Падение самодержавия и русские эмигранты в Аргентине
А.А. Дементьев
В статье освещается процесс формирования русской колонии в Аргентине с 1870-х годов до 1917 г. Особое внимание уделено взаимодействию различных групп выходцев из России и представителей ее институтов в свете новостей о падении монархии в России. Русская революция заставила разрозненные круги эмигрантов, у которых было мало общего, кроме исторической родины, выказать свое отношение к России. Еврейские колонисты, революционеры, рабочие, писатели, дипломаты, имея свои собственные ожидания от происходящих в Петрограде событий, оказались в одном поле диалога. В фокусе нашего внимания появляются люди, поздравляющие друг друга со знаменательными переменами на Родине, не скупящиеся на пышные формулировки и старающиеся подчеркнуть свою причастность к огромному историческому событию. Еще вчера антагонисты, они приняли революцию, однако не смогли стать союзниками.
Факт «пересечения» представителей разных групп -- их участия в одних и тех же мероприятиях, одних и тех же спорах на страницах одной и той же газеты -- дает повод говорить о совокупности этих людей как о русских и рассмотреть феномен русского сообщества в Аргентине во всей его широте и исторической перспективе с момента возникновения. Появляется также возможность показать, насколько это интересный феномен -- единство хотя бы на несколько недель совершенно разных групп, осознающих себя частью русского сообщества. Небезынтересны сюжеты взаимодействия представителей выходцев из России и аргентинского общества в момент формирования его национальной идентификации, интеграции в это общество, сочетающейся с самоопределением русскости. В статье приводятся редкие источники.
Ключевые слова: русская эмиграция, Аргентина, Февральская революция, Еврейское колонизационное общество, Социалистическая партия Аргентины.
The fall of the autocracy and the Russian emigres in Argentina
A.A. Dementyev
The article tells us about the formational process of the Russian colony in Argentina since 1870s until 1917. Special attention is paid to the interaction of different groups of Russian immigrants and a variety of official institutional representatives when the news of the fall of the monarchy was received. The Russian revolution represented a strong uniting force in previously disparate circles of Russian emigrants, who had little in common except their historical homeland. There were many groups of immigrants -- colonists, revolutionaries, workers, writers, diplomats -- with very little in common but suddenly, when the Russian revolution occurred, the majority of these people quickly reacted to express positive opinions concerning these political changes. Seemingly from one day to the next there was a complete reversal of sentiments as groups who previously differed greatly on the political spectrum -- began to identify themselves as Russian and to dream about a common future.
These suddenly united groups openly expressed their excitement, at times verging on euphoria, upon hearing news of revolution. This moment of ephemeral union between Russian emigrants allowed for a newly identified Russian community to emerge. These dialogues surrounding the Russian revolution provides an important opportunity to examine, in totality, the emigrant identity as Russians, whereas this would have been incomprehensible previous to this historic event. This article provides a framework through which to consider the phenomenon of the Russian community in Argentina in all its breadth and in the historical perspective from the moment it emerged. This specific moment, 1917, demonstrated the possibility of disparate groups of people to mesh, even if just for a few weeks, to become part of a single Russian community.
Keywords: Russian emigration, Argentina, February Revolution, Jewish Colonization Association, Socialist Party of Argentina.
Аргентина и Россия до сих пор кажутся друг другу достаточно экзотическими странами. Это впечатление вполне резонно подкрепляется большим расстоянием, разделяющим их, даже несмотря на современные виды транспорта и технологии связи. Тем не менее сто лет назад они не были такими далекими, в том числе и культурно, во многом благодаря массовой иммиграции из России.
В постперестроечном российском обществе наибольший интерес привлекает послереволюционная эмиграция, опрометчиво названная первой волной, которую принято рассматривать в основном в контексте взаимодействия с соотечественниками, русской культурой в изгнании, как людей, вырванных историческими событиями из своей среды и переживающих расставание с Родиной как трагедию. Нетрудно представить, что в такой ситуации можно отыскать массу сентиментально-ностальгических нот, нередко окрашенных в филомонархические тона.
Дореволюционная эмиграция, остающаяся в тени последующих волн, представляет интереснейший материал для исследователя. Причина -- то, что она была абсолютно разнообразной во мнениях, мотивах переезда и ожиданиях от новой страны, а также то, что происходила в момент формирования национальных идентичностей не только внутри Российской империи, но и за ее пределами -- в странах, принимающих переселенцев. Неустойчивость представлений о том, что значит быть русским или аргентинцем, сыграла свою роль во взаимодействии людей, по- разному представлявших себе свою идентичность, пускай и выраженную только на словах.
