покупали канцелярские принадлежности и просили прислать к ним учителя. В исполкомы местных советов шел нескончаемый поток таких просьб. Иногда по поручению сельского схода уполномоченные крестьян договаривались с учителем, и школа открывалась без ведома отдела народного образования.