Одна из этих «битв» касалась вопроса о степени виновности немецких бизнесменов за нацистские преступления, об их месте в системе управления Третьим рейхом. По мнению Ф. Нойманна и его коллег, представители бизнеса играли ключевую роль в нацистской государственной системе, и следовательно, должны рассматриваться как «экономические военные преступники» и после поражения нацизма должны предстать перед судом. Франкфуртская группа призывала союзников по антигитлеровской коалиции к проведению радикальной денацификации, декартелизации, демократизации и демилитаризации Германии после окончания войны. Г. Маркузе составил список, в который входили 1800 промышленников и банкиров, которые сыграли решающую роль в подъеме и поддержке нацизма. «Франкфуртцы» утверждали, что наказать руководителей промышленности и финансов гораздо важнее, чем найти тех стариков, ответственных за культуру «прусского милитаризма», которую, как заявили Ф.Д. Рузвельт и У. Черчилль, они стремились уничтожить.
После окончания войны Ф. Нойманн участвовал в подготовке обвинительных актов для Нюрнбергского процесса. Еще в 1942 году он издал свою диссертацию, защищенную в Колумбийском университете и посвященную исследованию национал-социализма («Бегемот: структура и практика национал-социализма»). В 1944 году вышла обновленная и расширенная версия книги [40]. По мнению автора, национал-социализм был неизбежным следствием развития монополистического капитализма. Ф. Нойманн объясняет большую часть неудач Веймарской республики противодействием немецкого монополистического капитала: «Чем больше росла мощь монополий, тем больше она становилась несовместимой с политической демократией. ... Тресты, комбинаты и картели покрыли всю экономику сетью авторитарных организаций. Организации работодателей контролировали рынок труда, а лобби крупного бизнеса стремилось поставить законодательные, административные и судебные механизмы на службу монополистическому капиталу. В Германии никогда не существовало ничего подобного популярному антимонопольному движению, имевшему место в Соединенных Штатах при Теодоре Рузвельте и Вудро Вильсоне» [40. Р. 14-15], - заключает автор.
Для понимания нацистского режима и роли в нем монополий Ф. Нойманн разрабатывает концепцию государства-«Бегемота», бросающую вызов традиционной теории государства Гоббса как «Левиафана». Если в теории Гоббса государство является единственным источником «права» на применение насилия, то в «Бегемоте», утверждает автор, отсутствуют основные элементы современного государства, в первую очередь это касается единого аппарата, контролирующего применение принуждения. Ф. Нойманн описал нацистский режим как состоящий из четырех правящих групп, управляющих Германией: нацистская партия, вермахт, государственная бюрократия и промышленные монополии. Этим четырем корыстным блокам власти не хватало системной согласованности и верховенства закона, каждая группа стремилась расширить свою власть. Решения лидера - всего лишь результат компромисса между четырьмя правящими группами. В сильном гоббсовском государстве промышленные компании подчинены государству, следовательно, они не несут прямую ответственность за преступления, совершенные нацистским режимом. В концепции Ф. Нойманна промышленники были равными партнерами с другими группами, такими как нацистская партия и вермахт, в решении начать войну и в практике грабежа и порабощения народов оккупированных стран. В соответствии со схемой Ф. Нойманна бизнес должен был разделить ответственность наравне с другими правящими группами за преступления против человечества.
Ф. Нойманн рассматривал нацистскую экономическую систему как пример монополистического капитализма, который отвечал интересам крупных компаний и картелей. Нацизм сокрушил профсоюзные организации рабочего класса, обеспечил «полную занятость» и насаждал расистскую массовую идеологию, установив полный контроль над обществом. Таким образом, по мнению исследователя, нацисты подчинили трудящихся крупной буржуазии, получавшей огромные прибыли за счет милитаризации экономики.
