В патриотических реконструкциях обычно участвует множество актеров. По-иному выглядят критические реконструкции, которые обычно принимают форму авторского перформанса и по определению являются художественной деятельностью. Исключение составляет реконструкция казни Казимира Лищинского (1689), автора трактата, отрицающего существование Бога, проведенная 63 в 2014 г. в Варшаве. Реконструкция, связанная с Маршем безбожников, была откровенно политическим актом -- критикой роли католической церкви в политическом поле и защитой светских основ государства. Критические реконструкции составляют ничтожный процент всех постановок, что позволяет сделать вывод, что историческая реконструкция в Польше является инструментом, используемым в основном для формирования национальной идентичности.
Еврей как фигура мирового капитализма, пронзенная языческим копьем
Новый режим историчности, основанный на реконструкции, перформансе и мифопрактике, дает возможность позиционировать актеров политической сцены как врагов, предателей и патриотов, а также наделять моральным авторитетом политиков, которые объявили себя наследниками давних героев. С помощью идентификации этот режим создает эмансипаторный потенциал для некоторых социальных групп, дает им словарь, усиливающий их позиции в обществе и помогающий формулировать политические требования.
В то же время этот режим де-факто преодолевает причинно-следственный нарратив историографии, заменяя его мифо-историческими аналогиями, что в ситуации плюрализма субъектов публичной истории создает опасность порождения неканонических перформативных историй. Такое событие произошло во время празднования Дня независимости, торжественно отмечаемого радикальными националистами 11 ноября 2021 г. в Калише.
На городской площади, на небольшой сцене в присутствии нескольких сотен демонстрантов Войцех Ольшанский, директор исторических реконструкций, одетый в мундир, стилизованный под форму отверженного полевого командира, в течение получаса выступал с речью. Размахивая черной книгой, символизирующей текст «Калишского статута» -- правового акта 1264 г., созданного князем Болеславом V Благочестивым, который впервые юридически узаконивал нахождение евреев на подвластных ему территориях и предоставлял им привилеги, лидер националистов объявил, что привилегии -- это мистификация, с помощью которой евреи в Польше начали заниматься ростовщичеством, породившим современную банковскую систему. На эти «фальсифицированные» привилегии, по его мнению, опираются современные требования о реституции еврейской собственности, утраченной во время войны. В кульминационный момент Ольшаньский пронзил Калиш- ский статут «копьем Ведуна» и поджег его, одновременно произнося 64 перформативную речь:
Мы аннулируем его, ликвидируем, сжигаем пошлину, разводимся. Мы отменяем еврейские законы на этой земле навсегда -- аминь! Это воля свободных поляков! Никаких статутов -- никаких актов! Смерть врагам Польши! [в ответ толпа трижды крикнула: «Смерть! Смерть! Смерть!»] Вот устав, который я насажу на копье Ведуна, и он будет сожжен на наших глазах, огонь поглотит его -- мы вернемся домой свободными и счастливыми. Это только символ, но этот процесс должен произойти в наших головах, в умах наших детей, в умах наших внуков. Никогда больше поляк не будет рабом еврея!
После поджога «Статута» толпа начала скандировать: «Это Польша, а не Полин!» Полин -- Польша на идише.. Затем прозвучала патриотическая песня «Рота» (Клятва):
Мы не оставим землю, откуда мы родом / Мы не позволим нашей речи быть похороненной / Мы польская нация, мы польский народ / Из королевского рода Пястов / Мы не позволим врагам германизировать нас /Так да поможет нам Бог / Так да поможет нам Бог. До последней капли крови в наших жилах / Мы будем защищать наш Дух / Покуда в прах и пепел / Не развеется тевтонская буря. Каждый родной порог станет нам бастионом / Так да поможет нам Бог / Так да поможет нам Бог. Не будут немцы плевать нам в лицо / Не будут германизировать наших детей / Наша рать возьмется за оружие / Святой Дух укажет нам
путь / Выступим, когда затрубит золотой рог / Так да поможет нам Бог / Так да поможет нам Бог. Мы не больше не потерпим бесчестия польского имени / Мы не сойдем живыми в могилу / Во имя польского имени, во имя его славы / Мы будем высоко и гордо держать голову / И внукам возвратим землю пращуров / Так да поможет нам Бог / Так да поможет нам Бог.
После исполнения гимна организатор демонстрации Александр Яблоновский (он же Войцех Ольшаньский) сказал:
Свершилось, мы свободны от еврейского лицемерия -- мы свободны от еврейской лжи. Горит, горит -- будет гореть. Диктат Калишского статута в Польше закончился. Смерть врагам Польши! Да здравствует великая Польша!
