Государство как правовое явление
Из размышлений Л.С. Явича о сущности права следовало не каноническое для своего времени понимание им соотношения права и государства - он отказывается понимать право как функцию государства.
Нет оснований, для того, чтобы право трактовать как придаток государства, не имеющий ни собственной сущности, ни специфической социальной ценности. (Yavich 1976: 56)
Л.С. Явич называет тоталитаристскими концепции, которые сводят право к малозначительному орудию государственной власти (Yavich 1976: 47), и критически относится к распространенной в советской юриспруденции « односторонней интерпретации», раскрывающей исключительно зависимость права от государства и сводящей право лишь « к одному (и не главному!) из средств обеспечения государственного управления» (Yavich 1985: 15).
Один из его тезисов звучит радикально для своего времени:
У автора этой работы нет уверенности в том, что право можно интерпретировать в качестве одного из признаков государства, но есть достаточные основания утверждать, что любой из признаков государства предполагает существование права (курсив наш. - Авт.). (Yavich 1976: 41)
Однако мысль о генетической первичности права по отношению к государству не получила развития, и в попытке занять среднюю, умиротворяющую позицию, Л.С. Явич как будто бы вообще отказывается от решения этого вопроса:
...Истории и современности известны периоды, когда сила государственной власти подавляла и подавляет объективно обусловленный правопорядок, но. такое положение противоречит закономерности взаимодействия права и государства. Не отражают этой закономерности также идеи. превосходства права над государством, сведения его (государства) к правопорядку, поглощения государственной власти юридической формой. (Yavich 1976: 47)
В чем именно состоит эта закономерность? - от прямого ответа на этот вопрос он уклонился, сославшись на то, что историческому материализму не соответствуют любые идеи обоснования приоритета государства над правом или приоритета права над государством, как и отождествляющие право и государство, считающие государство « чистым» порождением правопорядка (Г. Кельзен) (Yavich 1976: 57, 47).
Однако, уйдя от прямого ответа на вопрос о соотношении права и государства в разделе работы, специально посвященном этой теме, Л.С. Явич возвращается к этой проблематике при обсуждении вопроса о генезисе и природе субъективного права, объясняя таким образом - через происхождение и природу правомочия - генезис и социальное предназначение государства. Подобно тому, как Л. И. Петражицкий дедуцировал понятие государства из понятия правомочия и указывал на « социально-служебную» миссию государственной власти « по отношению к правам граждан и праву вообще» (Petrazycki 2000: 181), Л.С. Явич также полагает, что « исторически и логически правогенез происходит до завершающей своей стадии независимо от государства» и усматривает социальное предназначение государства в официальном признании и защите субъективных прав как « исторически возможного масштаба свободы» (Yavich 1985: 97, 10). Таким образом, в советском правовом учении Л.С. Явича мы находим традиционную идею петербургской философско-правовой школы о государстве как правовом явлении. Как напишет Л.С. Явич в своей последней статье « О философии права на XXI век» (2000), правовое государство « в наибольшей степени соответствует правовой природе государства» - в том смысле, что «генезис (государства) связан с появлением права и необходимостью его охраны» (Yavich 2000: 8).
После 1985 г. Л.С. Явич оценивает собственные ранее предпринимавшиеся им попытки обосновать с марксистско-ленинских позиций идею правового государства как « робкие» и « академичные», рассчитанные « на отдаленную практическую перспективу» (Yavich 1988: 22-23). Изменение политической ситуации в стране « поставило реализацию идеи правового государства на реальную почву» (Yavich 1988: 23), и Л.С. Явич обращается к проблематике правового государства в серии статей, опубликованных в журнале « Правоведение» в 1987 - 1990 гг. Правовое государство рассматривается ученым как временное, до отмирания государства при коммунизме, средство « приручения Левиафана» - государства, которое, являясь продуктом деятельности людей, стало « господствовать над человеком, его неотъемлемыми правами и свободами» (Yavich 1988: 25).