Подготовка к процессу против промышленников шла в трудных условиях, правительство США преднамеренно осложняло ее, создавая различные проблемы. В знак протеста ушел в отставку американский обвинитель Абрахам Л. Померанц. Возвратившись в США, в интервью журналистам он сообщил следующее: «Я видел таких людей, как Геринг, Риббентроп, Штрейхер и Заукель, и знаю их преступления. Однако - что еще важнее - я видел более тихих, но более опасных нацистов - немецких промышленников. Это те самые нацистские промышленники, которые финансировали Гитлера и привели его к власти, давали ему деньги и оружие. Это они проводили агрессивную войну, или, точнее, массовое убийство, это они присвоили украденное у евреев имущество, это они использовали как рабов миллионы и миллионы мужчин, женщин и детей, издевались над ними и посылали потом своих истощенных невольников в газовые камеры. Я видел документальные доказательства всего этого и сверх того - свидетельства еще не получивших огласки дел немецких промышленников... Немногие из них предаются суду и, возможно, будут осуждены. Остальные останутся безнаказанными» [13. Р. 166-167].
Администрация Президента США Г. Трумэна не хотела расширять список немецких промышленников, которые должны были предстать перед судом в Нюрнберге. Обвинения были выдвинуты только против концернов Флика, Круппа и «ИГ Фарбениндустри». О причинах такой позиции откровенно написал судья Р.Х. Джексон: «Особый процесс специально над промышленниками создаст впечатление, будто они преследуются лишь потому, что они промышленники. Это тем вероятнее, что, преследуя их, мы оказались бы в союзе с советскими коммунистами и французскими левыми» [13. С. 163]. Во время судебных процессов в Нюрнберге американская прокуратура старалась изображать судебное разбирательство не как нападки на рыночную экономику, а, скорее, как попытку наказать конкретных лиц, совершивших преступления. Но, несмотря на все старания американских властей, было ясно, что установлена прочная связь между немецкой промышленностью и нацистским режимом, и в том числе между немецким бизнесом и преступлениями национал-социализма.
Будучи не согласным, с официальной позицией правительств США и Великобритании по отношению к представителям бизнеса, Ф. Нойманн подал в отставку. В 1948 г. он был назначен профессором политологии Колумбийского университета, в то время как многие промышленники, которых он помог идентифицировать как «экономических военных преступников», заняли ответственные должности в послевоенной экономике Германии.
Принятие антимонопольного законодательства в США и Великобритании. Проблема «нацизм и монополии» в работах Дж. Мартина
Государственные лидеры США и Великобритании еще до вступления в войну выражали озабоченность проблемами монополизации и картелизации экономики Германии, в которых они видели коренные причины установления нацистской диктатуры. В Потсдамском соглашении, подписанном в августе 1945 г., предусматривалось, что «в ближайшую возможную дату экономика Германии будет децентрализована с целью устранения нынешней чрезмерной концентрации экономической власти, примером которой являются, в частности, картели, синдикаты, тресты и другие монополистические соглашения». Управление военного правительства Соединенных Штатов Америки (ОМОИ8) разработало масштабный проект по декартелизации Германии. Тем не менее лишь разделение «ИГ Фарбе- ниндустри» на 12 компаний стало одним из достижений программы. «Хотя проект был закрыт в 1949 году и не принес значительных результатов на немецкой земле, исследования и документация, выполненные командой Decartelization, способствовали усилению антимонопольного законодательства в Соединенных Штатах и Европе» [20. P. 1321]. В 1948 г. парламент Великобритании принимает «Закон о монополиях и ограничительной практике». В США в 1950 г. по инициативе конгрессмена Эммануэля Целлера и сенатора Эстеса Кефора Конгресс США принял Акт Целлера-Кефовера, дополнивший закон Клейтона о запрете слияния фирм путем приобретения активов, результатом чего могло явиться ослабление конкуренции. Инициаторы Акта обосновывали необходимость его принятия, ссылаясь на недавние события в Германии, где был достигнут высокий уровень концентрации экономики и где «промышленные монополии ... привели Гитлера к власти»; то же самое, по их мнению, может произойти в Соединенных Штатах [20. P. 1317].
