Подобные процессы мы наблюдаем во всех культовых сообществах: в политических тоталитарных обществах, в религиозных и оккультных группах, в молодежных фэн-клубах и даже в криминальных группировках.
Для выявления эмпирического факта существования вышеперечисленных структурных и функциональных компонентов культовой действительности обратимся к социокультурным феноменам, которые, вопервых, хорошо изучены современной гуманитарной наукой, во-вторых, находятся от нас на небольшом временном и территориальном расстоянии.
В качестве примера возникновения и смены культовой реальности рассмотрим эволюцию российского культового сознания в течение ХХ века. Попробуем проследить, как символический текст одной культовой традиции становится формой для другой, как смысловой код православного христианского мировоззрения сменяется культовым кодом советской идеологии. При этом нашей задачей станет вычленение тех компонентов в обеих культовых системах, которые обнаруживают между собой явные преемственные эволюционные связи. Используя материалы прошлого столетия, попробуем проследить основные моменты процесса формирования культовой действительности советского общества.
По нашему мнению, начало формирования советской культовой реальности следует отнести к началу сталинской эпохи (конец 20-х - начало 30-х годов прошлого столетия), когда в результате культового инверсионного взаимодействия харизматичной личности И. В. Сталина и культового сознания советского народа возник феномен, ставший основой для развития новых культовых отношений в российском обществе.
Несомненно, личность Иосифа Виссарионовича Джугашвили как человека харизматичного, властного, воспитанного в русле восточной традиции, обладавшего незаурядными лидерскими качествами, изначально содержала в себе потенции культовой реальности. То есть реальности, в которой присутствовала культовость, способность вызывать по отношению к себе поклонение окружающих, и это признавали многие, прежде всего В. И. Ленин и Л. Д. Троцкий, бесспорные носители такой же культовости, как и И. В. Сталин. Однако сам по себе данный потенциал был нейтрален. В зависимости от социально-политической ситуации он мог оказаться как отрицательным, так и положительным, что в принципе и произошло. Первоначально культовость И. В. Джугашвили была воспринята в партии отрицательно, столкнувшись с культовостью В. И. Ленина и Л. Д. Троцкого. На данный потенциал указывал В. И. Ленин в своем «завещании», высказывая личное мнение о личности И. В. Сталина и предостерегая товарищей давать И. В. Сталину слишком большую власть в партии.
В то же время, войдя в стадию «большого скачка» - нового социального строительства, страна и общество остро нуждались в особых духовных механизмах, выполняющих роль мобилизующего мотива в массовом сознании к созидательной и творческой деятельности. То есть сложились благоприятные предпосылки для возникновения новой культовой национальной идеи. культовый православие советское общество
И такой идеей стало построение «социалистического рая» в одной взятой стране под предводительством «Великого вождя и отца народов тов. И. В. Сталина». Долгие годы образ Сталина содержал все основные черты классического «культа личности». В нем был и первичный смысл, то есть реальный, исторический Иосиф Виссарионовича Джугашвили; и культовая форма, то есть ритуальное прославление Сталина; и означаемое (культовое содержание), то есть интенция к партийной ортодоксии, дисциплине и единству, адреснонаправленная коммунистическими партиями на определенную ситуацию; и, наконец, значение (культовая реальность). При этом сам И. В. Сталин своей харизмой заложил основу культа своей личности, при этом отдавая себе здравый отчет в том, чем на самом деле является его культ. Он сумел вызвать в сознании и поведении советского народа (субъект культа) чувство поклонения путем деформации их социальной деятельности, наполняя ее культовым содержанием. Возможно, культ личности не имел бы таких эпохальных последствий («эпоха Сталина»), если бы не существовало нескольких исторически обусловленных обстоятельств, повлиявших на развитие событий. Во-первых, Советский Союз в 30-е - 50-е годы ХХ века находился в условиях необходимости мобилизации всех ресурсов общества, в том числе духовных, для совершения индустриального скачка. Это, в свою очередь, вызвало состояние ожидания сильного лидера, который поведет страну в светлое будущее (в данном случае историческая ситуация выполняла роль коммуникативных обстоятельств, в которых действовала культовая система). Во-вторых, сталинской харизме помогли перерасти в культ личности его «жрецы». У культа И. В. Сталина были творцы - профессиональные идеологи (или, как сейчас их называют, «специалисты по связям с общественностью»), которые заставили массы декодировать образ Иосифа Виссарионовича как культовый. В-третьих, ментальность советских людей в своей вероятностной структуре имела потенцию к наделению культовыми свойствами вождей государства, тысячелетний навык культивирования образа самодержавного правителя стал благодатной почвой для возникновения нового культа.
