186 Издательство «Грамота» www.gramota.net
Институт дружбы народов Кавказа (филиал) в г. Светлограде
От стигматизации к статусу: законодательная эволюция института усыновления в Англии в XIX - начале XXI столетия
Татаринцева Елена Александровна, к.ю.н.
Интерес к исследованию истории английского законодательства об усыновлении неслучаен. Та стремительность, которая характерна для его развития, упорство, с которым английское общество пыталось легализовать его в начале XX столетия, чтобы к началу XXI столетия превратить институт усыновления в один из основных способов защиты прав ребенка, утратившего родительское попечение, наделив его полноценным правовым статусом, позволяет взглянуть на данный институт с точки зрения полезности его опыта для Российской Федерации и решения в этой сфере задач, определенных Национальной стратегией действий в интересах детей на 2012-2017 гг.
Институт усыновления в Англии прошел сложный исторический путь развития. В отличие от многих европейских стран, таких как Франция, Германия, Италия и Испания, а также Канада и некоторые штаты Северной Америки, в частности, Массачусетс, Луизиана и Техас, где основой развития законодательства об усыновлении стало римское право, распространившееся на этих территориях через воздействие французского и испанского права, в Англии институт усыновления получил правовое признание лишь в 1926 г. После этого усыновление было законодательно признано в 1929 г. в Северной Ирландии и в 1930 г. - в Шотландии [14, p. 308].
Отсутствие законодательного признания данного института вело к невозможности установления прав усыновителей по отношению к воспитываемому ими ребенку. Английские семьи были вынуждены воспитывать детей, оставшихся без родительского попечения, не имея способов правовой защиты от неразборчивых в средствах их родителей, которые, согласно общему праву, могли вернуть ребенка обратно в любое время. Обычно это происходило при достижении им трудоспособного возраста, когда ребенок начинал зарабатывать собственные деньги [11, p. 186]. Вплоть до 20-х гг. XX столетия усыновление осуществлялось на основании неформальных соглашений.
Движение за законодательное признание института усыновления развивалось в Англии в рамках общего движения за защиту прав детей. Однако требование о признании усыновления постоянно наталкивалось на препятствия, замедляющие его реализацию. В 1889-1890 гг. производились попытки внести на рассмотрение законопроект об усыновлении, ставивший целью защитить как права детей, лишенных родительского попечения, так и права лиц, заботившихся о них в так называемом усыновлении де-факто, но они были неудачны. Камнем преткновения стали положения о неотчуждаемости родительских прав - «кардинального принципа английского права», нарушение которого оппозиция Ее Величества считала недопустимым.
Слишком медленное формальное правовое признание института усыновления объяснялось также рядом других причин. Так, существовавшая в Англии свобода завещания означала, что имущие классы имели возможность заключать финансовые соглашения в отношении ребенка, независимо от наличия законного родительского статуса. Поэтому необходимость в формальном изменении этого статуса была менее острой, чем в странах, чья правовая система ограничивала возможность составить завещание или иное распоряжение в пользу тех, кто не являлся законным членом семьи. Незаконнорожденные дети богатых родителей были обеспечены материально, даже если они воспитывались вне семьи своего происхождения, но такие случаи были нечастыми и не касались большинства внебрачных детей.
Принятый в 1891 г. Закон об охране детей в соответствии с Хабеас корпус акт наделил суд правом действовать по собственному усмотрению в случае, если родитель требовал вернуть себе обратно де-факто усыновленного ребенка, от которого он ранее отказался или его бросил. В этом случае, хотя правовой статус ребенка не изменялся, «усыновители» могли обращаться с просьбой о применении мер защиты против любых требований, предъявляемых со стороны родителей ребенка.
В 1899 г. был принят Закон о праве бедных, предусмотревший некоторые меры защиты для семей рабочих, заботившихся о чужих детях. В законе указывалось, что решением органов местного самоуправления опекуны при определенных обстоятельствах могут приобретать все родительские права и обязанности в отношении ребенка до достижения им возраста 18 лет, а затем принимать меры к «усыновлению ребенка» [Ibidem]. И хотя полномочия опекунов были явно недостаточными и не всегда осуществлялись даже в случаях, очевидно требовавших реализации, впервые зафиксированный в статутах термин «усыновление» имел огромное значение, поскольку свидетельствовал о появлении концепции усыновления.
