Православная и советская культуры: точки сопряжения культовых традиций
Тендит Константин
Статья посвящена исследованию проблемы преемственности в культовых системах. Через понятие «культовости» как свойства культуры в статье анализируется культовая реальность российского общества прошлого столетия. На примере развития российской культовой действительности рассматривается вопрос о ментальной основе советского идеологического культа. Автор сопрягает культовые традиции православия и советского общества, находя между ними общие точки пересечения. На основе проведенного анализа делается вывод о существовании культовой преемственности в процессе культурного развития России в ХХ веке.
Ключевые слова и фразы: культ; культовость; инверсия культа; культовая реальность; православие; советская культура.
Традиционной культовой системой для России на протяжении вот уже второго тысячелетия остается православное христианство, являясь одновременно государственной (до 1917 г.) и этнической религией русского народа. Долгие годы оно составляло культовую ткань общественной жизни славянского населения Российской империи, а с позднего периода сталинской эпохи - стало ментальной основой для советской культовой идеологии.
Православное христианство в нашей стране за свою тысячелетнюю историю сформировало особые культовые пласты в менталитете русского человека, которые не исчезли даже в ходе социальных потрясений и революций. Скорее, наоборот, они неоднократно использовались в качестве структуры, в которую отливались новые идеологические пристрастия властей и массовое сознание народа. Но, прежде чем говорить о трансформации культовой реальности россиян в ХХ веке, следует определиться с предметом и методом нашего анализа.
В современном обществе понятие «культ» и производное от него «культовость» приобрели просто всепоглощающий характер. Однако до сих пор изучение феноменальных проявлений культа, как правило, не выходит за рамки религиоведческой проблематики, что отчасти объясняется господством в некоторых отраслях гуманитарного знания классической научной парадигмы. При этом в языковой практике нашего времени понятие «культ» давно потеряло свое прежнее значение как религиозного феномена и приобрело статус «рабочего» опрерационального понятия, использующегося для обозначения особого рода отношения человека к некоторым аспектам окружающей действительности. Феноменальной чертой данного отношения является особый вид поклонения, при котором человек уподобляется либо стремится уподобиться объектам своего культа. Поэтому сегодня необходим нетрадиционный подход, иной угол зрения на культ, при помощи которого мы смогли бы отрефлексировать как старые, так и новые содержательные аспекты, присущие феномену культа в современном обществе.
Неклассические подходы и методы научного исследования, появившиеся в ХХ веке, позволили обнаружить присутствие элементов культовости во все культурно-исторические эпохи и доказать, что культ - это явление не только религиозной жизни. Было установлено, что культовость в качестве первичной ментальной формы присутствует в различных формах общественного сознания и социальной реальности: от мифа до науки, от искусства до повседневности. На каждом шагу мы сталкиваемся с культовыми проявлениями общественной жизни. Мы смотрим культовое кино с культовыми актерами, читаем культовые романы, слушаем культовую музыку в исполнении культовых певцов и музыкантов. Поклоняемся культовым героям, причем как реальным, так и вымышленным. Мы соблюдаем культовые праздники, а культовые политики определяют нам культовое направление социального развития. Творцы культов на протяжении всей истории человечества манипулируют сознанием масс при помощи культовых систем PR-коммуникации. Сегодня вопрос о культе политического лидера или группы лидеров как никогда актуален. Средства массовой информации, особенно оппозиционного толка, стали говорить о возрождении неких культовых потенций в среде политической элиты и во властных структурах государственного аппарата.
Поэтому на сегодняшний день проблему изучения культа можно обозначить следующим образом: произошла секуляризация в его понимании как общественно-исторического феномена, он вышел за пределы религиозного опыта и приобрел общекультурный статус, отсюда возникла необходимость по-новому оценить степень его влияния на личность человека и общество в целом.
Как уже выше отмечалось, изучение проблемы культовой PR-традиции формировалось в течение всего прошлого столетия, и ее решение заключалось в разработке новой социальной рефлексии на такие явления общественной жизни, как культ и культовость, а также производных от них феноменов: культовой действительности, культовой реальности, культового сознания и культовой практики.