Через несколько дней организаторы митинга были арестованы по обвинению в разжигании межнациональной розни, а демонстрация была осуждена президентом Анджеем Дудой как «акт отвратительного антисемитизма». Несмотря на то что органы государственной власти отреклись от связи с участниками этого события, трудно отрицать, что оно вписывается в перформативную парадигму мифоистории, выработанную в последние годы в публичном пространстве правыми политиками. Мундиры отверженных солдат, тезисы о фальсификации истории, перформативный спектакль -- все это реквизиты, позаимствованные у активной исторической политики, продвигаемой партией «Право и справедливость».
Выводы
В постсоциалистической Польше возникли две конкурирующие парадигмы работы с прошлым. Первая, ориентированная на либеральный и примирительный патриотизм, направленный на интеграцию в ЕС, пытается учитывать исторические нарративы соседей и нацменьшинств. Именно так следует воспринимать высказывания лидеров «Гражданской платформы» об уважении к бойцам Красной Армии, которые боролись с нацизмом, при одновременном отказе от тоталитарных советских ценностей. Вторая парадигма -- националистическая, критически относится к идеологическим тенденциям в ЕС, направлена на устранение внутренних и внешних врагов, а также на поощрение национальной гордости. Партия «Право и справедливость» радикально переосмыслила не только социалистический опыт, но и годы постсоциалистической трансформации.
В то время как ПиС разработала довольно последовательную историческую политику, левые и либералы в последние годы действовали реактивно, комментируя и пытаясь разоблачить правую мифологию. Конечно, правые круги не обладают монополией на коллективную память и публичную историю, хотя некоторые формы памяти, например, те, что положительно оценивают социалистический опыт, маргинализируются как «неправильная память», а представляющие ее субъекты лишены права представлять и интерпретировать прошлое [Пешков 2013: 89]. В условиях, по крайней мере временного, поражения либеральной исторической повестки, дискредитированной как «педагогика стыда» как альтернатива элитарной «дворянской национальной истории», альтернативные фреймы для прошлого и национальной общины продвигают новые левые вместе с сочувствующими им исследователями. Так называемая народная история Польши обращает внимание на экономическое и социальное положение низших классов -- крестьян и рабочих. С помощью элементов постколониальных и марксистских теорий совершаются попытки деконструкции героической польской историографии с ее пантеоном героев как культурной гегемонии высших классов. Помимо растущего числа научно-популярных изданий, изображающих крепостное право как рабство или 66 разоблачающих промискуитет дворянства, эксплуатировавшего крестьянок, появились музыкальные коллективы, восхваляющие крестьянские восстания или забастовки рабочих. Проблема пропаганды народной исторической парадигмы заключается в том, что она производится и распространяется преимущественно в кругах левой интеллигенции, не выработавшей конкурентноспособных практик всеобщей интернализации пролонгируемых образов прошлого. Оппозиция так и не нашла эффективной альтернативы для проводимой правительством политики исторической обиды, опирающейся на трансформационный ресентимент многочисленных социальных групп.
Библиография / References
1. Гросс T. Я. (2002) Соседи: История уничтожения еврейского местечка (пер. В. С. Кулагиной-Ярцевой), М.: Текст.
2. Gross T. Ya. (2002) Neighbors: The history of the destruction of the Jewish town (translated by V. S. Kulagina-Yartseva), M .: Text. -- in Russ.
3. Пешков И. О. (2013) Историография и память в эпоху перемен: борьба за польское прошлое как продолжение политики академическими и неакадемическими методами. Известия Иркутского государственного университета. Серия: Политология. Религиоведение, 2(2): 84-96.
4. Peshkov I. O. (2013) Historiography and memory in an era of change: the struggle for the Polish past as a continuation of politics by academic and non-academic methods. News of the Irkutsk State University. Series: Political science. Religious Studies, 2(2): 84-96. -- in Russ.
5. Agnew V. (2004) Introduction: What is reenactment? Criticism, 46 (3): 327-339. Babinska et al. (2018) Stosunek do Zydow i ich historii po wprowadzeniu ustawy o IPN, Warszawa: Centrum Badan nad Uprzedzeniami.
6. Baraniecka-Olszewska К. (2015) Naprzod do przeszlosci! Rekonstrukcje historyczne mi^dzy historic a terazniejszosci. Etnografia Polska, 59 (1-2): 87-96.
7. Bereza M. (2020) Czarnek o wizji UE: Doszlismy w Europie do poziomu gorszego niz ZSRR i komunizm (https://wiadomosci.radiozet.pl/Polska/Polityka/Przemyslaw- Czarnek-o-wizji-Europy-Doszlismy-do-poziomu-gorszego-niz-ZSRR-i-komunizm) Billig M. (1995) Banal Nationalism. London: SAGE Publications.
