С развитием торговли в XI-XII веках все большую роль начинают играть города. Они защищались рвом и мощными крепостными стенами (часто в несколько рядов) с высокими дозорными башнями. Стены эти сдерживали разрастание города вширь, и ему поневоле приходилось расти вверх, увеличивая этажи зданий.
Форма романского храма, его планировка отвечали потребностям культа. Храм вмещал массу людей, различных по социальному положению: мирян и духовенство, простых людей и знать. Он был рассчитан также на многочисленных паломников. Паломничество к местам, где хранились мощи и реликвии святых, было характерно для этой эпохи. Все это вызвало необходимость увеличения размеров храма, создания дополнительных помещений и разграничение внутреннего пространства на зоны.
Особенности романской архитектуры обусловлены применением сводчатых перекрытий, которые с развитием строительной техники заменяют плоские. Воздвигались и простейшие полуциркульные, а позже крестовые своды, известные еще римлянам. Тяжесть каменного свода (толщина его в отдельных случаях доходила до двух метров), его давление вниз на опоры и боковой распор потребовали утолщения стен, замены колонн тяжелыми массивными столбами. Стремление зодчих с самого начала было направлено к тому, чтобы облегчить давление свода, поднять центральный неф над боковыми и осветить его окнами.
Внутреннее пространство в романском соборе строго замкнуто и окружено со всех сторон инертной каменной массой. Интерьер воздействует грандиозностью пространства, удлиненным и высоким средним нефом, обилием гладких поверхностей стен с щелевидными окнами, тяжелых арок, массивных колонн, которые рождают впечатление спокойного величия и неподвижности.
В романской архитектуре применяются традиционные римские формы: полуциркульные арки, столбы, колонны. Но романские колонны не имеют устойчивых типов ордеров. Пропорции и формы капителей разнообразны, их декор не имеет аналогии в истории архитектуры. В ранний период капители, по форме близкие к усеченной пирамиде, обычно покрывались орнаментом со стилизованными мотивами растений и фантастических животных. В эпоху зрелости стиля часто применяется скульптурная капитель.
Самый яркий пример романского стиля в Германии - Вормский собор. (См. Приложение рис 1.5.)
В Вормском соборе (1171-1234), построенном из желто-серого песчаника, четкие грани наружных форм ясно выражают объемно пространственную структуру здания. Приземистые башни средокрестия и четыре как бы врезающиеся в небо высокие круглые башни с конусообразными каменными шатрами по углам храма придают ему характер суровой крепости. Повсюду доминируют гладкие поверхности непроницаемых стен с узкими окнами, лишь скупо оживленные фризом в виде арочек вдоль карниза. Слабо выступающие лизены ("лопатки" - вертикальные плоские и узкие выступы на стене) соединяют арочный фриз, цоколь и галереи в верхней части. В Вормском соборе давление сводов на стены облегчено. Центральный неф перекрыт крестовым сводом и приведен в соответствие с крестовыми сводами боковых нефов. С этой целью применена так называемая "связанная система", при которой на каждый пролет центрального нефа, приходится два пролета боковых.
Самыми важными точками на символическом пути верующего в храме становились начало пути - портал и цель этого пути - престол. Форма средневекового портала уже сама по себе символична. Квадрат двери, перекрытый полукруглым тимпаном, символизировал землю, перекрытую небом. Недаром латинское слово "arcus" переводится как "арка, дуга, лук, свод, изгиб, радуга". Особенно по душе было средневековым авторам значение арки как радуги. Ведь по средневековым понятиям радуга - мост между землей и небом.
Входной портал символизировал Силу и Могущество, переход из мирской жизни в священную. Символизировал он и Христа, ведь сам Христос говорил: "Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется, и войдет, и выйдет, и пажить найдет".
Имел символическое значение и размер двери. Их делали уже за счет уменьшающихся арок, опираясь на евангельское: "Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их".