В начале XX столетия английское общество столкнулось с проблемой, когда, с одной стороны, родители, имеющие все права в отношении своих незаконнорожденных детей, не хотели или не могли их воспитывать, а с другой, как правило, бездетные семейные пары желали и были готовы воспитывать этих детей как своих собственных, но не имели на то законных прав. Неспособность правовой системы защитить тех, кто дефакто осуществлял заботу о нуждающихся детях, по мнению проф. С. Кретни, явилась «наиболее мощным фактором, повлиявшим на выдвижение требования о более широком законодательном признании института усыновления» [Ibidem].
Первая мировая война привела к резкому увеличению числа нуждающихся сирот, что повлекло за собой значительный рост усыновлений де-факто, наиболее очевидно проявившийся с 1918 г. по 1920 г. И хотя установить их точное число не было возможности, единственное существовавшее тогда так называемое «общество по усыновлению» - Национальная ассоциация усыновления детей - в период между 1917 г. и 1926 г. заключило 2057 соглашений об усыновлении [Ibidem].
Интерес законодателей к проблеме усыновления вновь вспыхнул в 1920 г., когда был создан Комитет под председательством сэра Альфреда Хопкинсона, задачей которого было рассмотрение вопроса о необходимости введения законодательных положений об усыновлении детей. Доклад Комитета Хопкинсона, сделанный в 1921 г., со ссылкой на доказательства, основанные на практике социальной работы, не оставил и тени сомнения в том, что институт усыновления должен быть законодательно прописан [9, p. 4]. При этом Комитетом было особенно отмечено, что помещение ребенка на воспитание в семью стоит значительно дешевле, чем его содержание в государственном учреждении [Ibidem]. усыновление английский право
Однако в Министерстве внутренних дел Великобритании доклад Комитета Хопкинсона был воспринят критически [11, p. 187], после чего последовал длительный период законодательного бездействия.
Решительные действия по законодательному признанию усыновления в английском праве были предприняты в 1924 г. лейбористским правительством Великобритании. Вновь назначенный Правительственный комитет под председательством Дж. Томлина - судьи отделения Лорд-канцлера, хотя и не относился к проблеме усыновления с большим энтузиазмом, но в его первом докладе, сделанном в 1925 г., была признана серьезность проблемы рождения внебрачных детей, при этом спорным оставался вопрос о том, сможет ли институт усыновления «помочь с решением этой проблемы» [16]. По мнению Комитета Томлина, сторонники усыновления разделились на две группы: одни полагали, что принятие закона об усыновлении предотвратило бы незаконную торговлю детьми, включая передачу их через посредников другим лицам за плату или без нее, их вывоз в другую страну без свидетельств о рождении; другие защищали интересы усыновителей дефакто и надеялись, что, поступая таким образом, они будут способствовать «росту числа лиц, которые готовы усыновлять детей, чьи родители неспособны или не желают их воспитывать». Комитет отклонил идею сторонников первой группы, однако предложения второй группы Комитет изучил со вниманием и, несмотря на свою точку зрения о том, что их заявления об отсутствии гарантий для усыновителей де-факто слишком преувеличены, сделал вывод, что наступил момент для законодательных изменений, которые давали бы право родителю ребенка с надлежащими гарантиями «передавать другому лицу все или только некоторые родительские права и обязанности» [Ibidem].
Вскоре после своего первого доклада Комитет Томлина опубликовал второй доклад [34], содержащий в себе законопроект, ставший, по существу, Законом об усыновлении детей 1926 г. (далее - Закон 1926 г.), знаменовавший собой рождение английского права усыновления [9, p. 5]. Закон об усыновлении детей был принят Британским Парламентом 4 августа 1926 г. и вступил в силу 1 января 1927 г.
