Отчуждение личности как причина преступности
Антонян Юрии Миранович
Предлагается криминологическое понимание отчуждения личности, раскрываются отдельные аспекты этого явления. Исследуются его связи с другими социальными факторами, имеющими криминогенное значение. Даются характерные черты отчужденной личности, раскрываются связи отчуждения с высокой тревожностью.
Ключевые слова: криминология, отчуждение, личность, преступность, причина.
Alienation of the person as a cause of crime
A criminological understanding of the alienation of the individual is proposed, some aspects of this phenomenon are shown. Its connections with other social factors of criminogenic significance are investigated. The characteristic features of an alienated personality, the connection of alienation with high anxiety are given.
Keywords: criminology, alienation, personality, crime, cause.
Отчуждение есть реальность независимо от того, как понимать это явление. Оно носит всеобщий характер, проявляется в человеке по отношению и к самому себе, и к другим людям, и к окружающему миру. Даже Бог есть отчужденное «Я», с помощью которого личность видит себя со стороны, оценивает и принимает решения. Но отчуждение ни в коем случае не есть просто отрицание всего и вся, это не бунтарство, в том числе примитивное. Это непроизвольное, спонтанное, стихийное неприятие мира, его базовых ценностей и уход (необязательно физический) от людей; это постоянное ощущение непреодолимой дистанции между собой и ими; это восприятие среды и себя самого как чуждых, непонятных, враждебных.
Но отчуждение может быть намеренным, сознательным. В этом случае оно представляет чрезвычайную опасность, например при терроризме и массовых убийствах.
С позиции криминологии нас в первую очередь должно интересовать отчуждение человека от других людей и морали, в несколько меньшей степени - от труда, производства, государства, его институтов, хотя и такое отчуждение может иметь криминогенный эффект.
Проблема отчуждения человека относится к числу наиболее актуальных в философии и социологии. Особенно нас должны интересовать те учения, которые могут быть использованы для объяснения природы преступности. К ним относится, например, теория социальной дезорганизации общества, разработанная и глубоко исследованная Э. Дюрк- геймом, а затем Р Мертоном, Т Селлином и ихпоследователями, среди которых много отечественных социологов. Но, на наш взгляд, эта теория не уделяла должного внимания тому, что дезорганизация в обществе имеет место и по причине разобщения людей, их взаимного непонимания, ухода от общественных идеалов и ценностей. Р Мертон в связи с причинами преступности отмечал, что не просто в бедности и не просто в ограничении в возможностях, а в навязывании всему населению цели материального успеха, в господстве единых для всех символов социального продвижения при недоступности или явно неравной доступности законных средств для завладения ими - в этом суть аномии как фактора роста преступности. Таким образом, социологическое понимание аномии пытается объяснить существование преступности вообще и ее высокий уровень в развитых странах.
Р. Мертон согласен с Э. Дюркгеймом в том, что понятие аномии относится к состоянию относительного отсутствия норм в обществе или группе, к качествам социальной или культурной структуры, а не качествам людей, противостоящих этой структуре. При использовании данного понятия для понимания различных форм девиантного поведения оно было расширено скорее по отношению к состоянию людей, чем к их окружению. Но, несмотря на это, психологическое понятие аномии является составной частью социологического понятия аномии, а не его заменителем [1, с. 282-283].
Представляется, что аномию нужно относить не к отсутствию норм в обществе или группе (отсутствия норм в обществе или группе никогда не было и не будет, какие-то нормы были даже в первобытном стаде, есть они и у социализированных животных). Указание на относительное отсутствие норм ничего не объясняет, потому что не поясняется, что имеется в виду под «относительным». Отнесение аномии к качествам социальной или культурной структуры необоснованно, прежде всего потому, что без соответствующего отношения к нормам человека они попросту не могут существовать. Поэтому психологическое понятие аномии должно существовать наряду с социологическим, но не быть его частью.
Отчуждение при аномии состоит, на наш взгляд, в том, что человек не адаптирован к каким-то социальным нормам, отвергает их или не верит в них, а в некоторых случаях просто не знает об их существовании. Но всегда отчужденная или неотчужденная личность находится в определенном отношении с окружающим миром, который невозможно представить без социальных норм, и с самим собой, что не менее важно.