Роза - круглое окно на фасаде над порталом появилось уже в романское время и часто символизировало солнце, Христа или Деву Марию, про которую говорилось, что она - "роза без шипов".
Своеобразным и типичным украшением романского храма становятся скульптуры. Очень рано проявилась основная особенность романской скульптуры - она не приставлена к стене, не прилаживается к ней извне, но составляет одно целое со стеной, как бы извлекается из нее. Страной, где искусство средневековой скульптуры расцвело в полной мере, стала Германия. Немецкие средневековые соборы буквально наполнены скульптурными изображениями. Именно в немецких землях в XIII-XVI веках над самым алтарем подвешивали свободно парящее огромное распятие. Однако чаще между алтарем и храмом устраивали невысокую алтарную стенку - леттнер, украшая ее многофигурными скульптурными композициями распятие с предстоящими - Богоматерь, Иоанн Креститель, архангелы.
Большое место в романском, а потом и в готическом соборе занимают статуи реальных исторических лиц. Это либо донаторы - дарители, содержатели храма, либо короли и князья, захороненные в соборе.
В Германии символом XII века стал "Бамбергский всадник" - конная статуя рыцаря, помещенная в соборе св. Петра в городе Бамберг.
Даже в алтарной части собора ставятся статуи земных правителей. Так за леттнером собора св. Петра и Павла в Наумбурге расположена целая галерея с 12 статуями маркграфов - наумбургских правителей. На многих скульптурах уцелела интересная раскраска.
Здесь особенно ярко выявилось своеобразие западно-христианской скульптуры по сравнению с восточно-христианской иконописью. Скульптура намного натуралистичнее иконы. Здесь правильнее пропорции, естественнее позы, детальнее разработаны одеяния. В скульптуре чаще передается не отрешенность и погруженность в духовный мир, а вполне земные переживания. Особенно большую роль при этом играют жесты, которых почти лишена икона. В немецкой же скульптуре жесты передают практически все эмоциональные оттенки. Да и сюжеты часто выбираются вполне земные. Например, в декоре собора св. Петра в Бамберге изображены спорящие апостолы - они обсуждают трудные для понимания места из Ветхого завета. Все они очень разные, со своими индивидуальными чертами, и движения их активны, действенны.
Романский храм сильно различался внутри и снаружи. Если наружный вид храма был скорее мрачным, крепостным, то внутри он должен был напоминать о царстве Божьем. Росписями покрывались практически все стены. Расписывались даже скульптуры. Стволы колонн, и те были раскрашены. На наружные стены храма выливались только росписи портала (тимпана и поддерживающих его колонн). Особенно прихотливо и разнообразно расписывались капители колонн. Здесь изображали сцены из Священного писания, Жития святых, персонажей светских литературных произведений.
Наружный вид романского собора суров, прост и ясен. Он воздействует
конструктивной логикой и предельно четко передает внутреннюю структуру здания.
Это единый, замкнутый объем, имеющий с восточной стороны пирамидальную форму.
Центральный неф возвышается над боковыми, стены обхода - над капеллами, над
ними - главная апсида. Центр композиции образует башня средокрестия, увенчанная
шпилем. Иногда западный фасад, апсида и трансепты замыкаются
башнями-колокольнями. Они придают нерушимую устойчивость всему сооружению.
Стены с массивным цоколем сближают внешний облик собора с крепостью.
.2 Церковная архитектура Германии
Ремесло (кузнечное, ювелирное, гончарство) как самостоятельная отрасль хозяйства существовало в Латвии уже в IX-XI в. н. э. Его естественное развитие было прервано вторжением немецких феодалов в конце XII - начале XIII в. Начиная с этого времени и вплоть до второй половины XIX в. ремесло в Латвии развивалось по двум направлениям: как немецкое (по преимуществу городское) цеховое ремесло и как латышское профессиональное ремесло на заказ и на рынок, концентрировавшееся главным образом в деревне. Кроме того, очень развитым было домашнее производство. В условиях натурального хозяйства латышские крестьяне сами изготовляли большинство необходимых для повседневной жизни предметов и орудий труда. Лишь более сложные орудия, особенно их металлические части, и более или менее ценные бытовые предметы, например шкафы, сундуки для приданого и др., изготовлялись сельскими или городскими и местечковыми ремесленниками.