Так, указанная проблематика явилась предметом анализа в религиоведческой литературе. В феноменологии религии существенное внимание уделено проблеме объективности культового сознания [19]. Общая позиция исследователей, занимавшихся данным вопросом, состоит в истолковании религиозного (культового) опыта как особого типа интерсубъективной реальности.
Сравнительное религиоведение и история религий рассматривают взаимоотношение культового сознания и культовой реальности в связи с проблемой сакрального. Сакральное (священное) выступает в качестве ключевого понятия при характеристике религии, сакральная (культовая) деятельность рассматривается как взаимодействие субъекта (человека) и объекта (трансцендентного). Мирча Элиаде через соотношения мирского и священного вскрыл фундаментальную двойственную природу культовой реальности. Последняя заключается в том, что сакральное проявляет себя в формах, которые могут выступать одновременно и как священное, и как мирское. Культовое начало имплицитно присутствует и в камне, и в растении, и в животном. При этом мир сакральной реальности характеризуется аксиологической относительностью: то, что для одних является священным, другими воспринимается как профанное [16].
В структурной антропологии Клод Леви-Строс трактует культ как особый культурный код, посредством которого определяются сходства и различия культуры и природы, а также происходит коммуникативный обмен между социальными группами [5].
В рамках функционального и структурно-функционального подходов были открыты прямые и косвенные, функциональные или дисфункциональные значения культа в структуре общества и личности [6].
В социологии культ исследуется как особый тип социального объединения, как правило религиозного [18]. Такой тип группы основывается на индивидуальном опыте, в отличие от таких религиозных сообществ, как секты и церкви, где господствует опыт коллективный. Единство в культовой группе обычно обеспечивается харизматическим лидером. С его уходом культ распадается.
Особое место изучению культового воздействия на общественное сознание было уделено в марксистской социально-философской школе. В исследованиях этого научно-философского направления значительное место отводилось выявлению социально-классового характера структур общественного сознания, связанных с культом. Культ в рамках марксизма понимался как некое действие, совершаемое верующим человеком в ходе религиозного или псевдорелигиозного поклонения [11].
Итак, можно констатировать, что изучение культа осуществляется в рамках различных школ и течений современной гуманитарной мысли, что диктует необходимость синтеза применяющихся подходов и методов исследования.
На сегодняшний день в научной литературе существует три подхода к пониманию природы культа.
Культ рассматривается в качестве объекта поклонения. Например, существуют культы предков, предметов, растений, животных, богов, политических лидеров и так далее.
Культом называют специфическое социальное сообщество, то есть в качестве культа выступает субъект (индивид или группа индивидов).
Культ определяется как деятельность, которую осуществляет субъект по отношению к объекту культа. Выражается данная деятельность в практике культового поклонения.
Объединив все вышеназванные значения культа в единую систему, мы получаем особую действительность, в которой взаимодействуют культовый объект и культовый субъект, причем осуществляется данное взаимодействие через культовую деятельность субъекта и культовое воздействие объекта.
Механизм этого взаимодействия заключается в том, что субъект в своем сознании наделяет объект особым свойством, которое мы обозначим как культовость. То есть в сознании субъекта объект приобретает свойства культовости, становясь культовым объектом действительности.
Однако любая культовая система (будь то культ политический, религиозный или мифологический) характеризуется взаимныминверсионным воздействием субъекта и объекта культа.
Объект реальности, обладая положительными культово-потенциальными качествами, вызывает в субъекте чувство поклонения по отношению к себе, таким образом трансформируя деятельность субъекта в культовую практику. В то же время субъект в ходе взаимодействия с объектом наделяет объект культовыми качествами, иначе говоря, той же культовостью. Отсюда возникает инверсионная система, в которой субъект и объект взаимовоздействуют друг на друга на основе культовой действительности. Культовость становится новым значением реальности объекта культа и новым значением деятельности субъекта культа. Таким образом, инверсионное взаимодействие реальности объекта, содержащего в себе положительный потенциал культовости, с сознанием субъекта, в котором также присутствует стремление к культовому действию, порождает культовую действительность. Исходя из этого тезиса, можно сделать вывод, что культ может рассматриваться не только как структура предмета, но и как его функция (то есть не только как свойство, но и как процесс) [12].
