От евреев к иудеям: поворот к вере или возврат к ней?
Марина Сапритски
From Evrei to Iudei: Turning or Returning to Faith?
Marina Sapritsky -- Anthropology Department, London School of Economics (UK).
Since the collapse of state socialism, Ukraine has been exposed to dramatic transformations in its religious landscape. This article analyses the effects of religious revival among the Jewish population of Odessa. It considers different trajectories and motivations of turning to faith and various ways to come to terms with religious observance, as well as controversies that these practices imply. The article also deals with how the new religiosity affects family relations. The author argues that for the most part newly observing Jews look at Judaism as a new way of being Jewish rather than a return to their familial legacy. In general, the author characterizes post-Soviet religiosity in Odessa as “religious adherence” in the sense of a state of mind as well as a space for the formation of spiritual life. This “religious adherence” leads to a new direction in perception of Jewish identity without entailing “full” observance ” Religious adherence” thus may include full, partial, short or long-term dedication to Judaism, which is seen as either a complementary to the old worldview or a replacement of it.
Keywords: religious revival, Judaism, Ukraine, Jewish identity, community, migration.
Введение
НА УКРАИНЕ, как и на всем постсоветском пространстве, период после 1991 года был отмечен стремительными политическими преобразованиями, глубокими социальными изменениями и напряженными нравственными поисками. Все это привело к тектоническим сдвигам в постсоветском религиозном ландшафте Wanner, Catherine (2007) Missionizing Eurasia: The Global Networks of Ukrainian Evangelicals, p. 1. Paper presented at Annual Soyuz Symposium, Princeton University, Princeton.. «Религиозное возрождение» наблюдалось во многих общинах на всей бывшей советской территории, где прежде религиозная практика была запрещена или изолирована от публичной сферы См. Hann, Chris & the “Civil Religion” Group (eds) (2006) The Postsocialist Religious Question: Faith and Power in Central Asia and East-Central Europe. Berlin: Lit Verlag; McBrien, Julie & Pelkmans, Mathijs (2008) “Turning Marx on his Head: Missionaries, Ex-tremists and Archaic Secularists in Post-Soviet Kyrgyzstan”, Critique of Anthropology 28(i):87-103; Pelkmans, Mathijs (2006) “Asymmetries on the Religious Market in Kyr-gyzstan”, in Chris Hann and the “Civil Religion” Group (eds) The Postsocialist Reigious Question: Faith and Power in Central Asia and East-Central Europe, pp. 29-46. Berlin: LIT Verlag; Wanner, Catherine (2007) Communities of the Converted: Ukrainians and Global Evangelism. Ithaca: Cornell University Press; Wanner, Catherine (2007) Missionizing Eurasia: The Global Networks of Ukrainian Evangelicals. Paper pre-sented at Annual Soyuz Symposium, Princeton University, Princeton; Friedgut, Theodore H. (2007) “The Problematics of Jewish Community Development in Contemporary Rus-sia”, in Zvi Gitelman and Yaacov Ro'i (eds) Revolution, Repression, and Revival: The So-viet Jewish Experience, pp. 239-272. Lanham, Md.: Rowman and Littlefield Publishers.. Цель этой статьи, в центре которой стоят различные индивидуальные мотивации, практики и траектории, -- проанализировать, в какой мере иудаизм как религия утвердился в качестве одной (но только одной) из определяющих черт еврейской идентичности в Одессе после крушения советского режима, и рассмотреть многообразные формы, в которых он практиковался и переживался.
Как и на остальном постсоветском пространстве, в Одессе евреи, соблюдающие религиозные предписания, составляют меньшинство еврейского населения. Как правило, вновь соблюдающие евреи, которых я встречала в Одессе, не получили религиозного воспитания в семьях. Некоторые, возможно, опирались на рассказы своих родителей или бабушек и дедушек о религиозной еврейской жизни, которую никогда не наблюдали собственными глазами; другие не имели никаких предварительных знаний или возможности задавать вопросы. Большинство вновь соблюдающих евреев Одессы обратились к иудаизму благодаря общению с еврейскими активистами и организациями или через личные отношения с соблюдающим евреем; но это не было для них возвращением к семейным корням. В течение всего периода полевой работы, с октября 2005 по декабрь 2007 года, я не встретила ни одного человека, который соблюдал бы традиции иудаизма при советской власти. Это не значит, что местные евреи не следовали галахическим правилам в то время: некоторые их соблюдали -- но чаще всего в домашней обстановке и вдали от чужих глаз. Другие просто не проявляли к этому интереса Марковиц приводит в качестве примера Бориса, одессита, в настоящее время жи-вущего в Соединенных Штатах. Его отец в советское время был габбаем (помощ-ником в синагоге) и пек мацу для синагоги. По словам Бориса, его семья посеща-ла синагогу и праздновала все праздники, но он не обращал на это никакого внимания. «Я был в синагоге всего несколько раз в жизни, но мне там не нрави-лось... Мне просто было неинтересно... Я всегда знал, что я еврей, но никогда не задумывался об этом» (Markowitz, Fran (1995) “Emigration, Immigration and Cultural Change: Towards a Transnational Russian Jewish Community?”, in Yaacov Ro'i (ed.) Jews and Jewish Life in Russia and the Soviet Union, p. 406. Ilford: Frank Cass Publishers).. Кроме того, многие евреи, связанные с иудаизмом или в иных отношениях обладающие ярко выраженной еврейской идентичностью, в семидесятые, восьмидесятые и девяностые годы эмигрировали в Израиль, Соединенные Штаты, Европу или Австралию после долгих лет стремления к лучшей жизни.