Кого же считать русским в данном контексте и, соответственно, кого относить к русской эмиграции? Для ответа на этот вопрос попытаемся руководствоваться следующим критерием. Перед нами предстают две совокупности: те, кого считали русскими, и те, кто сам считал себя таковым. Они могли как совпадать, так и различаться, и на протяжении всей истории русской эмиграции соотношение этих двух категорий варьировалось, и выяснение того, какие факторы влияли на данный процесс, -- тема отдельного исследования. Однако был момент, когда эти совокупности практически совпали: с началом в России революционных событий 1917 г., принятых русским зарубежьем с непередаваемым восторгом.
На волне эйфории по поводу революции в начале мая 1917 г. в русской газете Буэнос-Айреса «Новый мир» публикуется открытое письмо Комитета друзей Свободной России, подписанное гражданином Заславским, министру иностранных дел Временного правительства П.Н. Милюкову. В письме от лица русских, живущих в Аргентине, приветствуется революция и обращается внимание на ряд проблем соотечественников, но особенно интересна справка, дающая общее представление о том, что представляет собой сообщество русских эмигрантов:
«Русская колония в Аргентине состоит, Ваше Превосходительство, из приблизительно 150.000 душ, часть которых населяет колонии, основанные и управляемые Еврейским Колонизационным Обществом. Эти колонисты делают честь нашей дорогой родине добрым именем, которое умели приобрести в этой стране, законы которой либеральны и признают полнейшую свободу вероисповеданий; они очень скоро доказали, что в области деятельности мало для них ведомой на их родине, они много успели: теперь обрабатывают 600.000 гектар, заселяют и собирают жатву, являясь таким образом предшественниками громадного населения, которое последует их доброму примеру -- приложению своей энергии на культивирование дорогой земли матушки России, теперь и навсегда свободной.
Остальная часть русской колонии в Аргентине состоит из различных категорий: купцов, ремесленников и рабочих, принимающих активное участие в жизни страны, интересуясь всем, пользуясь равными правами с другими жителями республики. Те, которые здесь уже давно, ассимилировались, приняли аргентинское гражданство и занимаются активно политикой. Один из наших соотечественников, эмигрант, фигурирующий одним из руководителей социалистической партии в Аргентине, доктор Дикман, имел честь быть выбранным депутатом в Национальный Конгресс 55.000 голосов без различия рас и религий в городе Буэнос-Айрес, представителем которого он состоит в Палате Депутатов» Новый мир. 1917. № 182..
Празднование революции было всеохватывающим, а участие в нем выходцев из России было чуть ли не решающим. В качестве одной из иллюстраций можно привести грандиозный митинг, состоявшийся в апреле 1917 г. на одной из площадей в центре Буэнос-Айреса -- Пласа Мисерере, организованный 47 русскими и еврейскими организациями столицы, где звучали выступления на трех языках: на испанском, русском и идиш. После этого процессия двинулась к Пласа Лаваже, где митинг продолжился, заполнив собой улицы и превратившись в километровую колонну Pittaluga Roberto. Soviets en Buenos Aires. Buenos Aires, 2015. P. 33.. Торжества охватили не только столицу и пригороды, но и всю страну. В той же газете «Новый мир» от 6 мая 1917 г. приводилась новость о том, что комитет выходцев из России во главе с Ароном Павловским провел благотворительный праздник, а собранные средства были отправлены министру иностранных дел П.М. Милюкову с сопроводительной телеграммой:
«Русские жители провинции Мендозы отпраздновали большими публичными манифестациями счастливое событие падение Самодержавия.
Аргентинцы и союзники с энтузиазмом приветствовали Думу, выражая пожелание счастья России под новым режимом.
Празднества дали повод в пользу Русского Красного Креста три тысячи пятьсот одиннадцать франков, которые посылаем сегодняшней почтой.
Да здравствует Свободная Россия!
Павловский» Новый мир. 1917. № 183..
Новостям о падении самодержавия также обязано появление Комитета друзей Свободной России. Среди его организаторов можно выделить Деметрио Арановича, Альберто Гершунова и Иду Бондареву. Также заметно, что значительная часть тех, кто вошел в Комитет в самом начале его работы, -- это представители группы «Авангард» из Социалистической партии Аргентины.
Уже в следующем номере «Нового мира» была опубликована новость о том, что Милюков покинул пост министра, и страницы газеты запестрели заявлениями разных граждан о том, что к обращению Комитета друзей Свободной России они не имеют никакого отношения (преимущественно из-за поддержки Советов рабочих и солдатских депутатов и недоверия к Временному правительству), как, например, это:
«М. Г., г. редактор!
