По задумке авторов концепции, реализация запланированных мероприятий должна привести к расширению применения мер, не связанных с лишением свободы, создания в местах лишения свободы и следственных изоляторах здоровой атмосферы, не способствующей развитию криминогенной обстановки, исправлению осуждённых посредством труда и психологической помощи и ряде других положительных сдвигов в работе уголовно-исправительной системы. Тем не менее, практика показала полный провал концепции - согласно проекту, уже к 2016 году переход на тюремную систему должен был полностью завершится, однако по факту ещё не начат и, вероятно, никогда не начнётся. Безусловно, подобная стагнация связана в первую очередь с отсутствием инициативы среди самих законодателей и исполнителей, однако хотелось бы разобраться в остальных причинах и доказать, почему подобный проект в целом обречён на неудачу.
Рассматривая историческое развитие уголовно-исправительной системы со времён Киевской Руси и до современного этапа, связанного со стремлением российского государства заимствовать западный образец развития пенитенциарной системы, мы заметили, что отечественная уголовно-исполнительная мысль двигалась по пути, схожему с западноевропейским, до начала эпохи обширной колонизации Сибири и Дальнего востока. Данные процессы привели к включению в состав территории государства обширных регионов с временами суровым климатом, добровольное освоение которых шло медленно или практически не продвигалось вовсе. Ссылки в сибирские колонии стали своего рода универсальным ответом на все вопросы, стоявшие перед уголовно-исполнительной системой России: места лишения свободы находились по большей части вдали от крупных городов, осуждённые, даже имея возможность к побегу, не имели возможности самостоятельно вернуться в европейскую часть государства, а их принудительный труд позволял значительно ускорить процессы освоения необжитых территорий. В советские годы, в связи с развитием южных регионов Сибири и Дальнего востока, система, основанная на колониях, не утратила актуальности - часть из них продолжала функционировать, ряд колоний был перемещён севернее, на всё ещё сложные для освоения территории. Более того, труд заключённых в колониях граждан благоприятно воздействовал на общую экономическую ситуацию в стране, в то время как переход на тюремную систему, очевидно, привёл бы к огромным ресурсным затратам не только в процессе самой реформы, но и по мере поддержания функционирования действующей системы.
На сегодняшний момент, согласно статистике ФСИН за 1 апреля 2016 года, в учреждениях уголовно-исполнительной системы содержится 651 464 человек, из них в исправительных колониях (включая колонии-поселения и колонии для лиц, осуждённых пожизненно) - 526 061 человек. В следственных изоляторах содержится 121 964 человек, в колониях для несовершеннолетних - 1677 человек, в тюрьмах же (численность которых на всю страну - 8 учреждений) - лишь 1762 человека. Таким образом, сама пенитенциарная система не готова перейти на тюремный режим, более того, авторами концепции, по всей видимости, совершенно не учитывалось, что европейская уголовно-исполнительная система, как и система отечественная, складывалась под воздействием внешних факторов, основополагающим из которых в Европе являлась нехватка жизненного пространства, вынуждавшая размещать тюрьмы в крупных городах.
Таким образом, рассуждая о перспективах развития пенитенциарной системы России, мы должны брать во внимание географические, исторические и культурные особенности государства, которые поспособствовали формированию именно той уголовно-исполнительной системы, которая имеется в российском государстве на данный момент, и, развивать её в первую очередь качественно, не внося кардинальных изменений в складывавшийся на протяжении столетий уклад.
Другой спорный аспект концепции касается необходимости реформы пенитенциарной системы таким образом, чтобы она была направлена на индивидуальное перевоспитание и исправление каждого преступника, что сразу же вызывает ряд вопросов: во-первых, необходимо понять, возможно ли перевоспитание взрослого человека как таковое; во-вторых, определить, насколько эффективно справляется с функцией исправления существующая уголовно-исполнительная система; в-третьих, выяснить, приведёт ли смягчение пенитенциарной политики к улучшению криминогенной обстановки в обществе.
Ответ на первый вопрос может выглядеть очевидным, ведь перевоспитание преступника являлось важнейшей задачей пенитенциарной системы Советского Союза и ряда других государств, однако в то же время исследователи-психологи утверждают, что перевоспитание взрослого человека, обладающего сформированной психикой и собственной системой жизненных ценностей, возможно лишь при его собственной заинтересованности в данном процессе. Из этого следует очевидный вывод - главной задачей пенитенциарной системы должно быть не перевоспитание преступника как таковое, но создание в уголовно-исправительных учреждениях атмосферы, способствующей его становлению на путь исправления. Путей достижения данного результата может быть множество: к работе с осуждёнными привлекаются священнослужители, в самих учреждениях используются меры по привлечению лиц, отбывающих наказание, к физическому труду, создаются творческие организации и кружки. При этом крайне важно поддерживать высокий уровень здравоохранения в местах лишения свободы, равно как и высокий уровень дисциплины - полная ликвидация сложившейся «криминальной культуры» в колониях, вероятнее всего, невозможна, но реализуемо сведение её проявлений к минимальному уровню. Таким образом, в условиях здоровой атмосферы коллективного труда заключённый не только будет искупать свой долг перед обществом посредством выполнения тех или иных работ, но и самостоятельно встанет на путь исправления, что приведёт к снижению числа рецидивистов среди лиц, освободившихся из мест лишения свободы, и высокому уровню их повторной социальной адаптации.
