Герой А. Камю, совершивший убийство, полностью отчужден от окружающих его людей и их нравов, и он действительно посторонний. Он аутичен и не нуждается ни в ком. Он абсолютно одинок, даже в суде воспринимает себя как бы со стороны.
Мысль о тотальном одиночестве и разобщенности людей, об отсутствии взаимопонимания между ними пронизывает и творчество К. Гамсуна. Его герои - замкнутые в себе монады среди таких же замкнутых монад, затянутых пеленой загадочности и непостижимости. Личность у К. Гамсуна - загадочный феномен, неуютно, неловко чувствующий себя в цивилизованном мире и, подобно героям А. Камю, находящий счастье и свободу в общении с природой, в полном одиночестве. И хотя К. Гамсун в мировой литературе занимает одно из самых видных мест как поэт любви, его любящие персонажи не могут понять друг друга.
Несомненно, эта тема в искусстве Запада, как и у нас, социально значима и актуальна, но исследование ее, независимо от конкретных общественных отношений, неизбежно превращается в констатацию тоски, отчаяния, обреченности, неизлечимой всеобщей «болезни века». Однако тему отчуждения «открыли» отнюдь не в середине ХХ в. Известно, что Маркс для подтверждения своего положения об отчужденности людей и вещей частной собственностью ссылался на У. Шекспира. И позже великие реалисты (О. Бальзак, Ф.М. Достоевский) анатомировали явление расчленения личности под давлением социальных отношений, в результате чего возникает отчуждение в общественной и психологической сферах.
Между тем в литературе и искусстве XXI в. тема отчуждения личности не имеет такого же распространения, как в прошлом столетии, видимо, по причине того, что она в значительной мере исчерпана. Появились новые или актуализировались старые, казалось бы, давно забытые проблемы, нуждающиеся в художественном познании. Но тема отчуждения личности отнюдь не носит временный характер, она вечна. В далеком прошлом не только У. Шекспир писал о ней.
Многие криминологические исследования убедительно свидетельствуют о том, что преступников отличает психологическая дистанция от других людей, многие из них одиноки и замкнуты, у них мало друзей и близких знакомых, они не имеют семьи и не стремятся завести ее, долго нигде не работают и переезжают из одного населенного пункта в другой, некоторые даже ведут бездомное существование, занимаются бродяжничеством. Для них характерно стремление к уединению, еще в детстве они предпочитали игры в одиночку. Такие особенности чаще наблюдаются среди насильственных, насильственно-корыстных преступников и воров.
Одиночество и отчуждение от общества и его ценностей формируют особый психологический настрой, особую позицию по отношению к окружающему миру и самому себе, нередко ощущение своей ненужности, выброшенности, неприспособленности к жизни. Такие преступники, в отличие от непреступников, хуже усвоили требования правовых и нравственных норм, которые не оказывают на них существенного влияния. Они могут настолько пренебрегать этими нормами, что создается впечатление, что они о них ничего не знают. Эти люди часто не понимают, чего от них требует общество, даже когда это связано с простейшими вещами, например заботой о детях. Можно предположить, что это связано с необычностью их установок и восприятия, из-за чего любые жизненные ситуации существенно искажаются. В итоге человек не может понять, чего от него ждут и почему он не должен совершать то или иное действие. Причем, что весьма важно, поскольку нормативный контроль поведения нарушен, оценка ситуаций осуществляется не с позиций социальных требований, а исходя из личных переживаний, обид, влечений и инстинктов.
Нарушение социальной адаптации часто связано с отсутствием мотивированности к соблюдению социальных требований. В этом случае человек понимает, чего от него требует окружение, но не желает эти требования выполнять, а часто просто не понимает их, они не его, они - чужие. У таких людей плохая социальная приспособляемость, поэтому возникают значительные сложности при попытках адаптироваться в малых группах. Отчужденность преступников проявляется, например, в том, что среди них больше, чем среди законопослушных граждан, тех, у кого невысокий уровень образования и производственной квалификации, отсутствует семья, отмечаются слабые связи с родственниками, кто часто меняет место работы и жительства.