Прошу поместить в Вашей газете письмо от 12-го с.м. Председателю Комитета Друзей Свободной России г. Заславскому.
Милостивый государь!
Довожу до Вашего сведения, что по причинам принципиального характера выхожу из состава Комитета Друзей Свободной России.
Прошу также, чтоб имя мое не фигурировало в обращении к министру иностранных дел г-ну Милюкову.
С почтением,
Ида Бондарева» Там же. № 184..
Имя Иды Бондаревой появляется вновь на страницах «Нового мира» через два номера, в анонсе ее выступления в салоне «Гарибальди», выступление называлось «Роль пролетариев в Российской революции и отношение к Временному Правительству». Ида Бондарева должна была выступить наряду с другими докладчиками на собрании, организованном Комитетом им. Корнелия Тиссена, целью которого объявлялось «выражение отношения к настоящему историческому моменту в России» Там же. № 186.. Этот анонс соседствует на газетной странице с воззванием протоиерея Константина Изразцова с просьбой о помощи в сборе средств для нуждающихся:
«Воззвание
Помогите!
Всем известно трудное, скажу прямо -- безысходное положение наших русских рабочих здесь: работу найти страшно трудно, а средств к существованию никаких. Некоторые из них приходят и просят хлеба. По примеру прошлых лет, я с конца Апреля принимаю всех русских, без различия вероисповедания, на ночлег, давая им однажды в сутки приблизительно по полфунту хлеба с кружкой горячего чая, рассчитывая на человека не более 12 сентавос за раз. В начале мая было 6, 8, и 10 чел., к концу месяца набралось 1718 и теперь почти каждый день приходят новые ночлежники: народ рад хоть немножко согреть желудок горячим чаем и провести ночь на полу в темной комнате...
У меня имеется остаток от прошлогодних пожертвований, которым я пока и оперировал; других средств никаких не имеется. Прошу всех кто может: помогите накормить голодных!
Протоиерей К. Израсцов
Пожертвования присылать Reverendo C. Izrastzoff -- Calle Brasil 315. Bs. Aires. Iglesia Rusa Там же.» Там же..
Обращает на себя внимание формулировка «всех русских, без различия вероисповедания», относящаяся к большинству русского сообщества в Аргентине.
Еще через две недели в газете появился отчет о мероприятии Комитета им. К. Тиссена в салоне «Гарибальди». Особенно он интересен рассказом об инциденте, связанном с главой российской дипломатической миссии Евгением Штейном: внезапно «внимание публики отвлечено было неожиданным появлением в зале вездесущего теперь Штейна со свитой, пришедшего, очевидно, послушать “запрещенные” речи» Там же.. Присутствующие были возмущены появлением на их собрании представителя старой власти, который теперь выступал представителем Временного правительства. Он уже не в первый раз появлялся на революционных торжествах ко всеобщему недоумению, в особенности крайне левых: «Присутствие Штейна в салоне все время вызывало неудовольствие публики, находившей, что здесь, в рабочей и демократической среде, ему не место и что скоро никуда нельзя будет явиться, чтобы не натолкнуться на Штейна и Ко» Там же.. Но из уважения к Комитету Тиссена и нежелания помешать митингу публика терпеливо сносила его присутствие, не скрывая, впрочем, своих чувств. В какой-то момент поняв, что ему вовсе не рады, посол начал выбираться из салона. Находившаяся в фойе толпа проводила дипломатов свистом, шипением, криками и «некоторыми нелестными эпитетами».
В том же номере была опубликована новость об отставке Александра Павловского -- его вынужденном уходе с должности в правительстве города:
«Видный член нашей колонии и один из редакторов “Нового Мира” г. А.Я. Павловский, занимавший пост директора городского движения, суб-генерального инспектора и другие посты в местной коммуне в продолжении 17 лет, принужден был выйти в отставку, вследствие официальной жалобы представителя старого режима Штейна, обидевшегося на статьи, критиковавшие деятельность русского дипломатического корпуса за границей и указавшие на необходимость заменить приверженцев Николая искренними и верными друзьями нового строя в России» Там же. № 188..
Далее отмечалось, что Павловскому не хватало всего двух с половиной лет до выхода на пожизненную пенсию. Тексты этого периода в целом не скупятся на пафос. «Весть об этом [отставке], -- писала газета, -- вызвала всеобщее возмущение в колонии, свидетельством чего могут служить сочувственные письма, полученные здесь г. Павловским, оказавшимся через четыре месяца после освобождения России жертвой забытого здесь представителя свергнутого режима» Там же..