«ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ»: ИДЕИ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА И АВТОНОМИИ ПРАВА В УЧЕНИИ Л.С. ЯВИЧА (В КОНТЕКСТЕ ТРАДИЦИИ ПЕТЕРБУРГСКОЙ ФИЛОСОФСКО-ПРАВОВОЙ ШКОЛЫ)
Елена Тимошина,
Санкт-Петербургский государственный университет
Светлана Волкова,
Санкт-Петербургский государственный университет
Аннотация
«ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ»: ИДЕИ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА И АВТОНОМИИ ПРАВА В УЧЕНИИ Л.С. ЯВИЧА (В КОНТЕКСТЕ ТРАДИЦИИ ПЕТЕРБУРГСКОЙ ФИЛОСОФСКО-ПРАВОВОЙ ШКОЛЫ).
Елена Тимошина, Санкт-Петербургский государственный университет.
Светлана Волкова, Санкт-Петербургский государственный университет.
В статье предлагается интеллектуальная реконструкция значимых элементов традиции петербургской философско-правовой школы, присутствующих в теоретическом наследии советского и российского правоведа Л.С. Явича (1919 - 2004). Отмечается уникальность его опыта участия в этой традиции: с одной стороны, стесненные идеологические обстоятельства того времени диктовали ему необходимость критики своих предшественников по кафедре, с другой стороны, именно его работы парадоксальным образом прочертили линию преемственности от идей дореволюционного периода к современным. В правовом учении Л.С. Явича традиция как интеллектуальная реальность sui generis, прорываясь « поверх барьеров», оказывается сильнее идеологических запретов и методологических ограничений. Авторы выделяют основной корпус идей петербургской школы, выражающих в своей совокупности идею автономии права и представление о государстве как правовом явлении, и обнаруживают их в правовой теории Л.С. Явича скрытыми под мощным слоем диалектического материализма. Особое внимание уделяется осмыслению в его учении связи права и справедливости, понятия и социального смысла субъективных прав, а также феномена социалистического права в исторической эволюции права. Идеи Л.С. Явича рассматриваются как в контексте традиции петербургской философско-правовой школы, так и в сопоставлении с раннесоветской правовой доктриной и современными ему правовыми концепциями, в частности, с либертарной теорией права В. С. Нерсесянца.
Ключевые слова: советская теория права, петербургская школа философии права, справедливость, социальное право, право и государство, принуждение в праве, субъективное право
Анотація
«ПОНАД БАР'ЄРИ»: ІДЕЇ ПРАВОВОЇ ДЕРЖАВИ ТА АВТОНОМІЇ ПРАВА В УЧЕННІ Л.С. ЯВИЧА (У КОНТЕКСТІ ТРАДИЦІЇ ПЕТЕРБУРЗЬКОЇ ФІЛОСОФСЬКО-ПРАВОВОЇ ШКОЛИ).
Олена Тимошина, Санкт-Петербурзький державний університет.
Світлана Волкова, Санкт-Петербурзький державний університет.
У статті пропонується інтелектуальна реконструкція значущих елементів традиції петербурзької філософсько-правової школи, присутніх в теоретичній спадщині радянського і російського правознавця Л.С. Явіча (1919 - 2004). Відзначається унікальність його досвіду участі в цій традиції: з одного боку, складні ідеологічні обставини того часу диктували йому необхідність критики своїх попередників по кафедрі, з іншого боку, саме його роботи парадоксальним чином накреслили лінію спадкоємності від ідей дореволюційного періоду до сучасних. У правовому вченні Л.С. Явіча традиція як інтелектуальна реальність sui generis, прориваючись « поверх бар'єрів», виявляється сильнішою за ідеологічні заборони і методологічні обмеження. Автори виокремлюють основний корпус ідей петербурзької школи, які виражають у своїй сукупності ідею автономії права і уявлення про державу як правове явище, і знаходять їх в правовій теорії Л.С. Явіча прихованими під потужним шаром діалектичного матеріалізму. Особлива увага приділяється осмисленню в його вченні зв'язку права і справедливості, поняття і соціального смислу суб'єктивних прав, а також феномену соціалістичного права в історичній еволюції права. Ідеї Л.С. Явіча розглядаються як в контексті традиції петербурзької філософсько-правової школи, так і в зіставленні їх з ранньорадянського правовою доктриною і сучасними йому правовими концепціями, зокрема, з лібертарною теорією права В. С. Нерсесянц.
Ключові слова: радянська теорія права, петербурзька школа філософії права, справедливість, соціальне право, право і держава, примус у праві, суб'єктивне право
Повнотекстова стаття доступна російською мовою.
Введение
Научное знание амбивалентно. С одной стороны, его безусловной ценностью является новизна, с другой стороны, новизна просматривается только на фоне определенной научной традиции, которой, как и любой традиции, присущи элементы интеллектуального конструирования. Можно сказать, что, с одной стороны, мы обнаруживаем себя в рамках определенной научной традиции, вне которой деятельность ученого едва ли возможна, а с другой - эту традицию создаем, в известном смысле мифологизируя историю научной школы, представляя ее как преемственное развитие определенных идей, которыми дорожим сейчас.