Как и Л. И. Петражицкий, считавший правовое и, как будет показано далее, социалистическое государство закономерным этапом в социокультурной эволюции права, Л.С. Явич также полагает, что « приоритет права над государством закономерен, историко-генетически обоснован: экономические и социальные отношения порождают право, последнее требует организованной... защиты со стороны государства, которое. выражает право в законодательстве и охраняет посредством суда» (Yavich 1990: 15). Возможность практической реализации идеала правового государства ученый связывает, во-первых, с отказом от представления о том, что « политическая власть дарует права и свободы гражданам» (Yavich 1988: 24), во-вторых, с необходимостью « коренной переориентации» теории права в трактовке соотношения права и государства:
Только отвергнув этатистское понимание права и абсолютизацию государственной силы, можно всерьез заняться созданием правового социалистического государства. Какой смысл стремиться к правовому государству, если единственным критерием права считать его же собственный закон, гарантированный организованным принуждением? (Yavich 1988: 27-28)
Только будучи правовым, государство приобретает свое сущностное качество - быть « политико-правовым союзом граждан» (Yavich 1990: 15). Данный тезис вновь обращает нас к идее Л. И. Петражицкого о том, что « служебный» по отношению к правам индивида характер государственной власти необходимо входит в ее понятие, является ее существенным и необходимым признаком, позволяющим отличить ее от « воли» или « силы» разбойничьей шайки (Petrazycki 2000: 577-578).
Субъективное право и проблема принуждения в праве
Как уже отмечалось, Л.С. Явич отстаивал взгляд на право, как на диалектическую взаимосвязь объективного и субъективного права и отказывался видеть в праве исключительно совокупность волюнтаристски установленных норм. Объективное и субъективное право - коррелятивные проявления сущности права, однако субъективное право генетически первично по отношению к праву объективному. В рассуждениях ученого было акцентировано именно значение субъективного права как выражающего специфику правового регулирования по сравнению с моралью, которая возлагает исключительно обязанности без корреспондирующих им субъективных прав. В трактовке Л.С. Явичем субъективного права можно выделить несколько существенных моментов, традиционных для петербургской философско-правовой школы.
Во-первых, это корреляция прав и обязанностей, корреспондирующая предоставительно-обязывающему характеру нормы. Л.С. Явич подчеркивает, что специфическая черта субъективного права, имеющего своим коррелятом юридическую обязанность, была подмечена Л.И. Петражицким (Yavich 1976: 192). Критикуя существующие представления о том, что субъективное право может существовать без корреспондирующей ему правовой обязанности, Л.С. Явич недоумевает, что же это за мера дозволенного поведения, если нет субъектов, обязанных с ней считаться? (Yavich 1976: 198)
Во-вторых, это тезис о персонифицированной нормативности субъективного права. Нормативность, подчеркивает Л.С. Явич, - свойство любого права, не только объективного, но и субъективного, однако в последнем случае это « нормативность особого свойства» (Yavich 1976: 94). Л.С. Явич связывает нормативность права не с неперсонифицированностью правила, а с его предоставительно-обязывающим характером, и полагает, что, если в объективном праве « содержатся» общие нормы, то субъективное право - это « индивидуализированная норма возможного поведения, предполагающая право управомоченного требовать исполнения обязанности» (Yavich 1976: 94), допуская тем самым существование индивидуальных норм, персонифицированной нормативности. Вместе с тем, субъективное право, подобно объективному, не только персонифицированная, но и общезначимая и общеобязательная мера поведения. Общеобязательность субъективного права заключается в юридической обязанности каждого воздерживаться от нарушения меры возможного поведения конкретного управомоченного лица и обязанности последнего считаться с рамками предоставленного права (Yavich 1976: 94). Таким образом, делает вывод Л.С. Явич, « объективное и субъективное право в одинаковой степени нормативны (курсив наш. - Авт.)» : объективное право, обладая « достоинством всеобщности», и субъективное право, обладая « достоинством персонализации», дополняют друг друга, обеспечивая « эффективность правового опосредования общественных отношений» (Yavich 1985: 91).
В-третьих, правомочие рассматривается как основание психологического принуждения. Л.С. Явич обращает внимание на регулирующую функцию субъективного права, на то, что субъективное право - это не просто придаток закона, побочный продукт объективного права (Yavich 1976: 186). Управомоченный способен регулировать поведение обязанного лица, осуществляет по отношению к нему власть, властвует над его поведением. Субъективное право, являющееся персонифицированным правом требования обязанного поведения, рассматривается им конституирующий фактор выполнения юридических обязанностей. Эта тонкость правового регулирования, полагает Л.С. Явич, часто ускользает от внимания ученых, но она весьма существенна, и без нее трудно понять сущность права (Yavich 1976: 81 - 82).
В данном случае он ставит вопрос о видах и основаниях принуждениях в праве, и поясняет, что управомоченный субъект осуществляет психологическое принуждение в отношении обязанных лиц: само существование управомоченного субъекта, принадлежащего ему правомочия, коррелятивно связанного с обязанностью, оказывает психологически принудительное воздействие (мотивационное давление - в терминологии Л. И. Петражицкого) на поведение субъектов обязанностей. Подобно тому как Л. И. Петражицкий не считал возможным вслед за теориями принуждения антропологизировать право и видеть в нем « вездесущего субъекта, который... разнимает дерущихся, ловит и наказывает преступников и т. п.» (Petrazycki 2010b, 354), Л.С. Явич также подчеркивает, что правопорядок не может опираться только на физическое принуждение - « государство не в состоянии поставить надсмотрщика около каждого обязанного лица». Праву свойствен « весьма тонкий механизм регулирования», когда « обладающий правом субъект лично заинтересован в исполнении юридической обязанности другой стороной, в ее правомерном поведении» (Yavich 1985: 156).