Но почему именно культовое поклонение становится ведущим системообразующим фактором для формирования национальной идеи построения «коммунистического рая на земле»? Советский народ в своем национальном сознании восходил к традиционным ментальным структурам русского крестьянства, воспитанного тысячелетним поклонением самодержавию и православию [10]. Причем поклонение это было не столько сознательным, духовно-переживаемым актом, сколько рутинным обрядовым действием, которое вошло в повседневный быт на уровне коллективно-бессознательной рефлексии. Как отмечали многие духовные деятели дореволюционной России, православность русского народа была связана не столько с духовным осознанием христианских истин, сколько со строгим соблюдением повседневной православной обрядовости и религиозным фетишизмом.
С запретом на старые традиционные ценности и введением новых порядков в сознании большинства населения России произошла альтернация социальной реальности. Альтернативная социализация личности в ходе культурной революции трансформировала мир привычных структур традиционной повседневности в модернизированную социокультурную действительность «нового бытия». Подобная трансформация никак не могла проходить безболезненно для массового сознания советских граждан. Духовная и социальная маргинализация населения приводили к понижению позитивного настроя к жизни и, как следствие, к снижению производительности труда и всех экономических показателей. В условиях «большого скачка» об экономическом стимулировании труда говорить не приходилось, и тогда в ход были пущены внеэкономические механизмы принуждения, начиная от подневольного рабского труда заключенных и крепостного труда колхозников, заканчивая системой морального стимулирования через систему культовой деятельности.
В ходе формирования культовой действительности, которое растянулось на несколько десятилетий, следовало учитывать параметры и особенности менталитета советских людей. И. В. Сталин и его окружение практически свернули те радикальные реформы культурной революции, которые не укладывались и даже разрушали традиционные ментальные структуры повседневности советских людей. Многие дореволюционные формы общественной жизни были постепенно реанимированы, однако наполнены новым содержанием. При этом главное, что следует отметить в этом процессе, это его секулярный нерелигиозный характер. Несмотря на утверждения некоторых специалистов, изучающих данный период, о присутствии некоего псевдо- или квазирелигиозного культа в советский период, особенно в «эпоху Сталина», данная позиция видится необоснованной. Религиозное поклонение, пусть даже псевдо- или квазирелигиозное, всегда проникнуто явной (в религии) или мнимой (в псевдорелигии) устремленностью в трансцендентальное бытие - бытие, характеризующееся сверхъестественным, потусторонним онтологическим основанием [14]. Советский же культ не был обращен к подобной реальности, все его «идолы» были посюстороннего и естественного происхождения. Другое дело, что формы выражения отношения народа к данным «идолам» были похожи на те, что присутствуют в религиозном культе. Но именно это и виделось власти в качестве основной матрицы для формирования системообразующих структур нового мировоззрения.
Советские лидеры государства, понимая важность культовой стороны жизни русского человека, произвели замену содержания культа, наполнив его новым смыслом, оставив почти без изменения культовую форму. В каждом доме вместо икон появились портреты и бюстики вождей. На смену храмовым крестам и нательным крестикам пришли звезды, значки, галстуки. «Лампочки Ильича» заменили лампады и паникадило. Крестный ход с хоругвями и иконами сменился демонстрацией трудящихся с красными флагами и портретами вождей, а «Ленинские шалаши» в честь дня рождения В. И. Ленина - это те же рождественские вертепы... Изготовление новых культовых фетишей в СССР было поставлено на всенародную основу: от школьных кружков до промышленного производства.
В каждом учреждении был организован свой культовый храм - красная комната или уголок. Существовали строгие инструкции по оформлению красного уголка или комнаты, которые в своей структуре опирались на православные культовые традиции. Например, расположение портретов основоположников марксизма-ленинизма, членов Политбюро ЦК КПСС и местных представителей власти близко повторяло порядок расположения икон на иконостасе в храме. На самом видном месте в центре помещался крупный портрет вождя, а затем по периферии и вокруг - портреты членов политбюро, представителей региональной и местной власти. Каждая местная партийная, комсомольская и пионерская организация помимо наименования «Ленинская» посвящалась, как и христианский приход, какому-либо священному событию советской истории или герою этой истории. При этом портрет и рассказ об этом событии или герое помещался на «иконостасе» в красной комнате организации.