В основу Закона 1926 г. было положено представление о том, что усыновление является процессом, где под контролем со стороны суда между родителями ребенка и его усыновителями заключаются и регистрируются гражданские контракты, обязательным условием заключения которых должно служить согласие родителей усыновляемого ребенка или лиц, их заменяющих, - опекуна, а также лица, обязанного содержать ребенка. В сущности, законному родителю ребенка предоставлялась возможность передать свои родительские права и обязанности другому лицу. Таким образом, впервые свое законодательное закрепление получил окончательный, бесповоротный акт передачи родительских прав и обязанностей от биологического родителя к родителю-усыновителю, а усыновленный ребенок становился законным ребенком усыновителей.
Закон 1926 г. требовал получения свободного согласия родителей на усыновление. Согласие выступало решающим моментом, главным условием в вопросе усыновления и основывалось на традиции, установленной в римском праве, в котором, однако, требовалось лишь согласие отца, обладающего полной властью в семье. Целью получения родительского согласия было предоставление гарантии того, что мать, передающая своего ребенка на постоянное воспитание, действует не вынужденно, под давлением внешних обстоятельств, а осознанно. Предполагалось, что, давая согласие на усыновление, стороны понимали сущность и последствия своих действий и осуществляли их свободно, по собственной воле. Право суда обходиться без родительского согласия устанавливалось лишь в строго ограниченных случаях: если родитель ребенка безвестно отсутствовал; оставил ребенка; являлся недееспособным для того, чтобы дать согласие на усыновление.
Усыновителем могло быть как одинокое лицо, так и супруги, имеющие право усыновлять раздельно. Усыновленным могло быть лишь несовершеннолетнее лицо, не достигшее возраста 21 года, однако его правовой статус оставался неопределенным [11, p. 196]. Закон 1926 г. не позволял усыновленному полностью интегрироваться в семью своих усыновителей, поскольку не затрагивал имущественных и наследственных прав усыновленных детей и не предусматривал право наследования имущества усыновителей, сохраняя все наследственные права ребенка по отношению к биологической семье [6].
Дальнейшее развитие событий действительно показало, что изменение правил, касавшихся права наследования, явилось одним из тех коренных изменений, которые повлияли как на саму природу усыновления, так и на формирование английского законодательства об усыновлении и его процедуры в целом.
Стремясь обеспечить защиту прав ребенка, Комитет Томлина рекомендовал, чтобы акт усыновления завершался вынесением судебного приказа, а не основывался на простом осуществлении административных действий, регистрирующих волю сторон, которые передают и принимают родительские права и обязанности [16]. Такие шаги были предприняты с целью обеспечения эффективной защиты прав и интересов ребенка в случае, если социальное и экономическое давление, диктуемое жизненными обстоятельствами, могло «заставить мать ребенка отказаться от него окончательно против ее желания…» [Ibidem]. Помимо этого, требование судебной санкции гарантировало компетентное и независимое рассмотрение дела с точки зрения обеспечения благосостояния ребенка и противодействовало незаконной торговле детьми. Следует отметить, что в тот исторический отрезок времени внимание английского правительства не было сосредоточено на поиске постоянного альтернативного дома для детей, лишенных попечения родителей. Закон 1926 г. предусматривал обеспечение постоянных домов для младенцев, чьи матери не состояли в браке, и поощрял создание нового семейного ядра путем заключения законного брака между родителями ребенка.
Поскольку процедура усыновления рассматривалась в качестве контракта для получения свободного и действительного родительского согласия на усыновление, суд требовал присутствия на процессе биологических родителей, которые должны были знать, что произойдет с их ребенком. Было высказано мнение, что имя и адрес усыновителя в форме о согласии следует изменять. Существовала реальная опасность того, что если мать захочет узнать местонахождение своего ребенка, она может нарушить его покой или шантажировать усыновителей. Эта потенциальная опасность удерживала усыновителей от обращения к процедуре, предусмотренной Законом об усыновлении 1926 г. Поэтому значительное число усыновлений, произведенных де-факто, продолжало оставаться нелегализованными: спустя десять лет после вступления в силу Закона об усыновлении 1926 г. только треть усыновлений, произведенных по соглашению с одним из трех крупнейших агентств по усыновлению, была осуществлена на основании Закона 1926 г. Таким образом, Закон 1926 г. впервые сделал возможным правовое регулирование института усыновления, однако под сферу его влияния не подпадали добровольные общества по усыновлению, деятельность которых продолжала оставаться вне контроля со стороны закона.