Разработчики программы декартелизации в Западной Германии в оказали полезную услугу историкам, предоставив в их распоряжение важные источники информации о монополизации немецкой экономики и роли крупной буржуазии в подъеме и укреплении нацистского режима.
Большую ценность для исследования проблемы «нацизм и монополии» представляет книга Дж. Мартина «Братство бизнеса». Ее автор занимал пост начальника Отдела декартелизации Управления военного правительства США (действовавшего в Германии с 1945 по 1949 год), в задачу которого входил сбор документов о связях нацистов и крупных германских монополий, об их деятельности в годы Второй мировой войны и подготовка рекомендаций по выполнению решений Ялтинской и Потсдамской конференций. Дж. Мартин лично допрашивал Альфрида Круппа, фон Шницлера, фон Шредера и многих других. Эти беседы убедили автора, что утверждение о нацистах как полновластных хозяевах Германии было мифом. «.После того как мы ознакомились с архивами на вилле Хю- гель и порасспросили Альфрида Круппа и директоров его заводов, от этого впечатления не осталось и следа. Гитлеру и его партии никогда не давали забыть, что своим приходом к власти они обязаны промышленникам и что они смогут добиться успеха только с помощью промышленников. В первые годы существования «третьей империи» Гитлер не принимал ни одного важного решения, не заручившись заранее поддержкой Круппов и других промышленников Рура и Рейнской области», - пишет Дж. Мартин [8. С. 115]. Разумеется, всякий раз, когда фашисты приходили к власти, капиталисты в основном соглашались с ними как с наилучшим доступным несоциалистическим решением . Даже гигантский химический комбинат IG Farben, чье восхождение в ранг крупнейшей компании в Европе было основано на мировой торговле [и тесное сотрудничество с американскими капиталистами], нашел способы адаптироваться к автаркии, обусловленной перевооружением...» [8. С. 98-99]. Однако то, что автор называет адаптацией, на деле представляло разработку плана установления «нового порядка» для химической промышленности всех стран мира. Целью этих планов являлось установление контроля над химической промышленностью европейских стран. Руководители IG Farben подготовили план перевооружения, который стал основой для нападения на Советский Союз. Фарбен построил и владел Моновицем, своего рода пристройкой к Освенциму. Фарбен поставлял газ «Циклон» в концлагеря. Компания была одним из основных эксплуататоров рабского труда, поставляемого СС, что давало огромные прибыли. Вот так акционеры и директора IG Farben «приспособились» к фашизму. Они горячо и с энтузиазмом поддерживали его, потому что это служило их интересам.
Таким образом, судебные процессы 1947-1948 годов над руководителями промышленных предприятий Третьего рейха, деятельность Отдела декартелизации Управления военного правительства США оказали сильное влияние на общественное мнение в США и Великобритании, укрепив представление об ответственности крупных монополий за приход нацистов к власти.
Холодная война и трактовки проблемы «нацизм и монополии»
Начавшаяся холодная война, в которой главным противником западных держав стал СССР, вновь сближает представителей прежней германской элиты с оккупационными властями западных держав. По мере того как рос страх перед советским коммунизмом, американские и западноевропейские лидеры стали беспокоиться о продолжающемся заключении в тюрьму немецких бизнесменов, влиятельных фигур, которые считались неотъемлемой частью создания сильной капиталистической экономики в Западной Германии. В январе 1951 г., во время войны в Корее, эти бизнесмены, все еще находящиеся в тюрьме, были освобождены на основании заявления о помиловании Верховного комиссара США по делам Германии Джона Дж. Макклоя, почти все их активы были возвращены им.
Международная напряженность и политическая идеология неизбежно повлияли на то, как ученые стали освещать взаимоотношения представителей ряда крупных монополистических объединений с нацистской партией. Конечно, делать вывод о повороте всей англо-американской историографии «вправо» не следует. Так можно сказать относительно части историков. Политические тенденции автоматически не переносятся на историческую науку. Подтверждением тому стали работы ряда исследователей, в которых немецкие бизнесмены представали во всем своем неприглядном виде.