Аномия выражает также отсутствие эталонов, стандартов сравнения с другими людьми, которые позволили бы оценить свое положение, место в социальной структуре, выбрать образцы поведения, без чего все это становится неопределенным, колеблясь (в социальном плане) от нормы к патологии. Э. Дюркгейм рассматривал аномию как постоянное и нормальное состояние современного общества. Но с этим трудно согласиться в том плане, что аномия имеет место не только в современном обществе, но и в любом. Поскольку общество провозглашает одинаковые для всех цели и ценности, то индивиды, лишенные богатства, власти, престижа, неизменно вступают с ним в конфликт, пытаясь достичь этих целей и приобрести эти ценности противоправным путем.
Как раз в этом можно видеть практически главную причину великого множества корыстных, прежде всего коррупционных, преступлений в нашей стране.
Объясняя преступность, Э. Дюркгейм считал, что преступление наносит ущерб очень сильным коллективным чувствам. В обществе, в котором более не совершаются преступления, чувства, страдающие от преступлений, должны были бы обнаруживаться в индивидуальном сознании всех без исключения членов и проявляться в той же степени, в какой проявляются противоположные им чувства. Если в сознании человека замолкнут мотивы, пробуждающие его к воровству, он станет более чувствительным к нарушениям, которые до этого его лишь слегка затрагивали. Люди станутэнергичнее реагировать на всякие нарушения, будут считать их более позорными. Это приведет к тому, что некоторые нарушения из области моральных проступков перейдут в область деяний, характеризуемых как преступные. С другой стороны, преступное поведение становится таковым не в силу каких-либо присущих данному деянию качеств, а связи с определением, которое дает этому деянию коллективное сознание. Если общественное сознание становится сильнее, обладает достаточным авторитетом, чтобы подавить эти отклонения, то само делается более чувствительным, взыскательным и, выступая против малейших отклонений с энергией, проявляемой до этого только в отношении более значительных нарушений, придаст им столь же серьезное значение, какое раньше придавалось преступлениям [2, с. 40-42].
Между тем общества, в котором более не совершается преступлений, на Земле не существует, разве что какая-нибудь совсем микроскопическая страна, да и то весьма сомнительно. Так что Э. Дюркгейм на этот счет мог бы быть вполне спокоен. С другой стороны, из его рассуждений следует, что преступность вечна, с чем нельзя не согласиться.
Так как аномия, считал Э. Дюркгейм, вызывает в одинаковой степени и убийство, и самоубийство, то все, что может уменьшить ее развитие, уменьшает и развитие ее последствий. Не следует опасаться, что если ей помешают проявляться в форме самоубийства, то она выразится в большом количестве убийств, ибо человек, оказавшийся настолько чувствительным к моральной дисциплине, чтобы из уважения к общественному сознанию и его запретам отказаться от мысли покончить с собой, еще с большим трудом решился бы на убийство, подвергающееся более суровому осуждению и влекущее за собой более суровое возмездие [3].
Можно согласиться с тем, что аномия действительно может быть почвой, на которой развиваются антиобщественные проявления. Как отмечал А.М. Яковлев, состояние аномии, во-первых, может характеризовать общество, в котором нормативные стандарты поведения, а также существующие в нем убеждения либо серьезно ослаблены, либо отсутствуют. Во-вторых, состояние аномии может быть констатировано и применительно к отдельному лицу, если оно социально дезориентировано и переживает чувство изолированности от общества [4, с. 13].
Отчуждение личности от среды, особенно ближайшей, может играть весьма существенную роль в совершении самоубийства. Ощущение реального или мнимого равнодушия к себе окружающих, а тем более их презрения и ненависти способно толкнуть к суициду.
Отчуждение может сосредоточить все силы человека на самом себе и одновременно сформировать неуважение к чужой жизни, здоровью, чести и достоинству, выступая субъективной причиной совершения преступления. Это неуважение будет сильнее в случаях, когда человек постоянно находится в среде, социальные нормы которой прямо предписывают убийства, например в нацистских концлагерях. Такие лагеря возможны лишь в тиранических странах, где общая субкультура основана на презрении к человеку. Морально порицаемые нормы особенно губительны, если они усваиваются психопатами и некрофилами, вообще лицами с расстройствами психической деятельности. Но и в этом случае успешная адаптация (социализация) Квалифицированный анализ проблем адаптации, в том числе онтогенетические и филогенетические аспекты этого явления, даны в монографии: Рыбак А.З. Криминология в человеческом измерении. М., 2020 [5]. к позитивной среде и усвоение норм играют главную роль в формировании личности. Так, при должном воспитании некрофильские влечения могут детерминировать успешного патологоанатома или исследователя, а при негативном - убийцу.