Мой материал свидетельствует о том, что соблюдающие евреи не видели в религиозных практиках «возврата» к прежде оставленным семейным традициям, как то предполагается в понятии бааль тшува Бааль тшува -- нерелигиозный еврей, «вернувшийся» к ортодоксальному иуда-изму. -- Примеч. ред. и часто подчеркивается лидерами религиозных общин. Решение обратиться к вере скорее воспринималось как новая жизненная модель, утверждающая прежде неведомые ценности и смыслы через ежедневную практику иудаистского образа жизни. Подобно молодым евреям Киева, которых Голберт описывает как «отвергающих институциональную модель религиозного развития», многие так и не продвинулись вдоль «прогрессивной шкалы религиозной жизни» Golbert, Rebecca (2001) Constructing Self: Ukrainian Jewish Youth in the Making, p. 209. Ph.D. dissertation, Oxford University.. Эта статья включает в себя истории евреев, которые соблюдали заповеди частично, неопределенно, непостоянно, а порой и вовсе отходили от нее.
Определяя границы религиозной «общины»
Связанные с местной общиной евреи Одессы, принимая ортодоксальный дискурс, в большинстве своем проводили различение между теми, кто считался или не считался религиозным человеком, не столько на основании их веры, в смысле наличия религиозных верований, сколько на основании соблюдения ими религиозных предписаний. В этой ортодоксальной интерпретации второе служит естественным выражением первого. Так, евреи Одессы часто употребляли слова религиозный и соблюдающий как синонимы. В то же время для одесских евреев не было чем-то необычным определять себя в широком смысле как приверженцев ортодоксального иудаизма, в отличие от последователей реформистского иудаизма, и при этом не обязательно подразумевалось действительное соблюдение религиозных правил. Несмотря на то что реформистский иудаизм имел сильные позиции в дореволюционной Одессе, сегодня реформисты составляют лишь малую часть верующих евреев в городе. Чтобы точнее определить свое место внутри локальной сферы ортодоксии, различали такие ориентации, как хабадник (последователь конгрегации Хабад) и литвак (последователь литовского ортодоксального движения).
Сегодняшнее ортодоксально-еврейское население Одессы составляют главным образом молодые и среднего возраста одесситы, которые узнали о еврейской религии, приобщились к ней и вовлеклись в нее через программы, развернутые в городе с 1991 года. В отличие от эмиссаров других религий иудейские религиозные лидеры не стремятся обратить в свою веру людей из других традиций или этносов. Их миссия в Одессе, как и повсюду в мире, состоит в том, чтобы подвести евреев к иудейской религии -- другими словами, «сделать евреев лучшими евреями» Aviv, Caryn & Shneer, David (2005) New Jews: The End of the Jewish Diaspora, p. 36. New York: New York University Press..
Среди большого числа людей, охваченных еврейскими институциями, такими как еврейские школы, университеты, внеклассные школьные программы, лагеря и другие мероприятия, организуемые и спонсируемые еврейскими общинами, практикующие евреи узнаются по тому, соблюдают ли они предписания иудаизма за пределами этих институций, в повседневной жизни.
Число евреев в современной Одессе составляет, по оценке различных источников, от 12 380 до 30 000 человек. Соблюдающие евреи -- лишь малая доля еврейского населения в целом. Две ортодоксальные общины объединяют (по их заявлениям) по меньшей мере по тысяче членов, а также более широкую аудиторию пользователей социальных служб или подписчиков иудейской газеты (община Хабад, например, распределяет свою газету среди шести тысяч человек). Цифры, сообщаемые синагогами, часто завышены, так как включают в себя тех членов общины, которые, возможно, участвуют в деятельности синагоги, но не обязательно считают себя «соблюдающими» и признаются в качестве таковых другими людьми.
Вера, тридцатилетняя женщина, так говорит об этом:
Прежде всего, довольно сложно выделить, кто именно попадает в категорию «религиозный». Разумеется, это будут те, кто соблюдает шабат, кошер, микву, подобающим образом одеваются и т.д. Но, насколько Вы знаете, в Одессе люди соблюдают заповеди в очень разнообразных комбинациях. Вот, к примеру, я: кошер, шабат -- да. Но я ношу брюки вместо юбки (как того требует Галаха). Я думаю, для многих мой статус более чем сомнителен. Во-вторых, сегодня есть люди, которые публично свою религиозность демонстрировать не станут. Они соблюдают, но по ним этого особенно не скажешь...
