Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД России
Понятия простейшего и простого предложения в парадигме системной теории падежа
А.Ф. Дремов
Аннотация
падеж русский силлогизм
В настоящей статье представлены отдельные результаты системных исследований функций падежей в простом русском предложении. Прежде всего, постулируется и излагается системная трактовка простейшего и простого предложения как синтаксических единиц, имеющих не только разные составы и структуры, но и разные грамматические значения и категориальные смыслы. Одновременно определяется понятия события; уточняется понятие предикации; вводится понятие диалектического, или каузального, силлогизма как значения внутренней формы простого предложения; параллельно приводится остенсивное определение внутренней детерминанты русского языка.
Ключевые слова: падеж, простое предложение, суждение, посылка, каузальный, или диалектический, силлогизм, событие, внутренняя детерминанта русского языка
The concepts of the simplest and simple sentences in the paradigm of systemic theory of case
Alexey F. Dremov
MGIMO University
Abstract
The article presents some of the results of systematic studies of the functions of the cases in a simple Russian sentence. Primarily, the systemic interpretation of the simplest and simple sentences as syntactic units is postulated, which possess not only different compositions and structures, but also reveal different grammatical meanings and categorial senses. Alongside, the notion of an event is defined and determined; the concept of predication is clarified and redefined; the concept of a dialectic, or causal, syllogism is introduced as a meaning caused by the internal form of a simple sentence. Consecutively, the ostensive definition of the internal determinants of the Russian language is given.
Key words: case, simple sentence, premise, causal (dialectical) syllogism, event, internal determinant of the Russian language
По моему убеждению, квинтэссенцией системной теории падежа является гениальная и одновременно удивительно простая мысль Г.П. Мельникова о том, что падеж есть свернутая предикативная единица, а синтаксическая единица, называемая простым двусоставным распространенным предложением, в действительности представляет собой компрессированный текст, который необходим для исчерпывающего описания события. Эта идея, насколько мне известно, была им сформулирована в начале 1980-х гг., а все, что Геннадий Прокопьевич написал или высказал на эту тему позднее, является, по сути дела, развитием и углублением именно этой идеи.
В процессе изучения источников с целью проверки этой гипотезы стало выясняться, что некоторыми лингвистами уже высказывались созвучные мысли, но оценить теоретическую значимость этих наблюдений стало возможным лишь после их рассмотрения под углом зрения гипотезы Г.П. Мельникова.
Однако истоки системной теории падежа Системная теория падежа является составной частью современной системной лингвистики -- направления отечественного языкознания, восходящего своими истоками к идеям В. фон Гумбольдта, А.А. Потебни, И.И. Срезневского, И.А. Бодуэна де Куртенэ и ряда других языковедов, и имеющего в качестве методологической основы системологию Г.П. Мельникова ([2]. О принципах системной лингвистики см. библиографию работ Г.П. Мельникова на сайте Лаборатории компьютерной лексикологии и лексикографии МГУ [ilol.msu.ru/~lex/ meln_bibl.htm]). Ю.С. Степанов предложил рассматривать системную теорию падежа, называемую им текстовой, как часть общей теории диатез глагола -- падежей имени [3. С. 136]. следует искать в более ранних произведениях Г.П. Мельникова, в которых он, в частности, сформулировал положение о том, что «развитие языковых форм обусловлено наличием специализированных коммуникативных функций» [1. С. 70; 2. С. 42]. Используемый Г.П. Мельниковым системно-коммуникативный подход позволил совершенно по-новому взглянуть на проблему падежа и природы его значения, а также дать ясный ответ на целый ряд дискуссионных вопросов. Именно тогда получила теоретическое обоснование инвариантность значения языкового знака вообще и значения падежной морфемы в частности, а также идея «„имманентной“ системности падежей», намеченная еще Е. Куриловичем [4] и развитая в концепции Ю.С. Степанова [5]. Кроме того, вскрытая Г.П. Мельниковым эволюция развития коммуникативных функций дала возможность «не только проинтерпретировать и сопоставить „в одном масштабе“ известные (на тот момент. -- А.Д.) классификации падежей, но и внести некоторые уточнения в типологию падежных систем» [2. С. 51].