Вообще криминогенную роль психических аномалий не следует абсолютизировать. Каждый из названных аспектов индивидуального отчуждения может иметь криминологически значимые последствия, но они совсем не неизбежны и не фатальны.
Все эти субъективные факторы могут быть значимы и для анализа причин и природы антиобщественного поведения. Вместе с тем это просто части одного явления, они взаимосвязаны и взаимообусловлены. Так, культурное отстранение и социальная изоляция могут порождать нормативную дезориентацию. С другой стороны, нормативная дезориентация может усугубить социальную изоляцию и т.д. В то же время каждая из этих модальностей обусловливается и иными причинами. Например, бессилие и бессмысленность в значительной мере могут определяться психическими особенностями личности, ее развитием, социальным статусом и т.д. Разумеется, перечисленные аспекты отчуждения не только не равнозначны, но и не исчерпывают всех сторон этого явления даже на индивидуальном уровне. Наше последующее изложение будет преследовать цель показать все его многообразие.
Отклоняющееся от нормы поведение может быть расценено как симптом несогласованности между определяемыми культурой устремлениями и социально организованными средствами их удовлетворения. Недостаточность координации целей и средств ведет к аномии [6, с. 300-302]. Р Мертон отмечал, что его соображения о связи социальной структуры и аномии не носят характера морализации. Однако напрашивается вывод, что аномия означает не просто отсутствие координации между целями и средствами, она представляет собой отчуждение личности от этических норм, запрещающих использовать определенные средства для достижения успеха. Если бы такого отчуждения не было, отсутствовала бы и отмеченная выше несогласованность [6, с. 312].
В целом же концепция отклоняющегося поведения, предложенная Р Мертоном, не универсальна, потому что он пытается объяснить личным успехом, вернее его недостижением, все виды отклоняющегося поведения: от «ухода от жизни» до мятежа против существующего строя. Разумеется, далеко не всегда отчуждение приводит к преступному и иному отклоняющемуся поведению. Оно способно порождать и вполне достойные действия.
Марксизм понимал отчуждение как социальный процесс, присущий классово-антагонистическому обществу и характеризующийся превращением деятельности человека и ее результатов в самостоятельную силу, господствующую над ним и враждебную ему. Истоки отчуждения - в частной собственности и антагонистическом разделении труда. Отчуждение выражается в господстве овеществленного труда над трудом живым, в превращении личности в объект эксплуатации и манипулирования со стороны господствующих классов, в отсутствии контроля над условиями, средствами и продуктами труда. Маркс и Энгельс пытались доказать также отчужденность социальных институтов и норм от трудящихся, идеологии от жизни, что приводит к формированию у членов общества такого уровня притязаний и ожиданий, который не соответствует действительным возможностям общества и нередко вызывает отклоняющееся поведение.
Тема отчуждения продолжает относиться к числу центральных в современном западном искусстве. Помимо Ж.-П. Сартра, ее успешно разрабатывали такие крупнейшие мастера, как Т Манн, У. Фолкнер, К. Гамсун, Ф. Кафка, А. Камю в литературе, М. Антониони, Ф. Феллини в кино. Так, в творчестве Ф. Кафки отчуждение личности, ее одиночество, отсутствие контактов, беззащитность, зависимость и унижение, бесчеловечная и бездушная власть государства, ее институтов и бюрократических учреждений вскрыты с исключительной убедительностью.
Эта тема возникла из острого ощущения человеком потери своей индивидуальности, своего внутреннего одиночества в обществе и вместе с тем зависимости от него. Многие работы, посвященные данной проблеме, выражают протест против обесчеловечивания личности, растущую тревогу за распад общества на изолированные составные элементы. Например, в фильмах М. Антониони контакты между людьми случайны, непрочны и недолговечны, распад связей возводится в ранг фатальной закономерности, а стремление убежать от одиночества и себе подобных неизбежно оказывается бесплодным.
В произведениях А. Камю, особенно в повести «Посторонний», внешний мир чужд и непонятен главному герою, вызывает у него ощущение призрачности . Он равнодушен ко всему, в том числе к браку, любви, приятельству, служебному и даже сыновнему долгу. Как следствие этого, посторонний видит то, что скрыто для других, не почитает условностей, не лжет и не играет в игру тех, с кем контактирует, пренебрегает лицемерием, из которого соткана мораль формального долга. Он бродит в стороне от людей по окраинам жизни частной, уединенной, чувственной. Именно поэтому он вызывает тревогу у других, страх разрушения привычного для них миропорядка.