В 1946 году вышла первая специальная работа, посвященная проблеме «фашизм и монополии», подготовленная профессором экономики университета Индиана Артуром Швейцером «Крупный бизнес и нацистская партия в Германии». В 1964 г. идеи, изложенные в статье, получили дальнейшее развитие в монографии А. Швейцера «Крупный бизнес и Третий рейх» [50].
Работа А. Швейцера основывалась на трофейных немецких документах, к которым он получил доступ. Методологической основой исследования стала теория бюрократии М. Вебера. Автор, проанализировав имеющиеся в его распоряжении документы, пришел к выводу, что союз нацистской партии и консервативных сил (представители индустрии, землевладельцы и верхушка армии), сложившийся в 1931 году, погубил веймарскую демократию и привел к власти нацистов. Ведущие бизнесмены признали диктатуру Гитлера как лучшее решение проблемы экономической и политической нестабильности, активно субсидировали избирательную кампанию НСДАП, вели закулисные переговоры о назначении Гитлера канцлером. По мнению А. Швейцера, немецкое общество состояло из нескольких групп власти: нацистская партия, высшие классы, средние классы, крупные землевладельцы, военные, мелкие ремесленники и т. д. Эти группы он изображает как автономные. Каждая «группа власти», по мнению исследователя, стремилась расширить сферы своего влияния за счет другой. Целью крупного бизнеса является прекращение вмешательства государства в экономику, усиление влияние на государственные органы и разгром рабочего движения. Рассматривая взаимоотношения между армией и крупным бизнесом, А. Швейцер говорит, что военные поддерживали интересы и политические требования крупного бизнеса [51. Р. 237]. Нацистская партия стремилась подчинить все стороны общественной жизни своему контролю. Стержнем работы А. Швейцера является вопрос: Кто кого контролировал? Политический режим в Германии с 1933 по 1937 год, по мнению автора, характеризуется как «частичный фашизм». В эти годы нацистская партия сумела установить контроль лишь в области политики, идеологии, юстиции, полиции и информации. В экономической и военной сферах партийная верхушка не завоевала власть. Она вынуждена была вступать в коалицию с другими группами власти - крупным бизнесом и армией. А. Швейцер положительно оценивает роль крупного бизнеса в эти годы, сумевшего будто бы в союзе с военными ограничить влияние нацистской партии и воспрепятствовать созданию «полного фашизма» [51. Р. 555]. Существование власти партии, с одной стороны, и крупного капитала и военных - с другой создало дуалистическую структуру государства, в котором эти группы были равноправными партнерами. Автор упрекает представителей крупного бизнеса в том, что с 1937 г. они не смогли сплотиться и «оказались близоруки по отношению к опасным намерениям партии». К. А. Швейцер критикует Я. Шахта, который, по его мнению, действовал больше как министр, чем как вождь крупного бизнеса. С принятием четырехлетнего плана возникла новая группа - «сотрудничающего бизнеса», в которую вошли «ИГ Фарбениндустри», концерн Круппа, которые надеялись получить больше прибыли от тесного сотрудничества с нацистской партией. Это привело к тому, что первая фаза фашизма, положительно оцененная К.А. Швейцером, подошла к концу. Дуалистическая модель распалась, а вместе с ней исчезла самостоятельность бизнеса. С 1937 г. наступает фаза «полного фашизма». Воспользовавшись нерешительностью и несамостоятельностью высших классов, НСДАП установила господство над военными и промышленными силами [51. Р. 537, 539]. Таким образом, в соответствие с концепцией К.А. Швейцера вся ответственность за подготовку к войне и ее развязывание ложилась только на руководство нацистской партии. Этот вывод соответствовал решениям Нюрнбергского трибунала, снявшего с промышленников обвинения в преступлениях против мира посредством участия в планировании и ведении агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, а также обвинение в участии в общем плане или заговоре с целью совершения преступлений против мира ввиду отсутствия доказательств.