Характерно, что по официальной статистике МВД за январь-март 2016 года, порядка 56% преступлений совершено лицами, ранее уже совершавшими преступления, что говорит о том, что с функцией исправления осуждённых уголовно-исполнительная система справляется лишь отчасти. Ключевой причиной данного явления исследователи считают, в частности, то, что освободившиеся из мест лишения свободы преступники неспособны разрешать конфликты непреступными методами, то есть обладают крайне низкой социальную адаптированность, что ведёт к неизбежному увеличению количества рецидивов.
При этом стоит понимать, что смягчение пенитенциарной политики может быть рационально и разумно лишь в случае существования в государстве развитого правового общества, свободного от разлагающего влияния криминальных элементов и образованного юридически. Психологическая цель применения «мягких мер» заключается в вызывании у осуждённого чувства стыда и сожаления о совершенном преступном деянии, в то время как в обществе с неразвитой правовой культурой у индивида не складывается понимание всей неправильности и порочности своего поступка. Таким образом, складывается ситуация, кардинально противоположная планируемой инициаторами гуманизации уголовно-исполнительной системы - потенциальный правонарушитель, осознавая, что не понесёт за своё деяние серьёзного в его глазах наказания, гораздо с большей вероятностью преступит закон, так как рискует гораздо меньшим, чем рисковал бы при «жёсткой» системе. При этом надо понимать, что строгость и неотвратимость наказания способны с большей вероятностью отвратить от преступного деяния сомневающихся лиц, планирующих совершение преступлений небольшой, средней тяжести и даже, в ряде случаев, тяжких преступлений, что доказывается богатым опытом Советского Союза, обладающего более жёсткой системой наказаний, при этом являвшейся более эффективной в вопросах общей превенции, которая для российского государства в силу его масштабов видится более эффективной, чем превенция частная.
Таким образом, подводя итог, следует подчеркнуть, что сложившаяся система исправительных колоний является естественной для России, сложившейся в результате многовековой эволюции пенитенциарной системы, и её необдуманные реформы могут негативно сказаться на всём российском государстве. Тюремная система, существующая в европейских странах, практически нереализуема в России, равно как и ряд других западноевропейских институтов, нацеленных на точечную превенцию через исправление конкретных преступников. Нам видится, что российская уголовно-исправительная система, напротив, не должна быть излишне мягкой, напротив, строгостью и неотвратимостью наказания должна отвращать потенциальных преступников от совершения ими преступных деяний. При этом общее исправление лиц, для которых данное исправление возможно вследствие не столь значительной тяжести совершённого ими преступления или особых обстоятельств его совершения, должно реализовываться через создание в местах лишения свободы атмосферы, способствующей развитию и данных лиц личной заинтересованности в собственном исправлении. Принудительные работы как таковые без личного интереса со стороны заключённых способствуют не исправлению преступников, а формированию отвращения к существующей уголовно-исправительной системе, что в корне неправильно.
2.2 Проблемные аспекты применения отдельных видов наказания в Российской Федерации
Затрагивая вопросы гуманизации уголовно-исполнительной системы, стоит затронуть вопросы применения наиболее спорных видов наказания, в частности, смертной казни.
Смертная казнь является видом наказания, закреплённым в уголовном законодательстве Российской Федерации и до 1996-го года применяемом на практике следственными изоляторами и тюрьмами, однако после вступления России в Совет Европы и подписания Протокола №6 Конвенции «о защите прав человека и основных свобод» (важно заметить, что Протокол был подписан Президентом, но не ратифицирован Российской Федерацией, то есть, юридической силы на территории страны не имеет) Конституционный суд 2 февраля 1999 года вынес Постановление №3-П, в котором признал невозможность вынесения на территории Российской Федерации смертных приговоров в отсутствие суда присяжных, а в 2009 году своим Определением №1344-О-Р окончательно утвердил невозможность вынесение смертных приговоров в России как таковых, несмотря на формальное сохранение смертной казни в качестве допустимой меры наказания в уголовном кодексе.
Подобная юридическая неопределённость никак не сказывается на фактическом положении дел, по которому смертная казнь в Российской Федерации фактически ликвидирована, однако сам отказ от смертной казни нельзя назвать однозначно положительным явлением, с чем согласны порядка 63% населения государства.
Если вопросы практической реализации смертной казни в случае её восстановления очевидны (единственным способом исполнения данного вида наказания в Российской Федерации является расстрел), то моральный и психологический аспекты вызывают множество споров.