На крыше каждого «храмового» здания советского культа, подобно кресту над куполом церкви, возвышался красный флаг или красная пятиконечная звезда, символизирующая победу пролетарской революции над злом и открытие ею для всех трудящихся пути в светлое коммунистическое будущее. Центром культового мира советских людей был священный город-герой Москва, а в Москве - Красная площадь, с расположенными на ней Мавзолеем и некрополем - местом захоронения мощей «святых» советского культа. В каждом населенном пункте Советского Союза имелась эманация Красной площади, как правило, это площадь им. В. И. Ленина или площадь Октябрьской революции. Мавзолей В. И. Ленина стал, подобно храму Гроба Господня, местом паломничества всех советских людей и гостей из социалистических стран. Каждый побывавший в Москве не мог не совершить паломничества в Мавзолей и не отдать дань культового долга вождю мирового пролетариата. Подобно храмам Рождества Христова в каждом населенном пункте сооружались музеи Ленина, а на многих предприятиях и в учреждениях «Ленинские комнаты» и «Ленинские уголки».
Для микромира семьи предназначались небольшого размера «иконы» - портреты, изображавшие вождей в естественных домашних условиях: «Володя Ульянов в детстве», «Семья Ульяновых», «Сталин и дети» и т.д. В общественных местах находился «общий образ», чаще всего в официальном виде. Облик вождей формировался у советского человека не столько в результате прочтения их трудов, монографий об их жизни, сколько из детских рассказов, стихотворений, пьес, кинофильмов. Даже принцип формирования календаря был сохранен, правда, на место церковных праздников пришли праздники советские, вместо дней памяти святых - памятные даты мирового пролетарского движения.
На смену общественным православным культовым празднествам пришли культовые коммунистические праздники. Но свои традиции публичной демонстрации, общественного митинга и даже семейного праздника советский культ заимствовал из православной, а не революционной истории. Со времени поздней сталинской эпохи демонстрации солидарности трудящихся 7 ноября и 1 мая, сопровождающиеся революционными культовыми песнями, шествием праздничной колонны со строгим иерархическим правилом построения, несением городского знамени, портретами вождей и лидеров государства, флагами, цветами, лозунгами, стали больше похожи на крестный ход с крестом, иконами, хоругвями, молитвенными песнопениями, нежели на революционные демарши «первых» коммунистов. Митинг после демонстрации - это, скорее, «христианская праздничная проповедь», чем революционное собрание масс, характерное для раннего периода советского периода.
Способом достижения светлого коммунистического будущего стало всенародное строительство «Небесных градов» на земле, массовое возведение «городов Юности». Один из таких ярких примеров советского «Нового Иерусалима» является город Комсомольск-на-Амуре [9]. Христианская культовая форма отразилась даже в гербе этого города: молодой человек в позе Христа - с разведенными в сторону выпрямленными руками раздвигает хаос тайги (воплощенное зло), освобождая дорогу солнцу и воде (символы Иисуса Христа) [1].
Новое культовое содержание, отливаясь в формах старой культовой структуры, вынуждено было приспосабливать свое учение под культовую реальность, отпечатанную в менталитете русского народа. Политическая экономия марксизма стала картиной борьбы вселенских сил добра (мировой пролетариат, объединенный в коммунистический интернационал - новая Церковь), с мировым злом (империалисты и капиталисты, причем изображалось зло империализма часто в православных иконографических традициях в виде страшных драконов, змеев, многоголовых гидр и черных человеческих фигур, отражающих человеческие пороки: алчность, чревоугодие, злобный гнев, гордыню и т.д.). Окончанием данной борьбы станет победа мировой революции (Армагеддон) и наступление светлого коммунистического будущего (Новый Иерусалим) как закономерного итога всемирно-исторического процесса («Коммунизм неизбежен»). Силы зла будут повержены и окончательно исчезнут с лица вселенной. Причем победа коммунизма произойдет не когда-то в далеком будущем, а в наше время, и мы станем его строителями и свидетелями («нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме»). «Мы являемся участниками апокалиптической битвы мира социализма и империализма». «Мы - освободители пролетариата капиталистических стран от рабства эксплуатации». Вся наша повседневная жизнь - это «борьба с мировым злом». И лишь неукоснительное соблюдение культовых традиций социализма «сплотит наши ряды» и «защитит нашу душу от разложения». Лишь совместными усилиями всем миром можно победить зло, а «те, кто не с нами, те против нас». Подобной риторикой была проникнута пресса и протоколы совещаний, партийных и комсомольских собраний практически всех лет существования Советской власти.