Широкому развитию латышского профессионального ремесла препятствовали составленные в интересах городских немецких ремесленных цехов и немецких помещиков законы, согласно которым крестьянин мог заниматься ремеслом лишь с разрешения помещика (известным исключением являлась в этом отношении Латгалия, где помещики в целях увеличения своих доходов стимулировали развитие сельского ремесла). Поэтому большинство проживавших в деревне латышских ремесленников - кузнецов, гончаров, столяров, плотников, мельников и др.- в конце XVIII - начале XIX в. сосредоточивалось в имениях и работало прежде всего по заказу или указанию мызной администрации. Возникновение более или менее значительных сельских ремесленных центров было в этот период редким явлением. Они вырастали лишь в таких местах, где сельское хозяйство не обеспечивало население необходимыми средствами к жизни и где помещик способствовал или хотя бы не препятствовал развитию латышского сельского ремесла. Для примера можно упомянуть Рауну (Цесиский уезд), где уже в последней четверти XVIII в. образовался крупный центр сельского ткачества. Другой значительный центр сельского ремесла (изготовление стульев) в 80-х годах XVIII в. был в малоплодородном районе Бриежи-Стрики близ Цесиса. Однако в большинстве случаев в имениях и крестьянских дворах работали отдельные ремесленники, в том числе немцы, русские, поляки, эстонцы и др.
Большинство ремесленников - выходцев из Германии и Польши - были свободными людьми, в то время как переселенцы из различных губерний России были обычно крепостными.
Часть сельских ремесленников в этот период была из крестьян, для которых ремесло было лишь вспомогательным занятием. Но некоторые бобыли, напротив, основные средства к существованию получали от ремесла.
Положение изменилось с середины XIX в., когда латышским крестьянам было предоставлено право по желанию выбирать себе занятие и место жительства. Вместе с тем в связи с отменой цеховых привилегий, особенно в 60-70-х годах XIX в., стал увеличиваться удельный вес латышского городского ремесла.
В деревне в это время происходила известная специализация ремесленного производства, сопровождавшаяся возникновением отдельных ремесленных центров. Ремеслом в большинстве случаев занимались безземельные и малоземельные крестьяне, специализировавшиеся на отдельных видах ремесла (ткачестве, деревообработке, гончарном и кожевенном промысле и т. д.). Но в ремесле стали искать источник дополнительных доходов также и середняки (реже зажиточные хозяева) для получения денежных средств, необходимых для уплаты денежной ренты (в 40-50-х годах XIX в.), а также для выкупа надела (с 60-х годов XIX в.).
Одним из важнейших центров сельского ремесла уже с 30-40-х годов XIX в. стал район Яунпиебалги и Вецпиебалги, где крестьяне специализировались на изготовлении льняных полотенец, скатертей, простынь и т. п. Развитие ткачества стимулировалось здесь наличием обширных посевов льна. Вначале вся работа пиебалгских ткачей осуществлялась б рамках семьи, однако уже в 40-50-х годах XIX в. началось формирование слоя предпринимателей, на которых работали ткачи - выходцы из безземельных или малоземельных крестьян. Предприниматели снабжали ткачей сырьем, заказывали им ткани определенного образца, организовывали сбыт продукции. В крупных центрах - Риге, Тарту, Лиепае, Вильнюсе - пиебалгские ткачи-предприниматели содержали особых лиц, реализовывавших продукцию на ярмарках и другими способами.
Кроме Пиебалги в Латвии были и другие центры ткацкого ремесла - Руцава, Триката, Алуксне и др. Отдельные же ремесленники-ткачи, работавшие на заказ или на рынок, имелись в каждой волости и местечке.