В результате возникновения культовости в системе взаимодействия субъекта-объекта происходит переосмысление реальности, а именно: какие-то ее компоненты заново объективируются, а значит, устанавливаются качественно новые связи внутри системы, и реальность заново «перезагружается» в сознании, становясь культовой действительностью.
Вопрос, посредством каких механизмов возникает инверсия культовой реальности и культового сознания, рассматривается нами через построение коммуникативной модели, созданной на основе семиотического метода, примененного Роланом Бартом [2] к анализу мифологических структур (см. Рис.).
Рассматривая культовый объект и культовый субъект в качестве знаковых элементов культовой действительности, мы делим их на означаемое и означающее. При этом в объекте реальности означаемым будет выступать его форма существования, а означающим - его природное значение. Субъект, взаимодействуя с объектом, трансформирует первичное природное значение объекта и наделяет его новым культовым смыслом. При этом форма наполняется качественно новым культовым содержанием. Однако данное содержание должно быть потенциально свойственно данному объекту (это как раз то, что мы называем положительным потенциалом). Например, вода не может быть наделена культовыми качествами, не характерными для её природы, к примеру, её нельзя использовать в качестве опоры. Но зато вода может умыть, смыть, очистить, отсюда её культовое использование в практике обрядов омовения, в ходе которых смывается «грязь» греха души и плоти. В православной культовой традиции омовение совершается во время таинства крещения.
Используя форму (свойства) объекта, культ трансформирует содержание реального предмета, придавая ему культовое значение, и в дальнейшей практике использования или обращения к данному предмету будет всегда учитываться его новая объективация реального существования. Та же вода для христианина (после обряда освящения) будет обладать, помимо своих обычных свойств, ещё и свойствами мистическими, культовыми. Ею можно окропить дом, увлажнив помещение и защитив его от злых духов, ею можно утолить жажду, попутно вылечив недуг (некоторые женщины используют святую воду для лечения своих мужей от алкоголизма и блуда).
Одновременно с трансформацией объекта реальности происходят изменения и самого субъекта. Объект, воздействуя на повседневное обыденное сознание субъекта своей потенциальной культовостью, вызывает у субъекта чувство поклонения. В результате чего деятельность субъекта, направленная на объект, трансформируется в культовую практику. Теперь повседневный её смысл заменятся на культовый, и, какую бы деятельность субъект ни совершал по отношению к объекту, он будет осуществлять ее во имя своего культа. Иначе говоря, субъект будет совершать по форме те же действия, что и раньше, но теперь их смысл будет наполнен дополнительным культовым содержанием. Например, в обрядовой практике пионерских организаций имелся ритуал большого костра, когда вся пионерская дружина собиралась вокруг большого костра для того, чтобы подвести итоги дня, смены или отметить какое-то памятное событие. Во-первых, данный обряд имеет давнюю историю, уходящую своими корнями ещё в первобытную эпоху, когда костер был центром собрания родовой общины или племени. Во-вторых, встречи у вечернего костра под открытым небом - это повседневная традиция, характерная для детского крестьянского быта (как тут не вспомнить «Бежин луг» И. С. Тургенева).
При этом следует учесть, что не всякая деятельность может превратиться в культовую, а лишь та, что уже содержала в себе возможность или культовый потенциал.
Таким образом, в результате инверсионного взаимодействия культового субъекта и культового объекта они как бы меняются местами, передавая друг другу свои свойства и функции. В этом смысле объект приобретает субъектные функции, воздействуя на человека своей культовостью, превращая его в объект своего влияния, а субъект проявляет объектные свойства, становясь объектом направленного действия со стороны предмета поклонения. Реальность объекта и сознание субъекта на основе культового взаимодействия образуют культовую действительность, предстающую перед нами в качестве «сакрального символа», наполненного неким особым культовым значением.