Об этом убедительно свидетельствуют истории жизни отдельных преступников и преступниц, особенно из числа рецидивистов. Многие из них никогда не были женаты (замужем), а если и были, то утратили связи с семьей и не стремятся к их восстановлению. Иногда даже женщины теряют контакт с детьми. Нет сомнения в том, что у таких лиц вырабатывается особый взгляд на жизнь, свое специфическое ее ощущение, и реагируют они на возникающие жизненные ситуации в соответствии с этим. Поэтому не должны удивлять их, на первый взгляд, странные, иногда нелепые, резко выходящие за рамки обычного поступки, к тому же вроде бы ничем не мотивированные. Но они лишь внешне кажутся таковыми, а на самом деле в результате глубокого анализа всегда можно обнаружить, что их преступное поведение внутренне закономерно, субъективно, целесообразно и во всех случаях мотивировано.
Именно указанные признаки в совокупности с антиобщественными взглядами и ориентациями отличают преступников от непреступников, а их сочетание (необязательно, конечно, всех) у конкретного лица выступает в качестве непосредственной причины совершения преступления.
Негативные психологические особенности личности формируются в рамках индивидуального бытия, на базе собственного житейского опыта, а также биологически обусловленных особенностей. Однако многие особенности, так же как и психологические черты, носят как бы нейтральный характер и в зависимости от условий жизни, воспитания наполняются тем или иным содержанием, т.е. приобретают социально полезное или антиобщественное значение.
Сочетание указанных выше психологических особенностей, потенциально предрасполагающих к совершению преступлений, обнаружено исследователями и в других странах. Например, обследование подростков, проведенное в США, показало, что те, у кого были установлены эти сочетания, чаще совершали преступления.
Исследование насильственных преступников с помощью методологии Леонгарда - Шмишека, осуществленное нами совместно с Е.Г. Самовичевым в 1970-х гг., показало, что для них типично отсутствие эмпатии, умения и желания поставить себя на место другого, идентифицироваться с ним. Это объясняет ту жестокость, часто и особую жестокость, которая проявляется такими преступниками в отношении жертвы. В начале этого столетия нами было осуществлено аналогичное изучение насильственных и корыстных преступников. Результаты исследования в основном совпали с ранее полученными, причем неадаптированных и недостаточно адаптированных оказалось больше среди первых. При этом был установлен высокий удельный вес психопатов среди убийц, что проявляется в отсутствии раскаяния и действительного признания своей вины. Осужденная за убийство своей квартирной хозяйки на наш вопрос, жалеет ли она о содеянном, с недоумением ответила: «Конечно, если бы не это я бы сюда не попала!».
Результаты тестирования, а также беседы с конкретными лицами, осужденными за убийства, изучение их жизненного пути, отношений в семье и на работе убеждают в том, что они не только крайне уязвимы и ранимы в межличностных контактах, но и не умеют строить и поддерживать такие контакты, т.е. общение для них затруднено. Эта психологическая особенность в дальнейшем была выявлена и у тех, кто совершил изнасилования: неумение устанавливать должные отношения с женщинами тесно связано с мотивацией сексуальных нападений и является ведущей чертой практически всех так называемых маньяков, особенно тех, которые убивают жертв своей сексуальной агрессии.
Обследование преступников с помощью Методики многостороннего исследования личности (ММИЛ), проведенное различными авторами, показало, что для них характерны пики по таким шкалам, как изоляция (отчужденность), импульсивность и ригидность (шкалы 4, 6, 8). Удельный вес преступников, характеризующихся названными пиками, намного выше, чем среди законопослушных граждан.
Профиль ММИЛ преступников указывает прежде всего на плохую социальную приспособленность и общую неудовлетворенность своим положением в обществе. У них выражена такая черта, как импульсивность, которая проявляется в сниженном контроле своего поведения, необдуманных поступках, пренебрежении последствиями своих действий, эмоциональной незрелости.