Если опираться на цифры, которые сообщает одна практикующая женщина, в городе проживает 120-150 человек, ведущих вполне ортодоксальную религиозную жизнь, с соблюдением всех предписаний. Другие говорят о 100-110 семьях в целом. Множество израильских эмиссаров способствовали значительному увеличению этого числа, особенно в дни иудейских праздников. Что касается реформистского иудаизма, то Юлия, глава общины, считает религиозными все сто или около того членов общины «ИмануЭль». Цифры, которые сообщают сами члены общины, колеблются в пределах от 50 до 70 человек.
Если судить по доступным количественным данным, совершенно очевидно, что полностью соблюдающие предписания одесские иудеи все еще составляют ничтожную долю городских евреев. Однако это обстоятельство может исказить оценку значимости еврейских религиозно ориентированных институтов, религиозной приверженности или вовлеченности, а также уровня возрождения иудаизма: хотя полностью соблюдает религиозные правила небольшое меньшинство, многие другие евреи по-своему тоже соблюдают их -- частично или время от времени.
Так, многие посещают религиозные центры как центры общения, посылают своих детей в еврейские религиозные школы (хотя бы ради качества образования), время от времени пользуются помощью и поддержкой, предоставляемой через синагоги, или просто подписываются на еврейские газеты, которые издаются на русском языке и распространяются бесплатно (у газеты «Шомрей Шабос» 6000 подписчиков). Всё это пути, какими жизни нерелигиозных и частично религиозных, а также соблюдающих евреев оказываются переплетенными в процессе религиозного возрождения; таким образом маркируется их еврейская идентичность. Кроме того, в ортодоксальном и реформистском окружении, а равно и в другой среде мне встречались евреи, которые называли себя верующими, но не религиозными, то есть не соблюдающими.
Важен также меняющийся контекст этих феноменов: не следует забывать, что многие старые способы еврейской идентификации, из которых одни были навязаны извне, а другие были предметом выбора, просто перестали существовать, исчезли. Важную роль сыграло то, что еврейская национальность больше не регистрируется в паспорте, ушли в прошлое еврейские квоты и государственный антисемитизм, а на смену образу еврея как интеллигента пришли другие маркеры еврейской ориентации, связанные с публичным отправлением иудейских практик и традиций Одесский мэр Эдуард Гурвиц, который во время моей полевой работы остерегался связывать себя с какой-либо религиозной общиной города и редко публично говорил о себе как о еврее, в 2008 году принял участие в публичном праздновании обрезания своего новорожденного сына, состоявшемся в хабадской синагоге. Это событие широко освещалось в местной прессе (см. Runyan, Tamar (2008) “Circumcision Makes History in Odessa, Ukraine”, Chabad.org, March 13 [http://www. chabad.org/news/article_cdo/aid/6503i6/jewish/Circumcision--Makes--History--in-- Odessa-- Ukraine.htm, accessed on 22.09.2015]).. Таким образом, даже для тех, кто отвергает новую религиозность или соблюдает правила менее явно и строго, споры, обсуждения и экспериментирования вокруг еврейских традиций становятся выражением заново осознанного вопроса о том, что значит быть евреем.
От секуляризма к иудаизму: мотивации и пути «возврата»
Многие ортодоксальные соблюдающие евреи, с которыми я встречалась в Одессе, описывали перемену в своей жизни -- от «несоблюдения» к «религиозности» -- как «процесс», который начался с отказа от практик, воспринимаемых как «не-еврейские» (например, употребление в пищу свинины), проходил через поэтапное аккумулирование религиозных обязательств и постепенно привел к признанию полноты еврейской веры и повседневному соблюдению специфических религиозных ритуалов. У одних этот процесс длился дольше, чем у других; подчас он менял направление и даже приводил некоторых к частичному или полному отказу от соблюдения предписаний. В сравнении с движением бааль тшува (весьма популярным в Соединенных Штатах и в Израиле Анализ современного возрождения ортодоксального иудаизма в Соединенных Штатах см. в работе: Danzger, M. Herber (1989) Returning to Tradition: The Contemporary Revival of Orthodox Judaism. New Haven: Yale University Press.), характеризующим своих приверженцев как «раскаявшихся и вернувшихся в иудаизм», одесские евреи редко описывали свой личный путь как «возврат» к традициям, некогда оставленным старшим поколением, и не говорили о себе как о баалей тшува. Напротив, многое из того, что я наблюдала, выглядело как начало чего-то нового. Родители или даже бабушки и дедушки вновь соблюдающих евреев обычно не усматривали здесь возврата к семейным традициям, а некоторые даже резко отвергали эти практики, считая их «устаревшими».