Опираясь на эти и другие результаты своих исследований, Г.П. Мельников и выдвинул гипотезу Доказательству этой гипотезы была посвящена наша диссертация [6]. Однако ко времени ее защиты основные положения системной теории падежа уже были изложены в [7]., значение которой даже сейчас трудно переоценить: во флективном языке номинативного строя падежи развиваются в ответ на функциональный запрос его системы на обеспечение формальной связности и одновременной компрессии содержательно связного текста, необходимого для описания развивающегося события. Падеж, рассматриваемый под таким углом зрения, предстал как знак, инвариантное значение которого эквивалентно значению атомарного предложения, понимаемого теперь как внешняя форма сообщений о явлениях. Примерно в то же время Г.П. Мельниковым были внесены существенные уточнения в понятия предикации и коммуникативного акта и обосновано разграничение понятий высказывания, сообщения и предложения.
Трактовка падежа как свернутой предикативной единицы, по сути дела, положила начало современному этапу развития системной теории падежа.
Особо следует отметить, что предложенное Г.П. Мельниковым понимание природы падежного значения и основные положения системной «падежной грамматики», несмотря на то что они в наших работах, как я надеюсь, уточняются, дополняются и развиваются, за истекшее время не утратили ни своего значения, ни актуальности, а их справедливость только подтверждается. Настоящую публикацию следует рассматривать как очередную попытку популяризации или даже пропаганды системной теории падежа и преимуществ системного подхода к изучению любых явлений языка.
Одним из результатов изучения функций падежей в простом предложении стало осознание того, что сообщения о наблюдаемых явлениях Явление -- любое проявление свойств объекта; элемент триады «сущность -- среда -- явление». (Огонь гаснет / погас / погаснет; Цветы вянут / завяли / завянут; Солнце садится / село / сядет и т.п.) и сообщения о событиях4 (Охотник снегом гасит в лесу огонь; Учитель объясняет ученикам теорему; Художник продал музею свою картину и т.п.) имеют не только разный состав и структуру, т.е. внешние формы, но и разные значения, т.е. внутренние формы. А это в свою очередь привело нас к пониманию необходимости выделить в самостоятельный вид синтаксическую единицу, которую обычно называют «простым двусоставным нераспространенным предложением», и разграничить тем самым простейшее и простое предложение, а также точнее определить значения и категориальные смыслы сообщений, имеющих форму этих синтаксических единиц.
Простейшее предложение, его состав, значение и обобщенный номинативный смысл
Простейшее предложение -- это внешняя форма сообщений об отдельно взятых явлениях, напр., таких, как Свеча (не) гаснет; Вода (не) течет; Одежда (не) сохнет, а равно и сообщения, входящие в состав первообразных текстов, т.е. связанных по смыслу речевых произведений, которыми до формирования падежей и класса переходных глаголов описывались события, напр.: Охотник (не) гасит. Снег (не) гасит. Огонь (не) гаснет.
Значением, или внутренней формой, таких сообщений, называемых также атомарными предложениями или клаузами, является суждение, точнее сказать, суждение с так называемым «явным предикатом». Поэтому простейшее предложение рассматривается нами как отображение в языковом сознании диалектического суждения -- формы мысли о наблюдаемом явлении, а предицирование -- как вербализация продуцентом мысли в форме суждения с целью возбуждения в сознании реципиента элементарного умозаключения.
Теперь остановимся на вопросе о том, как в системной лингвистике понимается суждение.
Всякое суждение, в частности суждение о являющемся объекте, есть результат рассуждения -- «акта самостоятельного полагания через анализ»5. В процессе рассуждения конкретный, чувственный образ воспринимаемого объекта, названный нами антецедентом, подвергается в сознании наблюдателя-продуцента анализу и разлагается на два более простых, абстрактных, образа: 1) индивидный образ Событие -- это имеющий основание, хронотопическую определенность и естественную меру развития цикл генетически связанных явлений. Понятие события не тождественно понятию ситуации -- совокупности обстоятельств, условий. Ситуация -- это состояние среды события, комбинация явлений участвующих в нем адъяцентов (об это будет говориться ниже). В описании события на первый план выходит идея динамики, движения, в описании ситуа-ции -- идея статики. Событие подобно музыке, ситуация же сродни архитектуре. Данное именование было образовано нами по аналогии с термином В. Гумбольдта «акт самостоятельного полагания через соединение (синтез)» [8. С. 35], «который, как это доступно лишь для подлинно творческого акта духа, производит из двух связуемых элементов третий, где оба первые перестают существовать как отдельные сущности» [8. С. 107], и «создает нечто такое, что не содержалось ни в одной из сочетающихся частей как таковых» [8. С. 197]. Этот мыслительный акт тоже можно представить в виде формулы: S -- Р ^ С, где С есть консеквент умозаключения, а стрелкой обозначен синтез консеквента. воспринимаемого объекта (либо обобщенный и социализированный благодаря языку образ типичного представителя того класса, в который входит наблюдаемый объект), выполняющий в суждении функцию субъекта (тема сообщения -- имя -- подлежащее простейшего предложения), и 2) такой же обобщенный социализированный образ проявляемого объектом свойства, выполняющий в суждении функцию предиката (рема -- личная форма глагола -- сказуемое простейшего предложения). Мыслительное разложение антецедента на субъект и предикат суждения можно представить формулой A + S -- P, в которой знаком деления обозначен анализ.