Через категорию субъективного права Л.С. Явич показывает роль человека в правовом регулировании: правопорядок не является объектом или результатом одностороннего государственного воздействия, но является результатом деятельности всех субъектов правопорядка:
...В диалектическом единстве объективного и субъективного права отражается... способность юридического воздействия не просто опираться на государственное принуждение и обязательные приказы власти, но и подключать к обеспечению правопорядка всех управомоченных лиц, поскольку использование ими своих субъективных прав всегда зависит от соответствующего исполнения юридических обязанностей (другими лицами и ими самими). (Yavich 1976: 81)
Вне деятельности субъектов права как носителей прав и обязанностей « нет и не может быть реальной правовой действительности» (Yavich 1976: 160). Если объективное право, пишет Л.С. Явич, « не может быть воплощено в правах субъектов общественных отношений, то никакое государственное принуждение не в состоянии добиться нормального регулирования общественных отношений при помощи закона» (Yavich 1976: 98).
В-четвертых, это признание в качестве необходимого свойства права его действенности, выражающейся в реализации субъективных прав и обязанностей субъектов правоотношений. Право, по убеждению Л.С. Явича, не может объясняться только как « модель или проект поведения людей, как область чистого долженствования». Правовые нормы, поясняет он, мертвы, безжизненны, не являются действующим правом, если не могут быть осуществлены в фактическом поведении людей (Yavich 1976: 24). « Остающиеся на бумаге нормы законодательства, противоречащие объективно сложившимся отношениям», - еще один приводимый им пример «аномалии» (Yavich 1985: 103). И даже самый лучший закон имеет ничтожную социальную ценность, если он не может найти своей реализации в общественных отношениях (Yavich 1976: 84).
Л.С. Явич поясняет диалектику объективного и субъективного права, подчеркивая при этом, что « ни субъективное право, ни субъект права в исторически-генетическом плане не порождены объективным правом» (Yavich 1985: 67). С одной стороны, субъективное право имеет нормативные основания. Он поясняет, что только закрепление прав субъектов в общих юридических нормах означает полное оформление субъективного права. С другой стороны, он задается вопросом, можно ли абсолютизировать общие нормы, если известно, что 1) они нередко являются в генетическом плане результатом обобщения уже состоявшихся персонифицированных решений, зафиксировавших наличное право субъекта, 2) в функциональном аспекте ни одна общая норма права не может стать юридическим регулятором поведения, не воплотившись в субъективном праве (соответствующих юридических обязанностях) (Yavich 1976: 76). Таким образом, именно с помощью субъективного права обеспечивается действенность объективного права. Невозможно достичь целей правового регулирования вне « воплощения» общих юридических норм в субъективное право и корреспондирующие ему юридические обязанности. Л.С. Явич рассматривает это как объективную закономерность правового регулирования. «Объективное право без субъективного права не срабатывает» (Yavich 1976: 81). Сведение права только к системе юридических норм является лишь следствием их абсолютизации, не отражающей их диалектического единства с системой прав субъектов (Yavich 1976: 81).
Уже на исходе советского времени Л.С. Явич связывает перспективы реализации идей господства права и правового государства не в последнюю очередь с доктринальной разработкой понятия субъективного права. Препятствием на этом пути является, по его мнению, продолжающий господствовать узко-нормативный подход к праву, не учитывающий социальную природу субъективного права: « Слабость социально-философского осмысления категории субъективного права приводит к тому, что... источником прав граждан считается воля законодателя (Yavich 1987: 43), что трудно совместимо с идеей правового государства.
В поисках социального идеала: социальная природа субъективных прав
Можно было бы сказать, что советский правовед Л.С. Явич, полагая справедливость имманентной праву, пошел по отвергавшемуся советской правовой доктриной « буржуазному» пути, если бы не одно обстоятельство - понятие справедливости сопрягалось в его учении с поиском социального смысла субъективных прав, путем предоставления которых во взаимосвязи с корреспондирующими ими обязанностями происходят процессы экономического обмена и распределения благ, в чем выражается, как отмечал еще Л. И. Петражицкий, распределяющая функция права.