Традиция петербургской философско-правовой школы берет свое начало в работах профессоров Санкт-Петербургского императорского университета Н. М. Коркунова и Л. И. Петражицкого, получает развитие в работах Г. Д. Гурвича, П. А. Сорокина, Н. С. Тимашева, Г. К. Гинса, М. Я. Лазерсона (Antonov et al. 2014; Antonov 2016; Fittipaldi 2016b; Polyakov 2018a; Polyakov 2018b; Timoshina 2016; Timoshina 2018) и др., а центральной фигурой философско-правовой школы Ленинградского университета был профессор Лев Самойлович Явич (1919 - 2004). Его опыт участия в этой традиции уникален: с одной стороны, стесненные идеологические обстоятельства того времени диктовали ему необходимость критики своих предшественников по кафедре, и примеры такой критики мы можем найти в его работах (Yavich 1976: 72-73, 192), с другой стороны, именно его работы парадоксальным образом, несмотря на присутствующую в них критику, прочертили линию преемственности от идей дореволюционного периода к современным, например, получившим развитие в коммуникативной теории права профессора А. В. Полякова.
Связь правового учения Л.С. Явича с проблемами постсоветской теории права стала темой научной конференции, состоявшейся в 2009 г. в Санкт-Петербургском государственном университете и посвященной 90-летию со дня рождения ученого. Высказанное в ходе обсуждения предположение А. В. Полякова о том, что идеи Л.С. Явича « созвучны дореволюционной петербургской школе теории и философии права», и « профессор Явич ближе к Коркунову, Петражицкому, Сорокину, Гурвичу, чем может показаться на первый взгляд» (Konceptsiya 2009: 11), свидетельствует о том, что в традиции петербургской философско-правовой школы научное наследие Л.С. Явича может быть осмыслено как необходимое звено, обеспечивающее преемственность размышлений основоположников школы и теоретических идей ее современных представителей. Так, по мнению А. В. Полякова, некоторые идеи советского правоведа, в частности, подчеркивающие поведенческий аспект права, создали « хорошее основание для перехода к... коммуникативному правопониманию» (Konceptsiya 2009: 12). Отмеченные участниками конференции, в частности, Д. И. Луковской, актуальные моменты его теоретического наследия - идея о несовместимости права и произвола, тезис о недопустимости этатизации права и произвольного, волюнтаристского законотворчества, концепция субъективных прав, в рамках которой они представали юридическим феноменом независимо от их позитивизации, и др. (Konceptsiya 2009: 7), можно рассматривать в качестве содержательных элементов концепции « господства права» (Yavich 1990) и правового государства.
Действительно, работы Л.С. Явича производят неожиданное впечатление: из- под мощного слоя диалектического материализма проступают узнаваемые идеи, входящие в корпус значимых положений петербургской школы философии права, - традиция как интеллектуальная реальность suigeneris, прорываясь « поверх барьеров», оказывается сильнее идеологических запретов и методологических ограничений. Примечательно даже и то, что Л.С. Явич изложил свои теоретические идеи не в специальной монографии, а в предназначенном прежде всего для студентов учебнике « Общая теория права» (1976) - так, как это делали в свое время Н. М. Коркунов и Л.И. Петражицкий, и как впоследствии это сделал и А. В. Поляков, представивший коммуникативную теорию права в учебнике с тем же названием (Polyakov 2003). Конечно, эти издания мало походили на традиционные учебники по этой дисциплине. Как отмечали рецензенты книги Л.С. Явича, в сущности, она представляет собой « монографический курс лекций по общей теории права» (Alekseev et al. 1977: 117), и эту аттестацию можно в полной мере отнести ко всем упомянутым учебным изданиям.
Оставляя в стороне слишком очевидные методологические различия дореволюционных, советских и постсоветских концепций, можно выделить основной корпус идей петербургской школы, которые в своей совокупности выражают идею автономии права и представление о государстве как правовом явлении par excellence. Во-первых, это понимание права как явления, генетически и функционально первичного по отношению к государству и интерпретируемого в единстве ценностно-нормативного, социокультурного и социопсихического аспектов его бытия. Во- вторых, право рассматривается в его императивно-атрибутивной, предоставительно-обязывающей структуре, приоритет в которой принадлежит правомочию, субъективному праву - оно определяет содержание правовой обязанности, обусловливает генезис и функции государства, и позитивное (или так называемое объективное) право, является дифференцирующим признаком права (в отличие от морали). В-третьих, представителей школы объединяет представление о психическом характере принуждения в праве: основанием такого принуждения является не страх перед угрозой применения физического принуждения, а правомочие, с помощью которого управомоченный осуществляет регулирование поведения обязанного лица. В-четвертых, государство понимается как один из типов правовой организации социальных групп, организованный правом публичный порядок, генетически и функционально производный от правомочия, а публичная власть - как имеющая « социально-служебный» смысл по отношению к субъективным правам. В-пятых, теоретические усилия представителей школы направлены на поиск социального смысла субъективных прав. Наконец, в-шестых, представители школы исходят из позиции правового плюрализма большей или меньшей степени радикальности, рассматривая его как выражение « глубинной» онтологии социально-правовой жизни и допуская тем самым существование различных видов социального права (подробнее об этом см.: Timoshina 2013). Представленные положения образуют идейное « ядро» школы, которое, независимо от значимых различий в методологическом обосновании соответствующего круга идей, мы можем обнаружить как в работах Л.И. Петражицкого и его ближайших учеников, так и у автора коммуникативной теории права А.В. Полякова (Polyakov 2003), восходящей, по собственному признанию ученого, « к психологической теории права... Л. Петражицкого» (Polyakov 2013: 22).