8. Doroszkiewicz J. (2020) Komunikat Kancelarii Swi^tego Soboru Biskupow Swi^tego Polskiego Autokefalicznego Kosciola Prawoslawnego 17.03.2020 (https://www.ortho- dox.pl/komunikat-kancelarii-sw-soboru-biskupow-11/)
9. Duda A. (2017) Odzyskana pami^c -- rozmowa TVP Historia z Prezydentem RP o poli- tyce historycznej (https://www.youtube.com/watch?v=Z8C0IaZTZLA) Dz.U.2018.1277 (2018) Ustawa z dnia 27 czerwca 2018 r. o zmianie ustawy o Instytucie Pami^ci Narodowej -- Komisji Scigania Zbrodni przeciwko Narodowi Polskiemu oraz ustawy o odpowiedzialnosci podmiotow zbiorowych za czyny zabronione pod grozb^ kary (https://ipn.gov.pl/pl/o-ipn/ustawa/24216,Ustawa.html)
10. Engelking B. (ed.) (2004) Zaglada zydow. Pamige narodowa a pisanie historii w Polsce i we Francji, Lublin: Wydawnictwo Uniwersytetu Marii Curie-Sklodowskiej.
11. Grajewski A. (2012) Pedagogika wstydu czy dumy? (https://www.gosc.pl/doc/1374467. Pedagogika-wstydu-czy-dumy)
12. Hirsch M. (2008) The Generation of Postmemory. Poetics Today, 29 (1): 103-128.
13. Holda R. (2020) “Jestescie w naszej pami^ci”: polskie murale jako nosniki pami^ci i popularna forma patriotyzmu. Relacje Migdzykulturowe, 1 (7): 47-64. Isakowicz-Zaleski T. (2008) Przemilczane ludobojstwo na Kresach. Krakow: Male Wydawnictwo.
14. Kaczynski J. (2020) J. Kaczynski dla „GPC” o naciskach ze strony Unii i glosowaniu ws. budzetu: “B^dzie weto!” (https://niezalezna.pl/357330-j-kaczynski-dla-gpc-o-na- ciskach-ze-strony-unii-i-glosowaniu-ws-budzetu-bedzie-weto)
15. Kolodziejczak M. (2015) Rocznicowe rytualy smolenskie w perspektywie neodur- kheimizmu. Przeglqd Politologiczny: 147-159.
16. Korzeniewsk B. (2014) Transformacja pami^ci -- o nieliniowym charakterze przemi- an w pami^ci Polakow. Sensus Historiae, 9(4): 11-22.
17. Mendel, M. (2018) Pami^c, ideologia, wladza. Uczenie si§ zapominania. Forum Oswiatowe, 31(1): 25-36.
18. Mazowiecki T. (2021) Expose 24 sierpnia 1989 roku. J. Marszalek-Kawa, P. Siemi^tkowski (eds) Expose prezesow rady ministrow1989-2019, Torun: Wydawnictwo Adam Marszalek.
19. Michon L. (2016) Mechanizm rytualny O modelu ofiarniczego ustanawiania nowego ladu politycznego, Wroclaw: Panstwowe Pomaturalne Studium Ksztalcenia Animatorow Kultury i Bibliotekarzy.
20. Paluchowski W., Podemski K. (2019) Mowy miesi^cznicowe Jaroslawa Kaczynskiego jako spektakl wladzy, Ruch Prawniczy, Ekonomiczny i Socjologiczny, 4: 253-268.
21. Rukat R. (2020) O „zwyklych ludziach" na Marszu Niepodleglosci: Etnografia demon- stracji ulicznej. Adeptus, 16, Article 2139. https://doi.org/10.11649Za.2139 Siemaszko E. (2013) Wolyn 1943. Wolajq z grobow, ktorych nie ma -- katalog wystawy, Szczecin: IPN.
22. Sahlins M. (1985) Islands of History. Chicago: University of Chicago Press.
23. Szkudlarek T. (2018) Pedagogika wstydu i bezwstydna polityka. Forum Oswiatowe, 30 (1): 37-52.
24. Szwagrzyk K. (2016) Nasza ludzka powinnosc -- интервью брал K. Pi^ciak. Tygodnik Powszechny, 9 (28.02.2016).
25. Todorova M. (2009) Imagining the Balkans, Oxford: Oxford University Press. Thompson, E. (2014) It is Colonialism After All: Some Epistemological Remarks. Tek- sty Drugie, 1: 67-81.
26. Turner V. (1975) Dramas, Fields, and Metaphors: Symbolic Action in Human Society, Ithaca, 68 NY.: Cornell University Press.
27. Wise A. (2010) Postcolonial Anxiety in Polish Nationalist Rhetoric. The Polish Review, 55(3): 285-304.
28. Wolff-Pow^ska A. (2017) Pami^c Wyzwolona, pami^c Zniewolona: Kultura Histo- ryczna W Procesie Transformacji. Politeja, 14 (47): 7-22 (https://doi.org/10.12797/Po- liteja.14.2017.47.02)_
29. Zeitlin F. (1998) The Vicarious Witness: Belated Memory and Authorial Presence in Recent Holocaust Literature. History and Memory, 10 (2): 5-42.