Устойчивое единство, формирующееся в идиолекте социализируемого, овладевающего языком индивида как ассоциация по смежности двух инвариантов -- 1) диалектического суждения, состоящего из S и P, и 2) простейшего предложения, состоящего из подлежащего -- формального ядра темы и сказуемого -- формального ядра ремы, есть двусторонняя предикативная знаковая форма, или пропозиция Именно этот термин нам представляется адекватным, поскольку «восходит к лат. propositio, первоначально обозначавшему в логике суждение, а в лингвистике -- предложение» [9. С. 401].. Для реципиента факт того, что воспринимаемое им высказывание имеет форму простейшего предложения, означает, что этим речевым произведением выражено суждение и что он должен понять это суждение, т.е. вывести из него актуально значимое знание («новое»). Другими словами, он должен вообразить объект, о котором говорится в сообщении (ядро темы -- имя -- подлежащее -- субъект), в тот момент или интервал его бытия, когда он обнаруживал для наблюдателя-продуцента названное в сообщении свойство (ядро ремы -- личная форма глагола -- сказуемое -- предикат).
Таким образом, категориальным номинативным смыслом сообщений, имеющих форму простейшего предложения, является образ объекта в его явлении. Поэтому, в частности, предикативность понимается нами как «коммуникативный императив» -- как указание сформировать из двух абстрактных образов (субъекта и предиката суждения) посредством умозаключения конкретный образ объекта -- консеквент, подобный в той или иной мере образу-антецеденту, возникшему во внеязыковом сознании продуцента вследствие непосредственного восприятия описываемого объекта как «данного» «Данное -- к.-л. объект, ставший предметом рассмотрения, познания» [10. Т. 1. С. 428].. А это значит, что если консеквент умозаключения реципиента значительно отличается от антецедента рассуждения продуцента, то акт коммуникации, являющийся основой взаимопонимания, не может считаться состоявшимся.
Элементарный коммуникативный акт, включающий в себя, во-первых, переход «от смысла к тексту», т.е. а) анализ образа-антецедента и б) предицирование -- вынесение продуцентом суждения как сообщения, облекаемого в форму простейшего предложения, с целью стимулировать во внеязыковом сознании реципиента умозаключение, и, во-вторых, переход «от текста к смыслу», т.е. в) аудирование, трактуемое как акт восприятия и девербализации реципиентом адресованного ему сообщения, и г) понимание воспринимаемого сообщения -- умозаключение, т.е. синтез образа-консеквента, можно представить в виде простой схемы.
Введем для этого следующие условные обозначения: 1) конкретный образ наблюдаемого продуцентом явления (напр., гаснущего огня), т.е. антецедент (основание суждения), и тот конкретный образ, который формируется в сознании реципиента при понимании сообщения, т.е. консеквент (результат умозаключения; вывод; «новое»), обозначим символом 0 и заключим его, как и символы всех других образов, в скобки, чтобы отличать от самого наблюдаемого объекта -- денотата, «данного», референта (т.е. гаснущего огня), который будет представлен на схеме таким же символом, но без скобок; 2) обобщенный образ огня (понятие «огонь») обозначим символом О; 3) обобщенный образ проявляемого данным объектом свойства (понятие «гаснуть») -- слэшем (косой чертой); 4) особенности природы каждого из образов обозначим скобками разной формы: символ антецедента как чувственного образа явления заключим в фигурные скобки, символ консеквента как умозрительного образа явления -- в квадратные скобки, а символы абстрактных образов, т.е. понятий «огонь» и «гаснуть», -- в простые; 5) анализ образа гаснущего огня, т.е. вынесение продуцентом суждения, обозначим знаком +, а синтез «нового», т.е. получение вывода из суждения реципиентом, стрелкой; 6) синтетическую (генетическую, порождающую) связь субъекта и предиката суждения, отражающую объективное единство объекта и проявляемого им свойства, обозначим знаком тире.