Эти идеи (за исключением разве что упомянутой в п. 6) сильно расходятся с основными положениями советской теории права - даже если судить об их содержании по курсу С.С. Алексеева « Общая теория права» 1981 - 1982 гг., опубликованному уже после состоявшейся на страницах « Советского государства и права» дискуссии о правопонимании, суть которой подытожил впоследствии В.С. Нерсесянц: поясняя ограниченность предлагаемых вариантов « широкого» подхода к праву, он отметил, что « « расширение»... « узких» мест сути дела не меняет» (Nersesyants 2005: 319). В работе С. С. Алексеева государство, хотя и изгнанное из ее названия, по-прежнему имеет « конститутивное. значение для самого бытия права», являясь той « непосредственной силой, при помощи которой оно (право. - Авт.) сформировалось и обрело. свойства» (Alekseev 1981: 58), « государственная власть. просачивается в самую плоть права» (Alekseev 1981: 169), субъективные права предстают как « проявления» объективного права (Alekseev 1981: 93), существующие за его границами « непосредственно-социальные притязания» не являются правом и составляют предмет изучения социологии (Alekseev 1981: 69-70), отстаивается « нераздельная» связь права и государственного принуждения как выражения « организованной силы», обеспечивающей « безусловное утверждение воли государства» (Alekseev 1981: 267), и др.
Именно этот круг идей, характеризующих « узконормативное волюнтаристское правопонимание», и критиковал Л.С. Явич - как в советский период, так и в эпоху « перестройки», - обозначая его основные « болевые точки», препятствующие реализации идеи правового государства: абсолютизация нормативно-принудительных свойств права, авторитарная (этатистская) трактовка его связи с государством (Yavich 1987: 39), понимание субъективного права как « придатка» объективного права (Yavich 1975: 134), являющееся следствием того, что « « первичной клеточкой» правовой действительности по-прежнему считаются юридические нормы, а не субъект права, не его правомочия и обязанности» (Yavich 1987: 43).
В таких обстоятельствах постановка вопроса о возможности обнаружения элементов соответствующей традиции в построенном на методологии диалектического материализма правовом учении Л.С. Явича отнюдь не кажется созданием интеллектуального мифа, наряду с уже существующими - например, о единой для имперской, советской и современной России традиции правового нигилизма (Chetvernin 2003: 142). Интеллектуальная реконструкция в теоретическом наследии Л.С. Явича значимых аспектов традиции петербургской философско- правовой школы, выражающих идею « господства права» (Yavich 1990), и составляет предмет настоящей статьи. Вместе с тем эти аспекты соединялись в его правовом учении с некоторыми идеями, восходящими к московской философско-правовой школе, в частности, к концепциям Б. Н. Чичерина и В. С. Соловьева, рассматривающим право во взаимосвязи свободы, равенства и справедливости, что впоследствии получило новое обоснование в либертарной теории права В.С. Нерсесянца. Такое совмещение (условно) реалистических и априорно-рациональных идей также можно считать своеобразным элементом традиции петербургской философско-правовой школы - его можно обнаружить и в психологической теории Л. И. Петражицкого, и в идеал-реалистической концепции Г. Д. Гурвича, и в современной коммуникативной теории права А. В. Полякова (Polyakov 2020).
Антиволюнтаристская природа права и проблема справедливости права
Советская теория права, как известно, интерпретировала право волюнтаристски - как волю политически господствующего класса (Antonov 2021: 33). Л.С. Явич стремился обнаружить неволюнтаристскую, « объективную» природу права, обосновать его несводимость к выражению чьей-либо воли, даже если это воля правящего класса. Он подчеркивал, что право не есть результат произвольного творчества законодателей, политиков и юристов (Yavich 1976: 36). Конечно, основания объективности права он искал не в категорическом императиве И. Канта или в каких-либо иных понятиях так называемой тогда « идеалистической» философии. Право представляет собой объективно - экономически, прежде всего - детерминированную социальную реальность, отменить которую невозможно даже тем, кто осуществляет государственную власть (Yavich 1985: 14). Право - социальный феномен, который вырастает из экономической структуры общества, оно не сводимо к закону и противостоит произволу (Yavich 1976: 109).