С одной стороны, сторонники восстановления смертной казни утверждают, что данный институт является справедливой мерой возмездия за наиболее тяжкие преступления, с другой - её противники акцентируют внимание на негуманности применения высшей меры наказания.
Вступая в дискуссию с последними, хочется сказать, что пожизненное заключение, предлагаемое как альтернатива смертной казни, немногим более гуманно, ведь ни о возможности какого-либо развития или перевоспитания в подобных условиях речи идти не может, и, если говорить о правах человека, гораздо более гуманным в данной ситуации выглядит возможность предложить преступнику свободу выбора между этими двумя формами наказания. Более того, в предыдущем параграфе данной работы мы определили, что перевоспитание и исправление преступника - крайней сложный и трудоёмкий процесс, более того, перевоспитание как таковое не всегда возможно, если речь идёт, к примеру, о психических заболеваниях, не исключающих вменяемости, но делающих лицо социально опасным для общества на протяжении всей его жизни.
Кроме того, стоит вспомнить все цели наказания, выделяемые законодателем в ч.2 ст.43 УК РФ: кара преступника и восстановление социальной справедливости, устрашение потенциальных преступников и исправление осуждённого. Смертная казнь, безусловно, является видом наказания, полностью отвечающим первым трём целям, исправление же преступника является краеугольным камнем вопроса, но, опять же, не все преступники способны к исправлению и, кроме того, исправление - цель в российских реалиях и в историческом пути России не столько основная, сколько факультативная, ведь учитывая численность населения российского государства и количество совершаемых преступлений частное исправление одного преступника выглядит крайне ресурсозатратным и эффективным, в то время как предотвращение новых преступлений, пусть и посредством устрашения, кажется более эффективным. При этом стоит помнить о том, что любое государство первостепенно должно стремиться не к повышению эффективности исполнения наказаний как такового, но к снижению уровня преступности посредством, в том числе, исправной работы уголовно-исполнительной системы.
Другими наиболее распространёнными аргументами противников восстановления смертной казни являются вероятность судебной ошибки и тенденция к дегуманизации общества, которую задаёт смертная казнь. Однако стоит понимать, что, во-первых, стоит работать над совершенствованием работы правоохранительных дел таким образом, чтобы в случаях, когда мерой наказания может быть смертная казнь, вероятность судебной ошибки стремилась к нулю, а у осуждённого всегда была возможность аппелировать к высшим судебным инстанциям и добиваться вынесения приговора по его мнению более справедливого, во-вторых, сама по себе возможность частной ошибки не означает, что нужно отказываться от всего института смертной казни в целом, и в-третьих, смертная казнь не ожесточит и не дегуманизирует общество в целом точно так же, как его не дегуманизируют и не ожесточают войны и природные бедствия, поскольку риск переживания травматического опыта лежит исключительно на непосредственных участниках данных процессов.
Таким образом, видится, что смертная казнь не должна быть исключена из уголовного законодательства Российской Федерации, поскольку является эффективным инструментом восстановления социальной справедливости и общей превенции правонарушений. При этом смертная казнь, разумеется, не должна быть массовой, а её применение должно быть строго и детально урегулировано нормами уголовного и уголовно-процессуального права. Возможные перспективы развития данного института связаны с поиском наиболее гуманных методов его реализации и являются предметом для отдельных размышлений.
Заключение
Исследуя современное положение ФСИН России, мы установили, что Федеральная служба исполнения наказаний является главенствующим звеном во всей уголовно-исполнительной системе современной Российской Федерации, следовательно, выполняет все наиболее важные и значимые функции по контролю и надзору за осуждёнными лицами, за лицами, отбывающими наказание в виде условного осуждения, за лицами, пребывающими в следственных изоляторах и других учреждениях пенитенциарной системы. Для выполнения данных функций ФСИН России подконтрольно множество органов, вместе с территориальными органами и центральным аппаратом ФСИН составляющих уголовно-исполнительную систему Российской Федерации. В числе данных органов, помимо уголовно-исправительных учреждений, среди которых открыто преобладают исправительные колонии, находятся также научно-исследовательские центры, учреждения высшего профессионального образования, печатные органы ФСИН и множество других вспомогательных структур.
Кроме того, нами были рассмотрены задачи, которыми законодатель наделяет ФСИН России в целях конкретизации порученных ей функций, и полномочия, которыми Федеральная служба исполнения наказаний наделяется для их реализации. Так, ФСИН России осуществляет контроль за деятельностью всех учреждений пенитенциарной системы Российской Федерации, обеспечивает безопасность как осуждённых и находящихся под следствием лиц, так и самих сотрудников службы исполнения наказаний, осуществляет полномочия собственника переданного ей федерального имущества, имеет право осуществлять оперативно-розыскную деятельность в пределах своих полномочий, обеспечивает подготовку кадров для уголовно-исполнительной системы, принимает участие в разработке проектов нормативно-правовых актов, затрагивающих деятельность органов пенитенциарной системы и обладает широким перечнем иных полномочий, обеспечивающих исправное функционирование уголовно-исправительной системы.