Ткацкие орудия в Латвии подразделяются на две группы: устройства для приготовления основы и утка и ткацкие станы. В течение XIX и XX вв. орудия ткачества в Латвии прошли четыре стадии развития, каждой из которых соответствует определенный комплект орудий.
Для первого комплекта, бытовавшего в условиях натурального хозяйства, характерны примитивное мотовило из раздвоенного сука, навивание основы на стену с мотка и неподвижный горизонтальный ткацкий стан.
Третий комплект характеризовался навивкой основы с катушек на навои. Использовались различные мотовила, вальцевые и рычажные станы с несколькими навоями, ремиз с гонялкой. В первой половине XIX в. этот комплект находил применение на видземских текстильных мануфактурах, откуда его во второй половине XIX в.-XX в. перенимают сельские ремесленники, реже - домашние ткачи.
В четвертый комплект входит улучшенный по сравнению с третьим полумеханический ткацкий стан с приспособлением для узора жаккард- ного типа. Комплект сформировался в конце XIX в.; в условиях капиталистической конкуренции в XX в. стал основным в мастерских сельских и местечковых ремесленников.
Резкого разграничения между отдельными комплектами провести невозможно, так как орудия для приготовления основы и ткацкие станы не развивались строго параллельно. Для приготовления основы обычно использовалась рабочая сила невысокой квалификации. Навивание основы и тканье производили специалисты. Так как рабочую силу специалистов стремились использовать по возможности лучше, то их орудия всемерно совершенствовали, повышая производительность труда.
Развитие ткацких станов латышских ремесленников в основном сходно с развитием их у других восточноевропейских народов. Местные особенности выражаются главным образом в размерах. Так, например, наиболее древний вид стана с кубообразной станиной в конструктивном отношении был близок станам южноэстонских, литовских, украинских, польских и фландрских льноткачей. Более поздний тип стана сходен с североэстонскими, шведскими и саксонскими станами.
Простейшие ткацкие орудия изготовлялись в домашних условиях, в то время как ткацкие станы делали ремесленники. Этим и объясняется незначительность локальных особенностей.
В Пиебалге наряду с ткачеством был и другой вид ремесла, тесно связанный с ним,- изготовление прялок и прибойных приборов для ткацких станков. В своем развитии этот вид ремесла прошел в основных чертах те же этапы, что и местное ткачество.
Крупнейший центр мебельного производства в латышской деревне находился в Бриежи и Стрики (Цесиский уезд). Местные мастера продавали свои стулья по всей Видземе, в Эстонии, даже в Псковской губ. Если в конце XVIII - начале XIX в. эти стулья изготовлялись из точеных деталей из некрашеного березового дерева, то начиная с 30-х годов XIX в. бриежские и стрикские мастера стали делать также тщательно обработанные бейцованные и окрашенные скамьи со спинками и кресла, которые охотно покупали и видземские помещики. Мебельное ремесло существовало здесь до 30-40-х годов XX в.
Центры деревообработки в XIX-начале XX в. сложились также близ Резекне, в окрестностях Смилтене (деревянная посуда и транспортные средства) и в Лидере, близ Мадоны (трубки с чеканными украшениями).
Крестьяне-деревообделочники продавали свои изделия как на месте, так и в других районах, часто весьма отдаленных; ремесленные изделия часто продавались также скупщикам. Поэтому пиебалгские мастера, изготовлявшие прялки, бриежские и стрикские столяры, смилтенские бочары, лидерские мастера-трубочники и т. д. пользовались известностью на обширной территории - по всей Латвии, в южной части Эстонии, на Псковщине, на севере Литвы и т. п. Часть этих изделий в соседних с Латвией территориях получила даже специальные названия. Так, например, стулья, изготовленные бриежскими и стрикскими мастерами, в южной Эстонии назывались латышскими. Из основных видов техники обработки дерева следует упомянуть плетение, гнутье, долбление, тесание, строгание, вытачивание, выпиливание и др.