Выраженная психологическая изоляция преступников, установленная и нами, может свидетельствовать о нарушении эмоционального контакта с окружением, невозможности встать на точку зрения другого, посмотреть на себя со стороны. Это также снижает возможность адекватной ориентировки, способствует возникновению аффективно насыщенных идей, связанных с представлением о враждебности со стороны окружающих людей и общества в целом. В этом случае может создаться такое представление субъекта об обществе, с которым реальное общество не тождественно. С другой стороны, одновременно идет формирование таких черт, как уход в себя, замкнутость, отгороженность и т.д. По мнению большинства исследователей, работавших с тестом, подобные личностные тенденции вызваны повышенной сензитивностью и чрезмерной стойкостью аффекта. Правильная оценка ситуации затрудняется, так как поведением управляют аффективные установки. Одинокому, замкнутому человеку их трудно разрешить, поскольку он не общается или мало общается с другими, в связи с чем не умеет обращаться к ним за советом или помощью. В результате аффект накапливается и может привести к взрыву.
Конечно, одиночество и отчуждение присущи не всем преступникам. Так, среди них особое место занимают расхитители, взяточники и другие должностные преступники. Эти лица по сравнению с другими преступниками являются более адаптированными, приспособленными к различным социальным ситуациям и их изменениям; лучше ориентируются в социальных нормах и требованиях, более сдержанны, могут хорошо контролировать свое поведение. Одним словом, они очень мало или ничем не отличаются от других людей. Расхитителям не свойственны такие черты, как агрессивность и импульсивность поведения, которые отмечаются у насильственных преступников. Они более общительны, большинство из них не испытывает трудностей в установлении социальных контактов, у многих встречаются такие черты, как стремление к лидерству, потребность в социальном признании. Большинство из них женаты, имеют детей и к семье относятся заботливо.
Одиночество и отчуждение человека могут проистекать из разных источников, в связи с чем можно выделить отдельные типы соответствующих фундаментальных личностных состояний. Одиночество как состояние и потребность в нем вырабатываются в результате неблагоприятного воспитания в семье, когда родители эмоционально выталкивают сына или дочь из семьи и они, по существу, растут одинокими, в изоляции от отца и матери, что со временем становится их привычной личностной позицией. Одиночество может возникнуть в результате длительной болезни, когда ребенок или подросток не только не общается со сверстниками, но, будучи изолирован из-за недуга, как бы вынужден погрузиться в себя. Человек может очертить вокруг себя замкнутый круг, чтобы не делиться с другими тем, чем он обладает или думает, что обладает, потому, что он самодостаточен, живет только по своим внутренним канонам и ему действительно никто не нужен, особенно если он эмоционально холоден и не способен идентифицироваться с другими людьми. Такими были «великие» преступники ХХ в. Гитлер и Сталин, самодостаточные и действительно одинокие люди.
Сама природа в содружестве с обществом создала людей в амбивалентном единстве тяготения друг к другу - отвергания друг друга, стремлении к одиночеству или обязательному объединению. Одни боятся быть отверженными больше смерти, в то время как другие могут существовать только в социально-психологической изоляции.
Различие между нашей стадной и человеческой природой лежит в основе двух видов ориентаций: стадной и разумной. Рационализация - это компромисс между нашей стадной природой и человеческой способностью мыслить. Последняя вселяет в нас уверенность в том, что все, что мы делаем, удовлетворяет требованиям разума, и именно поэтому мы стремимся показать, что наши иррациональные мнения и решения являются вполне разумными. Но поскольку мы не овцы, разум и бессознательное являются нашим настоящим руководителем; мы руководствуемся совершенно принципами стадной сплоченности и человеческой индивидуальности.
Двойственная природа мышления, дихотомия разума и рационализирующего интеллекта являются выражением основной дихотомии человека - сосуществующих потребностей в зависимости и свободе.
Мысль о том, что человек является стадным животным, совсем не нова. Но в той же мере она и не точна и не учитывает всей сложности природы человека и его отношений с обществом. Действия одних людей (и очень многих, всех людей толпы!) действительно детерминированы потребностью следовать за вожаками и находиться в тесном контакте с окружающими. Однако за свою многотысячную историю человек привык не доверять другим, даже, казалось бы, близким и преданным, поскольку он убежден, что эти другие вполне могут покуситься на его жизнь, здоровье, достоинство, имущество, на его женщин и социальные статусы. Они способны сделать его несчастным и обездоленным, отсюда его эмотивность, подозрительность, недоверчивость, ранимость, агрессия как способ защиты и утверждения себя. Поэтому в нем, как справедливо отмечал Э. Фромм, сосуществуют потребности в зависимости и свободе. Одиночество очень часто предоставляет свободу, которая может быть и иллюзорна.